перейти на мобильную версию сайта
да
нет
Звуки

Кадзуки Томокава, Таши Дорджи, Итико Аоба и другие альбомы из Азии

Новый выпуск рубрики, отслеживающей записи в жанрах, которые традиционно не охвачены «Волной». На этот раз — лучшие альбомы из Азии: от импровизации бутанского гитариста, отсылающей к американскому авангарду, до звуков, записанных в пустом трамвае и изданных семь лет спустя.

Haco & Toshiya Tsunoda «TramVibration»

Пасмурным декабрьским днем вдумчивый исследователь жанра полевых записей Тосия Цунода и в прошлом исполнительница незатейливого арт-попа Хако садятся в пустой трамвай, следующий по старому району Осаки — спустя почти семь лет звуки, записанные во время поездки, собираются воедино и издаются на компакт-диске

Haco & Toshiya Tsunoda «TramVibration»

Как звучит

Если в нулевых Цунода (а это, судя по всему, прежде всего его пластинка, Хако здесь выступает скорее ассистентом) в основном занимался записью недоступных человеческому уху частот и вибраций в различных искусственных условиях, то в последние годы в его каталоге появились и более конвенциональные полевые записи: например, совместная с Манфредом Вердером работа в лесах на полуострове Миура или звуковая картина водохранилища префектуры Тотиги. Для фиксации вибраций трамвая Цунода и Хако используют стетоскоп с микрофонами и изобретенный Хако Stereo Bugscope, систему для извлечения звуков из электромагнитных источников. С почти брессоновской одержимостью местом и желанием с наибольшей точностью воссоздать его с помощью звуков Цунода изучает дистанцию между объектом и субъектом — «TramVibration» построен на взаимодействии естественного звукового ландшафта (перестука колес, переклички трамвайных гудков, едва различимого шума города) и массива из волн, создаваемых разными частями трамвая. Отношение к любому объекту как живому организму, полному скрытых процессов, вообще свойственно обоим музыкантам — посмотреть хотя бы, как нежно Цунода прикладывает стетоскоп к поверхностям вагона и слушает, как они дышат.

Чем интересно

Цуноде и Хако удалось не только воплотить в жизнь замечательную идею, но и выстроить внутреннюю драматургию: по-настоящему увлекательной запись становится ближе к концу, когда ставший привычным гул вдруг ослабевает, на время оставляя слушателя наедине с глухим стуком, и начинает расти и развиваться заново, но уже в каком-то совершенно новом мире. Примечательно, что поезд в Осаке не единственный, исследованный японцами; на выездные сессии пары в Мельбурне, судя по анонсам, можно было даже купить билеты.

«The Tram Vibration Project»

C. Spencer Yeh / Okkyung Lee / Lasse Marhaug «Wake Up Awesome»

Новая муза редакции журнала Wire, виолончелистка Оккен Ли (про ее последнюю сольную пластинку в «Смежных территориях» уже писали), ее тайваньский соратник Спенсер Йе (он же — Burning Star Core) и норвежец Лассе Мархауг записывают громкий импровизационный альбом для лейбла Дэниела Лопатина — настолько развлекательный, насколько это вообще возможно

C. Spencer Yeh / Okkyung Lee / Lasse Marhaug «Wake Up Awesome»

Как звучит

Как огромный костер, в котором трещат свободная импровизация и импровизация электроакустическая, стреляет время от времени нойз, классические инструменты плавятся и сходят с ума, а трио все подбрасывает дровишки — горловое пение, шумовые бомбардировки, случайно попавшиеся под руку и грубо порубленные обрывки песен. Все звуки и партии накладываются, притворяются друг другом, появляются и исчезают в самые неожиданные моменты то ли наугад, то ли в соответствии с четким планом — таким же магическим образом спорадическая секундная красота сменяется красотой вполне очевидной. Один из главных мотивов — смертельный танец виолончели Ли и то атакующих, то укрывающихся от нее ударных, вибраций металлических плит и цифровых шумов, управляемых Йе или Мархаугом (узнать наверняка, кто и за что в определенный момент отвечает, кажется невозможным), другой — пунктирная, недорассказанная история скрипки, еще один — развивающаяся во второй половине игра грохочущих коллажей и пугающих вокальных экзерсисов Йе; и это, разумеется, только малая часть.

Чем интересно

Не покидает мысль, что подобный состав можно было собрать, выбрав наугад кого-нибудь из списка открытых для коллабораций музыкантов импровизационного жанра — скажем, Корсано, О'Рурка или Нилльсена-Лава, — и получить похожий результат, но это такой же обман, как и звучание голосов и инструментов на «Wake Up Awesome». Часто слушать такую интенсивную и сумбурную запись в голову вряд ли кому придет, но смелость и неординарность получившегося коллажа определенно стоили того, чтобы все это затевать.

«Ophelia Gimme Shelter»

Tomonari Nozaki «Une histoire de bleu»

Десять лет назад Томонари Нодзаки играл минимал-техно и, судя по отсутствию оставшихся документов, каким-либо образом запечатлевших этот период его карьеры, не сильно преуспел. В 2013 году он так же незаметно выпускает три хороших эмбиент-альбома подряд, «Une histoire de bleu» из них самый любопытный

Tomonari Nozaki «Une histoire de bleu»

Как звучит

Несмотря на то что во французском языке, в отличие от английского, у слова «голубой» никаких дополнительных значений нет, велик соблазн перевести название именно как «история грусти» (в действительности же Нодзаки позаимствовал его у посвященного синему цвету стихотворения Мольпуа). Безумной красоты монументальное полотно, записанное на магнитофонные ленты, разбито на вступление и четыре части, каждая из которых длится чуть больше пятнадцати минут — а могла бы длиться час, и было бы только лучше. Настроение и устройство этой записи довольно точно передают фотографии, сопровождающие релиз, — все треки тут как взятые максимально крупным планом пейзажи, медленно плывущие по потрескивающей ленте. Очевидно, что Нодзаки вдохновлялся лупами Уилльяма Басински, но разве может это быть недостатком? Всем известна связь главных сочинений Басински с событиями одиннадцатого сентября — «Une histoire de bleu», в свою очередь, похож на музыку, играющую в голове у человека, смотрящего на панораму родного города после землетрясения.

Чем интересно

Очень удачная, сделанная с сердцем запись в немного подзабытом жанре — запись не новаторская и за рамки этого жанра не выходящая, но убедительная и без этого.

Альбом «Une histoire de bleu»

Kazuki Tomokawa «Vengeance Bourbon»

Первая за последние четыре года пластинка заслуженно популярного японского поэта — как и все предыдущие, состоящая из песен, записанных так, будто после них не будет ничего

Kazuki Tomokawa «Vengeance Bourbon»

Как звучит

Взяв непривычную паузу — с начала восьмидесятых и в течение тридцати лет артист выпускал примерно по альбому в год, — Томокава не изменил себе в остальном: это все те же струящиеся, тонко оркестрованные песни о призраках прошлого, кружащие в водовороте привычных для певца символов — дом, цветы, собаки, алкоголь. Связь между музыкой и голосом гипнотическая: Томокава то отпускает все звуки в свободное плавание, то призывает к себе — и тогда начинает искрить. Лучшие песни здесь аккомпанированы виолончелью: от открывающего альбом переложения стихов модернистского поэта Дзюндзабуро Нисиваки (строчку «я пью одеколон» Томокава здесь даже не пропевает, а скорее выкрикивает так, что смысл ее становится ясен и без перевода) до феноменального, с классическим горловым «ка-ка-ка-ка-ка» и скачущим пианино, семиминутного номера «Runaway Lad», испепеляющего японские правительство и прессу воззвания в пустоту. Об этом же — горькая, замирающая время от времени «Wakaba»: «Держа в заложниках сто двадцать миллионов, как смеют они хвастаться безопасностью?»

Чем интересно

Каждый альбом японца подобен письмам, из которых состоит «Sans Soleil» Криса Маркера — посланиям от человека с другой части света, переплетающего наблюдения за жизнью страны с рассказами о жизни собственной. «Vengeance Bourbon», возможно, не самое яркое выступление Томокавы, но и пусть — сочинений такой поэтической мощи все равно почти не бывает.

«Runaway Lad»

Tashi Dorji «Tashi Dorji»

Сыгранная за раз и изданная на кассете импровизация ныне проживающего в Эшвилле бутанского гитариста, в равной степени отсылающая к бутанской музыкальной традиции и американскому авангарду самых разных времен

Tashi Dorji «Tashi Dorji»

Как звучит

Непредсказуемость темпа, гигантские амплитуды и иррационализм звуков у Дорджи от школы свободной импровизации (см. «Macula», рифмующуюся с «Paris» Дерека Бейли), умение подобрать начавшую было топтаться на месте мелодию и пустить ее в какие-то звенящие дали — от Джона Фэи и американского примитивизма (см. держащуюся на характерном переборе восьмиминутную «Sunder», которую Дорджи бережно направляет, но не лишает свободы), «Ибанез» в руках музыканта напоминает о традиционной бутанской лютне — и так далее. Проведший детство в бывшем почти что закрытой страной Бутане, Дорджи знакомился с музыкой с помощью коротковолнового приемника, а, переехав на рубеже веков в Америку, с головой ушел в изучение авангарда и фри-джаза. Это чувствуется — музыку бутанец делает по-настоящему свободную и захватывающую; порой кажется, что гитара у него не одна, а сразу несколько, и настроены они алеаторическим методом. Заскучать невозможно.

Чем интересно

Тем, что эта прекрасная — безотносительно происхождения музыканта — музыка приоткрывает дверь в мир маленькой страны, зажатой между Индией и Китаем. Сам Дорджи в настоящий момент уже вполне признанный артист — его издают на Turned Word Records, а в поклонниках ходит группа Six Organs of Admittance. Было бы интересно послушать какую-нибудь коллаборацию с участием бутанца, но, судя по тому, насколько привык он делать все сам, скорее всего, придется подождать.

Альбом «Tashi Dorji»

Sapphire Slows «Allegoria»

Скрывающая под псевдонимом Sapphire Slows Кинуко Хирамацу начала писать музыку после землетрясения 2011 года — похожую примерно на все и тем точнее отражающую процессы, происходящие с токийской электронной сценой

Sapphire Slows «Allegoria»

Как звучит

В лучшие моменты, когда в дело идет найденный Хирамацу на барахолке синтезатор Casio, — как музыка группы Chromatics образца альбома «Night Drive». В остальные — очень по-разному: здесь есть и пружинистое даб-техно, и техно более традиционное, и какой-то совсем пастельный хаус — преследуемые записанным шепотом, а затем причудливо разрастающимся в пространстве вокалом. Не случайно на большинстве доступных в сети фотографий японки на ее силуэт накладывается черно-белая панорама ночного Токио: «Allegoria» мог бы быть путеводителем по сумрачной музыкальной жизни токийской столицы — какой она была в последние годы в клубах и на концертных площадках и какой бы она могла быть, если бы, скажем, лейбл «Not Not Fun» базировался в Японии.

Чем интересно

Включенный The Japan Times в пятерку лучших альбомов прошлого года, «Allegoria» показывает, как несложно делать красоту — если внимательно смотреть по сторонам и учиться на правильных примерах. Возвращаясь к лучшим моментам — композиция «Can I Get Out of This Silence» стоит иных альбомов.

«Allegoria»

Toshimaru Nakamura / Ken Ikeda / Tomoyoshi Date «Green Heights»

Новый альбом Тоcимару Накамуры, видного экспериментатора нулевых, приложившего руку к «Good Morning Good Night», одному из самых радикальных произведений японского авангарда, — придуманный вместе с авторами куда более осторожных эмбиент-поделок Кеном Икедой и Томойоcи Датэ на балконе их токийской студии

Toshimaru Nakamura / Ken Ikeda / Tomoyoshi Date «Green Heights»

Как звучит

В те времена, когда еще не устарел термин onkyo, описывающий характерные для японской электроакустической сцены исследования звука и тишины как акустических феноменов, Накамура сделал из своего пульта no-input mixing board: замкнул его входы и выходы — и стал изучать возможности оказавшегося в его руках фидбэка. Спустя почти пятнадцать лет этот микшер по-прежнему в деле. На «Green Heights» это единственный инструмент, находящийся в ведении Накамуры, — почти непрерывно генерируемый сигнал формирует пространство, в котором дозволено существовать звукам принадлежащих Датэ игрушечного пианино и вибрафона, им же осторожно выводимых из тишины полевых записей и винтажного синтезатора Икеды. Чтобы все не превращалось в кашу, каждому из участников разрешено заниматься чем-то одним — источники звука Датэ и Икеда меняют в самые подходящие моменты. Так образуется очень нежная, но крепкая связь, движущая запись вперед и позволяющая ей, сохраняя целостность, мутировать в низкочастотный дроун («Balcony III - γ») или даже в то, что когда-то было принято называть индитроникой («Balcony II»). 

Чем интересно

Уже то, что альбом, записанный таким коллективом, не представляет опасности ни для ушей, ни для рассудка слушателя, имеет определенную ценность. Своей тихой красоте этот, в общем-то, не слишком привлекательный, сплетенный как прочная электроакустическая паутина альбом обязан в первую очередь детскому пианино — как раз таких размеров, чтобы поместиться на любом балконе.

Taku Sugimoto «Quartet/Octet»

Еще один столп японской экспериментальной музыки нового века, мультиинструменталист Таку Сугимото на протяжении многих лет планомерно снижал громкость собственных записей — на новом, записанном за два дня и разделенном на две части альбоме вместе с ним играют в общей сложности восемь человек — так же тихо, как и он сам

Taku Sugimoto «Quartet/Octet»

Как звучит

Первое, длящееся немногим более двух минут, произведение для гитары (Сугимото), скрипки (Кадзусигэ Киносита), виолончели (Никос Велиотис, уже появлявшийся в «Смежных территориях») и генератора синусоидальных волн (Таку Унами) представляет собой своеобразный оммаж записанной этим же составом десять лет назад одноименной пластинке и одновременно ее же концентрированную версию — на фоне почти беззвучного стука гитары Сугимото тут происходит столько же, сколько за час старого «Quartet». Во второй части оркестр дополняют кларнет, тромбон, удивительная бамбуковая губная гармошка — и запись выходит на требуемый уровень тишины. Все партии строятся вокруг прорезающего раз в несколько минут растерянного, лишенного всяких эмоций вокала: щелчок струны, инструменты выходят из тени, чтобы акцентировать голос, и вместе с ним же затихают. Довольно скверное качество записи идет пластинке только на пользу — при прослушивании на большой громкости эти зацикленные внутренние процессы начинают даже завораживать.

Чем интересно

Ясно, что замкнутая на себе и совершенно не склонная подкидывать сюрпризы запись будет интересна мало кому, но ей стоит дать шанс. В начале нулевых Сугимото вместе с Отомо Йосихидэ и Сатико М записал воображаемое музыкальное сопровождение к «Les hautes solitudes» Филиппа Гарреля — «Octet» вполне мог бы быть еще одним.

Ichiko Aoba «0»

Все предыдущие сборники песен двадцатичетырехлетней японки Итико Аобы были оформлены одноцветными обложками — черной, белой, цвета охры и салатовой. Новый альбом — розовый, и этот цвет как нельзя лучше ему подходит

Ichiko Aoba «0»

Как звучит

Под не вполне понятными названиями (например, «iam POD (0%)») скрываются простые девичьи песни, сыгранные на акустической гитаре. Не дать им слиться с миллионом других выступлений в этот жанре призван следующий трюк: большинство песен растянуты так, что стандартный журчащий гитарный фолк в таких условиях существовать не может — получаются робкие, ищущие себя мелодии, ценные мелкими деталями и тем, как они за десяток минут успевают по нескольку раз сбросить темп и заново его набрать. Лучший пример — красивейшая двенадцатиминутная композиция, в которой героиня переносится в тропический лес, что, по-видимому, ее и саму удивляет: на пару минут Аоба затихает, позволяя пению птиц заполнить пространство, а затем под звуки дождя начинает все чуть ли не с самого начала. 

Чем интересно

Неудивительно, что гитарной музыки в стране с такими психоделическими традициями по-прежнему много (скажем, токийская коммуна Kikagaku Moyo сейчас с успехом гастролирует по западному побережью США); удивительно то, как время от времени все еще появляются сочинения, заставляющие вспомнить о «Astral Weeks» Ван Моррисона — «0» именно такое.

«いきのこり●ぼくら»

Akio Suzuki «mu ro bi ko»

Семья родившегося в Пхеньяне Акио Судзуки вернулась в Японию, когда ему было четыре, — о состоянии музыки в Северной Корее его работы не скажут, увы, ничего. Архивная пластинка «mu ro bi ko», записанная Пьером-Оливье Буланом при покровительстве Аки Онды, состоит из импровизаций на придуманных и сконструированных самим Судзуки музыкальных инструментах

Akio Suzuki «mu ro bi ko»

Как звучит

Видеозаписей акустических импровизаций Судзуки не так много, но и по доступным несложно понять, как они проходят — сухощавый дед, не снимающий на протяжении, по-видимому, лет тридцати неизменную полосатую шапочку, виртуозно и настойчиво извлекает звуки из чего угодно. Исполненные в миланском книжном магазине пьесы, вошедшие в «mu ro bi ko», не исключение. В первой части Судзуки использует аналапос, придуманный им еще в семидесятых, — два полых металлических цилиндра, соединенных шнуром, движения которого и производят звуки в диапазоне от бульканья до инопланетного скрежета. Пока одно колебание угасает, Судзуки стучит по цилиндру или дует в него — тишины здесь почти нет, одно эхо. Вторая часть представляет собой чуть менее увлекательные упражнения при участии коллекции камней, зато третья, сыгранная на гармонике, состоящей из шести полых стеклянных труб, — великолепная. На конструкции, которая уместно бы смотрелась на какой-нибудь выставке, предлагающей посетителям постучать по различным бутылочкам, а на «mu ro bi ko» иногда даже притворяется терменвоксом, Судзуки возводит очень конкретную, спонтанную, но в то же время будто переливающуюся мелодию, в которую очень интересно вслушиваться.

Чем интересно

Все, что уже почти сорок лет делает Судзуки, наверное, более органично смотрится в контексте современного искусства — да и инсталляций в разных частях света у него явно больше, чем выпущенных альбомов. Это, впрочем, совершенно не важно: что импровизируя сольно, что в многочисленных коллаборациях, на каких бы инструментах Судзуки ни играл — его умение оживить почти любую последовательность звуков не может не тронуть.

«Glass Harmonica»

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить