перейти на мобильную версию сайта
да
нет

50 главных людей в современном искусстве Места с 40-го по 31-е

«Афиша» попросила художников, кураторов, галеристов, коллекционеров и критиков составить списки главных, по их мнению, людей в современном искусстве. Теперь мы публикуем результаты опроса. Сегодня — места с 40-го по 31-е. С деталями проекта можно ознакомиться здесь.

архив

40. Группа «Война», художники-акционисты

 

До того как появилась «Война», многие думали, что радикальный акционизм себя исчерпал. Некоторые продолжали думать так и после их первых акций. Теперь так не думает никто, наоборот, все ждут следующей атаки. Тем временем часть членов группы откололась, другая часть присоединилась, а основные активисты объявлены в федеральный розыск

 

Николай Полисский

художник

«С «Войной» все просто. Мне лично это все совершенно не близко, так как я все-таки сторонник гармонии в природе. Но нельзя не признать, что это самое острое и самое современное, что сейчас делают, и с ними сложно кому-то сравниться. Я не думаю, что такие экстремальные акции с рисованием на мостах и битвами с милицией должны делать все, но наличие такого редкого высказывания мне очень симпатично — пусть это однобоко, но это возбуждает. В силу своей резкости такие вещи должны существовать как некое яркое пятно на современной карте искусства. Ну и потом — я же известный народник: так вот, крестьяне, с которыми я работаю, примерно так и выражают свои эмоции. Правда, они не знают, что это может быть искусством».

Группа «Война». Акция «Леня Е..нутый — наш президент», 2010

39. Николя Буррио, куратор

 

Придумал два термина, без которых сейчас никуда. «Альтермодерн» — замена надоевшему постмодерну, которая, впрочем, не сильно от него отличается. И «эстетика взаимодействия» — концепция, подразумевающая активное участие зрителя, например, когда художник предлагает не смотреть картины, а есть совместно приготовленную еду.

 

Дарья Пыркина

куратор

«Буррио представляет собой неординарную фигуру куратора-интеллектуала, куратора-теоретика, но при этом необычайно приближенного к художнику. Это мне невероятно импонирует. В своей кураторской практике он разрабатывает ту самую модель, которая мне представляется наиболее адекватной: идти на поводу у художника, чутко реагировать на изменения ландшафта и ситуации в искусстве, теоретизировать не «в облаках», подгоняя и притягивая за уши a posteriori реальные объекты под концепцию, а вокруг реальных художественных практик, основывать свои интеллектуальные рефлексии непосредственно на живом материале. Факти­чески соучаствовать в творческом процессе как бы вслед за художником. Кураторская «воля», отходящая на второй план, неложная скромность, отсутствие пафоса и гонки за мейнстримом.raquo;.

38. Каролин Христоф-Бакарджиев, куратор

 

Важнейшее свершение Каролин впереди: в 2012 году пройдет самая серьезная из всех мировых биеннале, Documenta, и Христоф-Бакарджиев — ее художественный директор. Также она курировала Сиднейскую биеннале и написала книгу об арте повера.

 

Андрей Паршиков

куратор

«В этом году сложно найти более влиятельного человека в современном художественном экспертном сообществе. Все ждут открытия тринадцатой Documenta, где из заявленного материала подавляющее большинство проектов происходит совсем не из мира искусства. Христоф-Бакарджиев — довольно уважаемая и важная фигура, ее монография об арте повера, с которым она работает в музее и вне музея и по сей день, давно стала классическим искусствоведческим трудом. Я не видел вживую ее проектов, но то, что можно о них прочитать, кажется довольно академическим (что в целом неплохо), но без каких-либо откровений, кураторством. Ее карьера даже интереснее. Она была главным кура­тором PS-1 (отделение нью-йоркского MoMA. — Прим. ред.), затем на той же должности работала в Кастелло-ди-Риволи в Турине, курировала Сиднейскую биеннале и много писала. Если бы я ее встретил, я бы спросил, что ею двигало, когда она писала в итальянском вузе диплом о взаимовлиянии поэзии Фрэнка О’Хары и живописи абстрактного экспрессионизма, а также насколько ей важно, что она вторая в истории женщина, которая курирует Documenta».

Смотрите также: Маурицио Каттелан

37. Андрей Ерофеев, куратор, коллекционер

 

Гонимый куратор, покровитель авангардистов. Собирал нонконформистов еще в 80-е, стал главой и основателем отдела новейших течений ГТГ, откуда его уволили в 2008-м, когда он находился под судом за выставку «Запретное искусство». Коллекцию частично раздали, а самого Ерофеева признали виновным, превратив в мученика за искусство.

 

Александр Шабуров

художник, участник арт-группы «Синие носы»

«Еще давно, когда к современному искусству мало кто относился всерьез, Андрей Ерофеев стал его коллекционировать — и собрал очень много российского неофициального искусства. Потом Андрея позвали в Третьяковку возглавить отдел новейших течений, он свою коллекцию туда забабахал, и теперь ее оттуда не вытащить. У Андрея, как у всякого талантливого человека, своя синдроматика. Во-первых, он делает не схоластические, а живые выставки: у него тема прорастает из работ, он ездит по мастерским, все меняется до самого последнего момента. Во-вторых, энергия у него вырабатывается, только когда он чувствует себя прогрессистом и новатором, окруженным заскорузлыми ретроградами и врагами. Поэтому, например, из Третьяковки он со скандалом был уволен и остался этим по сути доволен. Да и вообще это самый скандальный куратор России. Ерофеева тянет к живой жизни: чтобы искусство было с какими-то гадостями пубертатных комплексов, чтобы кто-нибудь что-нибудь вытворил, что работники музеев воспримут в штыки. Такая позиция: чувствовать себя просвещенным европейцем в дикой России. Даже когда был суд вокруг «Запретного искусства», Ерофеев всячески театрализовал процесс. Правда, после приговора он несколько деполитизировался. Я ему сказал: я понимаю травму, нанесенную судом, но кончай целоваться с этими правозащитниками, давай делай выставки. Вообще Андрей хорош тем, что с ним обо всем можно говорить прямо. У нас в Москве все поделены на группки, и если кого-то не вовремя похвалишь, все на тебя косо посмотрят. А с Ерофеевым это не так».

36. Виктор Пинчук, меценат, коллекционер

 

Украинский магнат и меценат. «Пинчук-арт-фонд», «Пинчук-арт-прайз» и «Пинчук-арт-центр» — все это принадлежит ему. Сделал Киев в каком-то смысле столичнее Москвы. Самые очевидные и одиозные монстры западной арт-сцены служат все растущей популярности щедрого миллиардера, к чьему выставочному центру тянутся очереди горожан.

 

Анастасия Митюшина

руководитель образовательного центра «Гаража»

«Это такой распространенный тип мецената, который кайфует от того, что может общаться с Дэмиеном Херстом и Джеффом Кунсом. Отчасти он использует искусство как пиар-инструмент, хотя понятно, что этот пиар-инструмент на территории бывшего СССР не очень работает. Нам же важно, что на территории постсоветского пространства происходит что-то значимое, что связывает нас с мировой культурой. Понятно, что не все его проекты идеальны, иногда это открытый поп, который призван показать, что современное искусство может быть большим и ярким и не менее потрясающим, чем большой голливудский блокбастер, — тогда он привозил Марико Мори или Дэмиена Херста. Но в то же время он делает вещи, которые не столько раз­вивают вкус, сколько вызывают у людей первоначальный интерес к современному искусству. Иногда это такое дур­новкусие, но иногда, когда надо зацепить людей, которым современное искусство параллельно, это работает. Круто и то, что москвичам дешевле и легче слетать в Киев, чем куда-либо еще, — это быстрый доступ к мировому искусству без визы. Хотя кураторов меняли несколько раз, галерее Пинчука не хватает какой-то собранности в выставочной политике, чтобы было до конца понятно, что они делают».

Смотрите также: Дэмиен Херст, Джефф Кунс

35. Такаси Мураками, художник

 

Художник, доведший поп-изобразительность до абсурда. Его метод — бесконечно умножать мультипликационную веселость комиксов манга, нагнетая количество солнышек, улыбок и цветочков. Это аниме-безумие делает Мураками одним из самых продаваемых художников в мире. «Афиша» публикует монолог Мураками.

 

Нам все время хочется увидеть что-то новое — просто потому, что мы все хотим заглянуть в будущее, пусть даже на один кратчайший миг. И даже если в этот миг мы толком не понимаем то, что увидели, нас все равно это трогает. Вот это и называется искусством.

Уорхол сказал: «Когда я умру, люди поймут то, что я делал». Он был прав. Это и был прорыв. Когда The Beatles или The Rolling Stones начинали, никто не думал о них как о художниках. Теперь люди знают.

Когда меня позвали посотрудничать в Louis Vuitton, я был вообще не в курсе, что это такое. Сейчас я понимаю: они делают большие и очень дорогие сумки. В том же смысле дорогие, в каком бывают дорогими картины.

Да, я беру множество идей из японской культуры. Скажем, то, как устроена моя студия, то, как я организую рабочий процесс, — это я, в сущности, слямзил из индустрии манги. Она в Японии исполинских размеров — тут тебе и видео, и игры, и карты… Все, что вы можете себе представить. Это примерно как франшиза «Звездных войн», не меньше. Один-единственный большой хит, сделанный студией манги, может принести больше денег, чем какой-нибудь блокбастер. Я был во все это погружен еще с детства — и в какой-то момент стал сопоставлять мангу с современным искусством. Тем более что современного искусства в Японии тогда не было вообще. В отличие от манги. Что между ними общего? Ничего, так ведь? Манга — это индустрия, где работает много талантливых людей, искусство — дело одиночек. В манге все время происходят коллаборации; постоянно поощряются и развиваются новые авторы и художники, индустрия их воспитывает. Она использует традиционные японские методы обучения студентов, когда ты учишься, наблюдая, как преподаватель работает, стоя у него за спиной, — и передает их посредством очень ясные смыслы. Вот это я у них и взял.

Мне очень грустно, когда меня сравнивают с Уорхолом и его «Фабрикой». Потому что — понимаете, у меня нет наркотиков! В Японии вообще нет этой культуры! Может быть, поэтому мы совсем иначе относимся к труду.

 

Такаси Мураками. Принцесса Акихабара Майокко, 2009. Фрагмент фильма

Ну да, я иностранец. Но я правда очень люблю американскую культуру. Поэтому я так часто и приезжаю в эту страну — чтобы увидеть людей, испытать ощущение Америки. Лос-Анджелес люблю больше, чем Нью-Йорк. Там погода лучше. И люди веселые. Смеются много. Но Нью-Йорк все равно столица мирового искусства. В Нью-Йорке ты ходишь на деловые встречи, а в Лос-Анджелесе расслабляешься — ланчи кушаешь, ужины. Очень вкусно!

Было бы очень грустно, если б я заболел Альцгеймером. Я бы больше не мог делать красивые вещи. Марсель Дюшан умер, когда играл в шахматы, — по-моему, нормально. Но вот рисовать плохие картины по состоянию здоровья было бы чрезвычайно печально. Мне этого совсем не хочется.

Главными максималистами нашего времени я считаю Джорджа Лукаса и Уолта Диснея. У них я учился тому, как полностью погрузиться в мир своих собственных сюрреалистических фантазий.

Моя мечта состоит из пяти пунктов. Первый — внедриться в бизнес по производству воды. Минералка от Мураками, а? Я подумал просто, что США — очень большая страна, наверняка я смогу найти хороший источник. Будет мой личный Evian или типа того. Я правда брежу этим. Примерно как садом из лотосов. Я постоянно сконцентрирован на лотосах. Но я, кажется, говорил о мечте. Второй пункт — заняться анимацией. Третий — разведением живности. Собаки, кактусы, лотосы, опять же. Четвертый пункт — позаботиться о нормальной организации своей смерти. Ну написать сценарий, где, когда и как я умру, — от рака или суицида там, приготовить все. Ну и пятый пункт — тут все просто. Следить за моей компанией Kaikai Kiki и рисовать картины.

34. Джей Джоплин, галерист

 

Владелец лондонской галереи White Cube и бывший муж художницы Сэм Тейлор Вуд. «Белый куб» — нарицательное название для пространства галереи, исполняющего роль нейтрального прилавка для любого искусства, которое на него поместят. На прилавке у Джоплина только звезды — от YBA до Кифера, Гурски и других мегавеличин.

 

Валентин Дьяконов

критик

«Джоплин известен тем, что вывел на сцену и очень хорошо продал (и до сих пор продает) Young British Artists, поколение художников, к которому принадлежат братья Чепмен, Дэмиен Херст и Трейси Эмин. Он почувствовал их потенциал па­раллельно с Чарлзом Саатчи. Young British Artists в 1990-х — это такой аналог панк-рока и Sex Pistols в 1970-х: они делали все, чтобы произвести максимальный эффект и медийный шум. В отличие от других галеристов, которые, когда сходит волна моды на художников, пропадают, у Джоплина и сейчас все хорошо. Причем хорошо настолько, что он расширяется — открывает новую галерею в Гонконге, который счита­ется одним из самых перспективных рынков современного искусства, потому что там очень много богатых людей и довольно мягкие законы. Понятно, что, как у всех крупных га­леристов, его оборот исчисляется миллионами фунтов стерлингов, понятно, что он влияет на рынок непосредственно, поскольку именно к нему идут топовые коллекционеры. Его White Cube — это галерея как бутик: туда приходят исключительно за брендами, которые он и продает. Правда, есть у Джоплина один недостаток, который не позволяет ему стать Гагосяном. Он очень мало внимания уделяет вторич­ному рынку и наследию всяческих гениев модернизма. Поэтому и клиентами его становятся те, кому нужны свежие братья Чепмен, — это именно что мультибрендовый бутик без какой-либо индивидуальности. Индивидуальность тут нужна не на стенде, она нужна самому дилеру — и его индивидуальность позволяет ему поддерживать прекрасные отношения с клиентурой.».

Смотрите также: Дэмиен Херст, Чарлз Саатчи, Ларри Гагосян

33. Джеффри Дейч, директор Музея современного искусства в Лос-Анджелесе

 

Знаменитый нью-йоркский арт-дилер, недавно ставший директором Музея современного искусства в Лос-Анджелесе. Переход из торговцев в музейщики обычно выглядит подозрительно. Но известный как энтузиаст стрит-арта и покровитель молодых художников Дейч подкупает всех своей способностью организовывать броские шоу.

 

Софья Троценко

директор Центра современного искусства «Винзавод»

«Для меня лично Джеффри Дейч — это человек, ломающий стереотипы. Вообще, для Соединенных Штатов назначить главой музея человека, происходящего из коммерции, — шаг большой и смелый. А Дейч, насколько я знаю, до того как стать директором Музея современного искусства в Лос-Анджелесе, работал консультантом по вопросам арт-рынка и подбору частной коллекции в City Group. Плотно общался с такими художниками, как Джефф Кунс и Жан-Мишель Баскиа, владел галереей. В прошедшем времени, потому что в связи с новым назначением ему пришлось отказаться от частной практики. Причина, по которой на пост директора музея пригласили именно его, мне неизвестна. Думаю, его назначили как кризисного менеджера. Пытаться фантазировать, предполагать, что, к примеру, хорошего могло бы случиться, скажем, с Эрмитажем, будь на месте Михаила Пиотровского Джеффри Дейч, пока еще рано. Дейч не так давно на должности. Насколько я понимаю, дела хуже у Лос-Анджелесского музея не стали, но — все относительно, и пока неизвестно, насколько ему удастся выстроить долгосрочную выставочную политику и отношения с публикой. Будем надеяться, что все это будет развиваться в положительном русле».

Смотрите также: Джефф Кунс

32. Олег Кулик, художник, куратор

 

Хотя за звание самого скандального и брутального московского акциониста с ним мог бы поспорить Александр Бренер, сегодня символом искусства 1990-х остается злой человек-собака Кулик. Но в 2011-м он уже не лает и не кусается, носит бороду и делает мистериальные кураторские проекты на мультирелигиозные сюжеты.

 

Олег Мавроматти

художник

«Кулик не был первым человеком-собакой. Первым был Петер Вайбель. Но у Вайбеля жест этот отсылал исключительно к садомазохистской практике, он ставил женщину в качестве доминанты. У Олега Кулика и Саши Бренера был абсолютно иной жест, никак не связанный с гендерным дискурсом. В нем была метафора положения российского художника в интернациональном контексте. На Западе он прочитывался четко на сто процентов: русский художник, стоя в определенном положении, то есть на коленях, неве­роятно агрессивен. И не только художник, но и вся Россия: с одной стороны — опущенная, с другой — агрессивная. У нас с ним однажды почти получилась совместная акция: у Олега было неистребимое желание поработать с флагами как со знаками, и мы предложили Музею революции проект — чтобы мы пришивали к своим языкам флаги. Почти договорились, но сорвалось. Тот Кулик, который имеет место быть сейчас, — с бородой, мифический, околоправославный, околобуддистский — с Куликом 90-х годов имеет мало обще­го. Но все закономерно. Олег уже тогда находился в поис­ке. Его нельзя было назвать православным или буддистом, но он почитывал литературу на разные темы, интересовался метафизикой. Раз уж ты художник-акционист, раз уж ты знакомишь толпу с разными странными практиками, пытаешься воздействовать на психику зрителя таким брутальным образом, ты должен изучить и это. Иначе ты не профессионал. Понятно, что в будущем ты можешь вовсе отказаться от радикальных жестов. Что, собственно, Кулик и сделал. Но это не единственная стратегия».

Олег Кулик. Бешеный пес, или Последнее табу, охраняемое Одиноким Цербером, 1994. Совместно с Александром Бренером

 

Смотрите также: Петер Вайбель

31. Павел Пепперштейн, художник, писатель

 

Младоконцептуалист Павел Пепперштейн — сын Виктора Пивоварова, ранее член группы «Инспекция «Медицинская герменевтика». Работы его отличаются особой галлюцинаторной мудростью. Находя способы бредить наяву, художник фиксирует результаты психоделических опытов в графике и прозе.

 

Сергей Братков

фотограф

«Паша — это трансцендентная тайна России. И вовсе не потому, что он сейчас скрывается от всех в Крыму. На сегодня он единственный русский художник, воспринимаемый Западом. Паша совмещает в себе и русский футуризм, и литературу, и — кстати! — Паша вдобавок пишет рэп. В 2009 году на Венецианской биеннале, которую курировала Ольга Свиблова, он реально читал рэп. Помимо прочего, Паша — единственный художник, который обратился к президенту страны с предложением перенести столицу из Москвы. Да-да, построить город будущего! Паша его даже нарисовал: фантастические здания, какие-то небоскребы в виде огурца, посвященные Малевичу и Кандинскому. Очень хороший проект — «Город Россия» назывался. Паша — один из немногих, кто говорит и думает о будущем. А художнику вообще полезно почаще думать о будущем. Я не знаю, над чем он сейчас работает. Не могу ничего сказать. Это тайна за семью печатями. Да что я! Даже галерея «Риджина», чтобы до него до­копаться, звонит по каким-то кодовым телефонам. Паша очень зашифрованный, конспиративный человек, который считает необходимым сохранять свое спокойствие за пределами столицы. Ему можно только позавидовать. На меня могут обижаться любители Виктора Пивоварова, но, по-моему, Паша уже вырос до отца и в чем-то его даже превзошел. Все понятно, Пивоваров рисовал гениальные иллюстрации к детским книжкам, на которых мы все выросли. Но время изменилось, и вот уже наши дети читают другие книжки, которые пишет Пепперштейн!».

Смотрите также: Ольга Свиблова

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить