перейти на мобильную версию сайта
да
нет

Животные в Москве Собака на приеме у зоопсихолога

«Афиша» посетила кабинет зоопсихолога вместе с героиней обложки нового номера — собакой Луной.

архив

 

Ширкина: У Луны не очень хорошие отношения с детьми и с животными — не любит ни тех ни других.

 

[альтернативный текст для изображения]

Луна

джек-рассел-терьер, 4 года

 

[альтернативный текст для изображения]

Юлия Ширкина

хозяйка Луны, студентка Британской школы дизайна

 

[альтернативный текст для изображения]

Анастасия Никольская

кадидат психологических наук, зоопсихолог ветеринарной клиники «Центр»

 

[альтернативный текст для изображения]

Екатерина Дементьева

редактор сайта «Афиша»

 

Никольская: А дома есть дети?

Ширкина: Нет. Она их сразу пытается кусать. Не может с ними играть. И на собачьих площадках у нее нет друзей.

Никольская: Возраст какой у собаки?

Ширкина: 4 года ей. У нас она появилась, когда ей исполнился месяц.

Никольская: Нужно выяснить, как собаку познакомили с большим миром. Давайте вспомним по возможности самую первую прогулку. Вы вы­шли с ней на руках, на поводке, без поводка?

Ширкина: Сначала она была на руках, потом ее отпустили. Вокруг был снег, она к нему при­нюхивалась. Но нам ветеринар сказал, что даже после прививок лучше не позволять собаке этого. Так что мы ее оттаскивали.

Никольская: И давайте вспомним первую встречу с какой-нибудь собакой.

Ширкина: Она начинала в извиняющейся позе, прижимаясь к земле, к ней приближаться и обнюхивать ее морду.

Никольская: А вы что делали?

Ширкина: Мы ее отгоняли от собак, потому что нам говорили, что не нужно контактировать с запахами собачьими.

Никольская: А кто вам это говорил?

Ширкина: Врач-ветеринар.

Никольская: Понятно. Итак, собаку в месячном возрасте берут в дом, она не знает, ни что такое другие собаки, ни что такое улица. И наконец, в 4,5 месяца ее вытаскивают на прогулку. И собака, кстати говоря, обладая на редкость хорошей психикой, вместо того чтобы дрожать от страха, как это сделали бы 9 собак из 10, пытается робко обследовать то, что ей предложили. Вместо этого люди, которые несут за нее ответственность и выполняют в данном случае функцию родителей по отношению к ней, они ее дергают — туда нельзя, сюда нельзя.

Ширкина: Да, был такой момент.

 

 

«Вот сегодня я пришел домой и расцеловал собаку во все места, потому что у меня хорошее настроение»

 

 

Никольская: Дальше — она как редкая собака, одна из десяти, пытается знакомиться с собаками, она не шарахается от них. Но ее отдергивают. Таким образом, это бедное животное сразу фрустрировано. Теперь давайте по поводу детей. Как происходила первая встреча с ребенком?

Ширкина: К нам пришли гости с ребенком. Ребенок был маленький. Он ее схватил и, мне кажется, сделал ей больно. И она его прикусила. Он стал очень сильно плакать. Все, естественно, испугались, стали охать-ахать вокруг ребенка. Наказывали ее за это или нет — я не помню, но, может быть, строго что-то сказали и сказали идти на место.

Никольская: Выполняя функции родителя, вам следовало знакомить ее с этим новым объектом. Вы пустили это на самотек, и все шло вроде бы нормально. Тут ребенок ее тянет — она отвечает совершенно адекватно для маленькой собаки. А дальше — обычная ошибка — все начинают причитать над ребенком. Нужно было просто сказать: «Катя или Маша, не делай так», не устраивая эмоциональных всплесков. Неудивительно, что после этого ребенок вызывает у нее справедливое агрессивное отношение. «Лучше уйди сразу, чтобы потом не было проблем».

Дементьева: А дело не может быть в том, что маленькие собаки в отличие от больших боятся детей? А большие, наоборот, стараются их защищать?

Никольская: Ребенок, с которым родители не провели нормальную воспитательную беседу, с собаками держится просто: то ее за ухо, то за хвост, то карандашами в нос. Маленькой собаке это может быть действительно больно. В этом случае эта агрессия просто уже защитная. Большая собака может просто испытать раздражение. Теперь в отношении защиты ребенка — это зависит не от размера собаки, а от того, насколько особь является психологически зрелой. Если какому-нибудь немецкому догу или волкодаву вы повзрослеть так и не дали, он на уровне щенка и остался, то он никого защищать не будет, он сам ребенок. А если вы дали повзрослеть собаке — то она будет защищать ребенка. То есть в данном случае от размеров ничего не зависит.

Дементьева: А как дать животному повзрослеть? Носить в корзиночке — это сохранить инфантильность? А брать в лес за грибами — наоборот?

Никольская: Существует диапазон отношений к животному. Отношение как к машине — сейчас такое встречается крайне редко, это про животных, которых используют в сельском хозяйстве. Отношение как к живой игрушке — прицепили бантик, положили в сумочку, пошли вместе на дискотеку. Отношение как к ребенку — вот мы ходим вместе за грибами, но я все равно хочу видеть в этом животном ребенка, так с какой стати я дам ему повзрослеть? То есть даже когда он будет шататься от старости, я буду по-прежнему рассматривать в нем ребенка. Для того чтобы животное повзрослело, я должна ему предоставить возможности для взросления. То есть так же, как и ребенку человеческому. Не секрет, что каждое новое поколение взрослеет позднее. То есть мы инфантильны лет до 30, а мальчики и до 35. Начинаем мы взрослеть как-то позже. Чтобы повзрослеть, мы должны давать определенную степень свободы и ребенку, и животному. Когда мы говорим: «Отойди от собачки, она тебя покусает», то мы сильно ограничиваем возможность изучения окружающего мира. А если взрослый показывает, что этот мир опасен: «Сюда нельзя, туда нельзя», то это заставляет держаться за вашу юбку. Потому что все страшно. Не страшно становится только то, что знакомо, а когда неизвестно — это страшно. Чем дольше животное или ребенок держится за вашу юбку, тем меньше у него возможности повзрослеть.

 

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить