Padla Bear Outfit — «Сайонара Диска»

«Эта шуточная диско-композиция родилась из моего увлечения китайскими традиционными пьесами, которые я одно время в большом количестве читал в переводе. Песня никогда не исполнялась вживую — это был такой вечный студийный проект, мутировавший со временем в то, что можно услышать на «Икре». Незадолго до этого на одной из вечеринок я завелся по поводу «итальянской эстрады» в разговоре с этническими итальянцами, проживающими в Англии. Среднестатистический советский человек, как известно, был воспитан на Сан-Ремо и Челентано. Для итальянцев же это была такая ужасная попса, типа как сейчас сказать, что российская музыка — это исключительно «Фабрика». В итоге я заявил, что с моими познаниями в области «итало» написать песню на итальянском я смогу и без знания языка, оперируя стандартным набором фраз — мол, разговорника более чем достаточно. Ну и написал. Спеть попросил официантку из итальянской пиццерии, где работали мои друзья. И не смог удержаться от соблазна использовать «зашифрованные послания». После дежурного «Ти амо бла бла бла» я обратился к собственному же тексту песни «Девочка». Разумеется, на итальянском. Название «Сайонара Диска» появилось, поскольку, с одной стороны, могло означать «Прощальная песня на диске» (сайонара — прощание на японском), а с другой, зрительно выглядело как итальянское имя — ну как «Рафаэлла Карра», например».

«Когда мне первый раз дали послушать кассету «Мумий Тролля» — это была «Икра», — я, с одной стороны, подумал, что Лагутенко — девочка, а с другой, у меня было чувство какого-то извращения: никогда до того не слышал, чтобы русская группа играла так тяжело. От текстов, от того, как они поются, мне было не по себе. «Сайонару Диска» мы выбрали потому, что у нее есть нормальный рифф, какой-то такой лейтмотив — кажется, что она менее всего «мумий-тролльная», меньше других отдает этим русским роком 90-х. Сначала я пытался сделать какие-то электронные версии, получалось неудачно, почти отказался от этой затеи; а потом мы спонтанно сыграли и спели «Сайонару Диска» на нашей точке — и оказалось, что звучит это, будто какая-то японская металлическая группа выступает. И мы решили, что оставим в тексте только японский. Правда, в итоге выяснилось, что это по-итальянски — но играли мы так, будто это по-японски. Также хотелось бы высказать благодарность Олегу Баранову, который все это записал. А что касается клипа — мы решили, что будет честнее просто дать видео с концерта, потому что именно живьем нам и нравится больше всего это играть. В конце концов, мы и на свои-то песни клип снять толком не можем — не то что на кавер».

«Я недавно переслушивал «Морскую» и «Икру» — те два альбома «МТ», которые я всегда знал и любил, и почему-то прежнего трепета они у меня не вызвали. Видимо, эти песни и правда были важны в свое время — у нас и сейчас толком нет поп-культуры, а тогда ее не было совсем, и «Мумий Тролль» выделялся очень сильно и по подаче, и по харизме. В тот момент очень многие пытались приспособить брит-поп на русский лад — «Мультфильмы», «Бегемот», десятки групп, но у всех получалось как-то местечково. А «Мумий Тролль», может, и не пытались — но у них получилось ближе всех, и потому они всех перепрыгнули. В каком-то условном смысле Лагутенко для 90-х был тем же, чем Цой для 80-х. Потому что ведь на самом деле сделать, как западный артист, сложнее, чем играть русский рок. И вот как «Кино» очень хорошо разбирались в контексте, понимали, что делают, так и «Мумий Тролль», и это и сейчас чувствуется — хотя то, что с группой происходило в нулевых, мне уже не очень интересно, все это постепенно перетекло в какую-то эстраду. У нас же до сих пор почему-то принято закрываться, даже гордиться этим русским роком, но, по-моему, это неправильно — контекст один на всех, одно на всех общее поле, и невозможно отрывать себя от него, самоизолироваться на одном участке. А что касается кавера — мы действительно сыграли его на точке живьем почти случайно, даже не кавер, а просто рифф, поверх которого Арсений стал выкрикивать эти слова — японские, как мы думали, а оказалось — итальянские. И так и записали. Нам не хотелось просто спеть чужую песню — интереснее было взять кусок чужой музыки и сделать свою. Так и получилось — такой настоящий постмодернизм».