перейти на мобильную версию сайта
да
нет

Русский дизайн изнутри Зачем дизайнер нужен городу

Эркен Кагаров — арт-директор «Студии Артемия Лебедева», препода­ватель Высшей академической школы графического дизайна, бывший директор Пермского центра развития дизайна — стал консультантом главного архитек­тора города. Александр Острогорский поговорил с Кагаровым о том, чем дизай­нер может быть полезен городу.

архив

[альтернативный текст для изображения]

Фотография: Игорь Старков

Эркен Кагаров и «Студия Артемия Лебедева» в июле проводят в Британской школе дизайна интенсив по городскому дизайну — первый учебный курс такого рода.

 

 

— Дизайн городской среды — это сейчас, наверное, самый быстрый способ для дизайнера начать делать что-то осмысленное. Здесь ни рынок не нужен, ни промышленность.

— Пока это довольно сложно. Сейчас город не обращается к дизайнерам в принципе. Организации, которые отвечают за состояние городской среды, — то, что называется ЖКХ, — не связаны не то что с дизайнерами, они почти не связаны с проектной деятельностью в принципе. Они связаны с ремонтом, починкой, с асфальтированием, установкой урн и так далее. Все жалуются, но все продолжает происходить. В Перми присылали от муниципалитетов картинки с просьбой согласовать оформление газонов. Я говорю: «Почему это так страшно?» — «Ну мы сами нарисовали, потому что у нас нет денег, чтобы дизайнерам заказать». У них просто нет такой строки в расходах. Они, может, и рады бы, но тогда это будет внебюджетное расходование средств. В лучшем случае их ­снимут с работы, в худшем — оштрафуют и посадят. Кто тогда рисует? Да хоть бухгалтер. О современном подходе к проектированию среды, который даже не у всех профессионалов присутствует, уже не приходится говорить.

— А современный подход — это что?

— Опирающийся, во-первых, на актуальное понимание устройства город­ской среды. Есть люди, которые специально этим занимаются. Во-вторых, просто учитывающий то, что уже сделано. Даже если мы просто реализуем то, что уже сделано в других странах, будет очень неплохо.

— Например?

— Например, во многих странах мира для того чтобы защищать городские объекты от вандализма, используется несколько простых принципов. Среди них — принцип минимизации плоских поверхностей. Потому что чем их больше — тем больше могут приклеить. А на расчистку, на ремонт тратится много денег. Выгоднее придумать такой дизайн, при котором сложнее что-то поломать, закрасить или заклеить. У нас же обычно считают, что чем дороже работа проектировщика, тем хуже. Мало кто принимает в расчет стоимость использования. Вот пример из Петербурга. Там до сих пор сохранилось что-то западническое, что заложил еще Петр. Я помню, как в городе спорили и критиковали проект по мощению тротуаров гранитом. Действительно — дорого. Но они это сделали один раз — и я не знаю, сколько лет должно пройти, чтобы он сломался? А бетонные бордюры, которые рядом с моим домом поставили в прошлом году, уже разрушились. Хоть их и покрасили зеленой краской. Я по поводу краски запрос отправлял в управу. Оказалось, что если бетон низкого качества, то его надо красить, это его защищает от разрушения. Но зачем использовать низкокачественный бетон и потом его красить, если можно один раз положить гранит?

 

 

«Людям обидно жить в сельпо, причем в покосившемся»

 

 

— А вы разделяете это негодование по поводу зелено-желтых бордюров?

— Вопрос не в цвете бордюров, а в абсурдности ситуации. Неправильно используются материалы и технологии. Дело в отношении к городской среде как к чему-то очень простому и требующему разве что починки. А не переосмысления и планирования, причем планирования на высочайшем уровне. Почему-то никто не связывает инвестиции в тротуары и, например, деньги на образование людей, которые потом эмигрировали из-за того, что в России плохо жить. Зато огромные деньги тратятся на имидж России. Но людям обидно жить в сельпо, причем в покосившемся.

— Вроде бы Москомархитектура обещала регламент для внешнего вида улиц. Вы как советник главного архитектора принимаете в этом участие?

— В ближайшее время мы расскажем о нем подробно. Главная проблема, которой он адресован, — это проблема, характерная для всех российских городов: хаос с рекламой, с вывесками, с визуальной коммуникацией в принципе. В этом нет ничьей злой воли, просто все заинтересованы в продвижении себя, в том, чтобы его вывеска была заметна. Но когда все одновременно начинают гово­рить или кричать — возникает шум. В большинстве городов Европы, во многих ­городах Северной Америки существуют довольно подробные руководства, иногда очень жесткие, которые описывают, как можно размещать вывески или рекламу. В особенности в историческом центре, в туристических местах. Сейчас речь идет о базовых универсальных правилах. Например, что вывеска должна размещаться только между первым и вторым этажом, а не над пятым, шестым, седьмым. Или что окна первых этажей не должны быть закрыты рекламой, а должны быть витринами. Понятно, что при таком планировании будут люди, которым придется свою вывеску сделать скромнее. Они будут недовольны. Но для всей торговой улицы, для всего города и для всего бизнеса это будет лучше. Город не будет превращаться в свалку.

— Сейчас же в Москве пытаются как-то вовлечь жителей в проектирование, например дворов. Но получается, что это не для городской среды?

— Это очень полезно, правильно и перспективно. И принесет свои плоды непременно — через 200 лет. Но я, скорее всего, столько не проживу. И нужна поддержка — это иллюзия, что на Западе капитализм все сам естественным образом устроил. Великобритания с 60-х годов поддерживала дизайн на государственном уровне. Британский совет по дизайну собирался под руководством Маргарет Тэтчер! Все помнят про «железную леди», но никто не хочет перенимать этот ее опыт. Все говорят: «Зачем дизайн в России развивать? Это бессмысленно, мы не умеем, не можем, и вообще дизайн не нужен нашей экономике — у нас есть трубы большого диаметра, лес и нефть».

 

 

«В Нью-Йорке мусора гораздо больше, чем в Москве, но при этом там приятнее находиться. Потому что он лежит на правильно сделанном тротуаре»

 

 

— Получается, что именно город может быть местом, в котором дизайн ­может развиваться, потому что там заказчик — государство.

— Безусловно. Если будет царь умный и добрый, то многое можно сделать быстрее и лучше. Сейчас в Москве удивительная ситуация, когда по крайней ­мере в нескольких департаментах — транспорта, культуры и архитектуры — появились новые люди, которые инициируют вещи, о которых можно было только мечтать. Может быть, не все идеально, не всегда правильно, но сами направления я готов двумя руками поддерживать.

— Пермь же должна была стать первым таким опытом — чему он нас научил? Что происходит, когда дизайнер появляется в городе?

— Пермь начиналась не с дизайна, а с общекультурного проекта. Этот опыт показал, что культурные изменения могут быть фактором изменений социальных и даже экономических. Например, отъезд людей, уменьшение города удалось остановить. Пермь была городом-миллионником, потом выпала из этого списка, а сейчас опять вернулась. Убыль сменилась на очень маленький, но рост — так было по крайней мере в 2011 году. Что еще очень важно, на мой взгляд. Я был в Перми несколько дней назад: качество визуальной коммуникации театров, государственных организаций, бизнеса в среднем выше, чем в Москве. Именно в среднем, но этот уровень формирует среду.

— То есть автобусные остановки, спроектированные тогда командой Артемия Лебедева, сыграли-таки свою роль? Они стоят еще?

— Остановки-то стоят, но с ними произошла настоящая трагедия. Они были спроектированы, но не была заказана проектно-конструкторская документация. А это значило, что остановки можно было делать по принципу «примерно вот так». Но самым страшным было то, что их передали на баланс муниципалитетам, а у муниципалитетов не было строчки в бюджете на их содержание. Попробуйте в Москве оставить остановку на полтора года, не мыть ее, не чистить, не срывать объявления, не вставлять разбитые стекла. Хотя, кстати, удивительная вещь. Во многих городах мира я видел, что мусора гораздо больше, чем в Москве. В Нью-Йорке или в Амстердаме, или в Париже. При этом там приятнее находиться. Почему? Потому что там лежит мусор, но он лежит на очень правильно сделанном тротуаре, рядом с красивой скамейкой. А у нас идеально выметена грязь между разломанным бордюром, кривым асфальтом и вытоптанным газоном — но радости от этого мало.

Как должен выглядеть городской дизайн: выбор Кагарова

Скульптура в райо­не Дефанс в Париже органично дополняет архитектуру и при этом она не является памятником — это важная деидеологизированная часть среды

 

Реклама защищает городское оборудование от вандализма, снижая расходы по его содержанию, как это происходит в Амстердаме

 

Информационная табличка, вмонтированная в тротуар, не захламляет визуальную среду

 

Помимо привычных гладких газонов существуют оазисы разнотравья — живой и естественный пример из Голландии

 

Пример качественной работы с пешеходным пространством: грязь не разносится и деревья сохранены

 

В Норвегии скамейки, деревья, цветники и урны гармонично собраны в один комплекс

 

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить