«Лавочки, столбики»: Максим Кац об агитации на местах и ссоре с Навальным

«Езжу и раздаю им визитки»

• Вы единственный оставшийся в предвыборной кампании независимый кандидат…
• Мне кажется, хорошая формулировка — единственный кандидат с общественным финансированием. Фандрайзинг. Тысячи людей переводят деньги. Больше такого ни у кого нет.
• Тех, у кого нет административного и партийного ресурса, уже в принципе нет. Они отсеялись на стадии сбора подписей.
• Кое-кто еще остался, но они не выиграют. Самый адский пример — это Гагаринский и Ломоносовский районы, где идет Русакова от «Яблока». Она должна там проходить, потому что Гагаринский — самый оппозиционный в Москве район и она там известна. Но у нее вообще не работает штаб, и у нее нет денег. Поэтому она проиграет. 
• Как вам кажется, почему другие независимые кандидаты — Романова, Гайдар, Кичанова — не смогли пройти на выборы?
• Очень сложная процедура сбора подписей. Совершенно непроходная. Мы ее прошли, потому что сложилась сумма факторов. Во-первых, мы собрали кучу денег. Во-вторых, у нас с мэрских выборов осталась организационная структура с опытом, которой ни у кого больше не было. 
• Но вы же могли поделиться своими мощностями.
• Они не хотели. Ко мне приходила Гайдар, но я не мог поделиться… Вернее так: мы могли сделать общий штаб, но для этого был нужен Навальный. Потому что без его медийных и репутационных ресурсов нельзя было создать общую историю. Я думаю, если бы мы объединили ресурсы мои, Навального, Варламова, то мы бы провели 3–5 человек, а можно было бы и на 10 замахнуться через сбор подписей.

• Вы можете сейчас назвать точную сумму, которую получили на кампанию?
• Сейчас больше 5 млн рублей. У нас 3 млн на кампанию и 2,3 млн на сбор подписей — приблизительно так делятся средства. Осталось тысяч 500.

• Вы планируете возвращать непотраченные деньги?
• Кампания еще идет полным ходом. Эти тысяч 500 на следующей же неделе все ухнут. Я публикую каждую неделю отчет. Стоят стенды, ходят агитаторы. Не надо сокращать их количество — вот что дают эти деньги. 

• Поговорим о вашем электорате. У вас сейчас один, 5-й избирательный округ Москвы. Достаточно ли там ваших сторонников?

  • Я много знакомлюсь с людьми. От 80 до 200 человек в день у меня новых знакомых. Езжу и раздаю им визитки. Там мой действующий сотовый телефон указан, который я 13 лет не менял и в будущем не планирую. В моем округе живут нормальные, адекватные люди. Очень низкий процент тех, кто какой-то упоротый, ярый запутинец, который бы начал (Передразнивает быдло-гопника.): «Э, ты за кого?» — «Я против «Единой России»». — «Э, ну вали отсюда!» В основном это вежливые скромные горожане, сидят на лавочке. Подъезжаешь к ним, даешь визитку, они благодарят. Я не верю в разговоры, что у нас неправильное население. Люди поддаются логическим и понятным объяснениям. Манипуляции тоже поддаются. Если на них целый день из телевизора валить, что укрофашисты и жидобандеровцы идут штурмом на русский народ, то они нервничают. Но и моей агитации они тоже поддаются. Обычные люди.
  • А из чего состоит ваша агитация?
  • Подхожу познакомиться, даю им визитку и говорю: «Здравствуйте, я Максим Кац, кандидат в Московскую городскую думу, вот моя визитка, если что — звоните, пишите. Приходите на выборы 14 сентября, там можно будет проголосовать. Желательно за меня».
  • Вопроса, что за выборы такие, не возникает? Или почему сам идешь?
  • Примерно 60% знает про выборы. Я ни к одной партии не подхожу — посмотрите на меня! Вот и не выдвинул меня никто. Но такой разговор я стараюсь прекратить, потому что за день нужно сделать много контактов. Если с одним человеком по полчаса разговаривать, то ничего не успеешь. Если сидит компания 5–6 человек, то я минут на пять останусь. А вообще, я говорю, что вот за мной едет девушка, у нее есть газета, где все подробно описано.
  • Девушка тележку за вами катит?
  • Нет, она, как и я, на электросамокате едет. Очень удобно, можно большие территории покрывать. За день проезжаю по округу километров пятнадцать.
  • То есть разговор не заходит в плоскость, а что вы сделали?
  • Я рассказываю, что уже два года я муниципальный депутат Щукино. Занимаюсь тем-то и тем-то, в основном связанным с благоустройством и транспортом. За два года сделал 550 депутатских запросов. Это примерно в шесть раз больше, чем остальные депутаты вместе взятые. Иногда человек сидит на лавочке, которая была установлена по моей инициативе, — тогда все просто. А так, советую съездить в Щукино, посмотреть на лавочки, столбики. Иногда рассказываю про вещи покрупнее: схема метро, реконструкция Ленинского.

«Если мы придем, они будут на почетных пенсиях рыбу ловить»

• Мы начали с формулировки, вас характеризующей: «кандидат с независимым, общественным финансированием». Можно сказать, что вы оппозиционный кандидат? 
• Оппозиционность — это довольно сложное определение, когда им пользуешься, то набегает кто-нибудь, кто еще более оппозиционен, и начинает кричать, что ты не настоящий оппозиционер. Поэтому я его не люблю. 
• Однако вы входили в Координационный совет оппозиции. Правда, сами из него и вышли.
• Да. У меня даже осталось удостоверение (Роется в кошельке, достает пластиковую карточку с подписью Леонида Волкова за 22 октября 2012 года.). Ношу на память. Вот еще есть билет из Сочи на соревнование по шорт-треку.
• Получается, вы не оппозиционный кандидат.
• Так тоже нельзя сказать. Это непонятное определение.
• Хорошо. Как вы можете сформулировать определение оппозиционности?
• Оппозиция, на мой взгляд, — политическая сила, предлагающая альтернативную повестку и систему управления страной. И я, конечно, по такому определению — оппозиция. Потому что я из совершенно другой группы людей, из другой элиты. Сам-то я не совсем элита, но поддерживает меня верхний слой активной и адекватной молодежи, которая не хочет отсюда валить. Это мой электорат, это те, кто дает мне деньги, те, кто за меня агитируют. Их во власти нет. Поэтому, конечно, мы оппозиция. И мы хотим во власть попасть и управлять так, чтобы там были компетентные люди, которые разбираются в современных технологиях, современных практиках управления городами. В этом смысле мы оппозиция, потому что сейчас очень часто на местах городских управленцев сидят какие-то непонятные упыри, которые даже имейл не умеют отсылать, и они нам — не то чтобы классово — но совершенно не…
• Не симпатичны?
• Не то что не симпатичны. Но если мы придем, их уже не будет. Они будут на почетных пенсиях, сидеть рыбу ловить. Поэтому они делают все для того, чтобы мы не пришли.

• Вы сказали про то, что никому не подходите, потому-то и идете на выборы сами по себе. Мне кажется, что в Мосгордуме вы тоже никому не подойдете.

  • Я там не подойду совершенно никому.
  • Наверняка видели видео с депутатом Мосгордомы Стебенковой?
  • Да, конечно.

• • Вы ведь и есть тот самый «активист». Представьте, заседание Думы, вы что-то говорите, а депутат Стебенкова начинает истошным голосом вопить: «Активист! Активист! Активист!»
    
  • Ну и нормально. Первое время я в муниципальном собрании так и работал. Удалось добиться конструктива, теперь меня даже поддерживают. Наше муниципальное собрание даже обратилось в прокуратуру Москвы, чтобы та проверила LifeNews — с какого хрена они меня прослушивают. Почти все собрание проголосовало единогласно. Сработались, и в Думе можно сработаться. Другое дело — они не становятся твоими союзниками, но работать можно с кем угодно.

«С властью я не буду разговаривать о политике»

• Я хочу вернуться к вопросу об оппозиции. Скажем, есть три вида оппозиционера в России. Есть оппозиция системная, которую сложно вообще назвать оппозицией…
• Ну почему же. Коммунисты предлагают совершенно другую систему управления страной. Но они не претендуют на власть. Это не политическая оппозиция.
• …есть оппозиционер формата Алексея Навального…
• Наоборот, он претендует на власть, но не предлагает никакой повестки. У него есть хорошая антикоррупционная повестка, но она построена на том, чтобы найти изъян и в него ударить. В ней нет цельной картины того, что мы будем делать во власти и зачем мы туда идем. Есть цельное представление о том, почему сейчас плохо. Но нет представления о том, как сделать, чтобы было хорошо.
• И мы переходим к третьему типу оппозиционера — это несогласный со многим, что происходит в стране, человек, который готов пойти на сотрудничество с государством и намерен войти во власть с парадного входа.
• Да.
• И это вы?
• Можно и так сказать. Сотрудничество для меня нормально и правильно. Я муниципальный депутат, я постоянно работаю с властью.
• Но вы пошли в муниципальное собрание скорее из-за протеста, как я понимаю. Вспомнить хотя бы ваши листовки: «Муниципальное собрание — это бессмысленный орган, который ничего не решает».
• У меня был интерес к урбанистике. На тот момент я уже съездил к Яну Гейлу и к Вукану Вучеку (специалисты по градостроительству, мировые звезды урбанистики. — Прим. ред.). У них я провел за свои деньги дорогостоящее обучение — 20 тыс. долларов за каждого, и мне захотелось применить эти знания в России. Нацелился на то, чтобы заниматься общественной деятельностью. Но после выборов в Госдуму мои желания пошли больше по политическому, может, даже протестному направлению.

• То есть если бы этих выборов в Госдуму и последовавшего протеста не было, то и муниципального собрания в вашей жизни могло и не быть?
• Да. Это могло бы и в голову не прийти. Может, даже и занесло б куда-нибудь в мэрию работать.
• Вы говорите, что сотрудничать с властью для вас нормальная практика, но в мэрию вы в итоге не пошли. Каковы для вас границы этого сотрудничества?
• С властью я не буду разговаривать о политике. Когда они пытаются со мной говорить о том, кто куда пойдет избираться и что я на этот счет думаю, я говорю, что это не их дело и я сам разберусь со своими союзниками и тем, куда я пойду, как буду вести кампанию и что я буду делать с оппонентами.
• Хорошо. Вы вышли в свое время из состава Координационного совета  оппозиции, хотя принимали участие в его создании, писали регламент.
• КС был неработоспособен, хотя и мог быть очень полезен. Представляете, если бы он и сегодня существовал? Был бы другой созыв, избрались бы другие люди. КС стал бы полноценным политическим лицом. Мы могли бы принять там заявление по событиям на Украине. Могли превратить его в партию. Но, к сожалению, не удалось. Нет, конечно, из Думы я не выйду, если вы хотели об этом спросить.
• Был такой вопрос.
• Мосгордума — это орган законодательной власти субъекта федерации. Он функционирующий, там есть полномочия. Даже если там ни одно заседание не будет собираться, потому что не будет кворума, все равно там нужно находиться, потому что у тебя есть статус и ты представляешь 200 тысяч человек. Ты можешь прийти на заседание правительства Москвы, можешь встретиться с любым человеком в мэрии. Ты влияешь на городскую повестку. Конечно, из него нельзя выйти. В отличие от Координационного совета, который не был государственным органом. Фактически это был стартап, который не «полетел».
• Вы уже с кем-то из своих возможных будущих коллег встречались?
• Нет, конечно. Мои шансы пройти далеко не 100-процентные. Я бы сейчас их оценил в 30%. У меня два сильных оппонента в округе — Бабурин и Сорока. Первый — известный, у второго — куча денег. У меня сейчас и денег не сказать чтоб очень много, и оппоненты меня мочат.
• А как именно?
• Смотрите: на днях кто-то вбросил какую-то фигню про то, что у меня в декларации что-то не так.
• Это история про ваши накопления?
• Ну да. Мои накопления, которые я не храню в России и не храню у себя вообще. Но если вы посмотрите, как это распространялось, то увидите, что ретвиты пошли от сторонников Навального. Первый ретвит сделала Ведута, потом подключился Крашенинников — ближайший советник Леонида Волкова. Навальный на это дело отреагировал, хотя и в формате «фигня все это, отстаньте», но отреагировал. Понятно, что это гнусная хрень, но любая инициатива, которая мне гадит, быстро распространяется. А вещи, которые были бы мне как-то полезны, не получают поддержки. Разве что Носик написал, почему мне нужно жертвовать деньги.
• Блокада?
• • Не блокада — игнор. По большом счету все сторонники Навального из той же категории людей, что и я. Это тоже молодые адекватные люди. В прошлом году на фронте были они, я пришел к ним и всеми мощностями, какими мог, помог. Сейчас на фронте я, и они не делают ничего, чтобы помочь. Наоборот, стараются мне помешать. Сложилась такая ситуация.

«Эти люди вернулись к Навальному и сказали, что Кац – это враг»

• В чем причина вашего конфликта с этими людьми? Когда Навальный был кандидатом на пост мэра Москвы, вы были заместителем главы штаба, то есть Леонида Волкова. Как я понимаю, Навальный был вашей работой доволен.
• Во время работы штаба — �