Журналистка и кинокритикесса Анна Лалетина посетила кинофестиваль «Сандэнс» онлайн, разобралась в плюсах и минусах такого формата и в том, стоит ли подобным мероприятиям перейти в гибридный формат после пандемии.

«Сандэнс» — главный фестиваль независимого кино в США, до которого редко добираются российские кинокритики, а зря», — два года назад писал журналист Егор Москвитин. Почему туда редко добираются российские кинокритики? Наверное, потому что отправиться в Парк-Сити в штате Юта, где проходит фестиваль (откройте карту, это буквально in the middle of nowhere), — дорогое удовольствие, которое может позволить не каждая редакция. Если любовь к кино настолько велика и ты жаждешь приключений, можно, конечно, отправиться за свой счет. Курс доллара растет, поэтому сложно назвать точную сумму, но по примерным подсчетам на перелет, проживание и питание на время фестиваля нужно хотя бы 180–200 тыс. рублей.

Учитывая все это, я никогда не была на «Сандэнсе», хоть и очень хотелось. В моем случае роль в решении ехать или нет играл еще и тот факт, что у меня появилась инвалидность. Поездки стали сложнее физически, а планировать их нужно тщательнее. Также инвалидность всегда делает их дороже, поэтому я обрадовалась, что в этом году из‑за пандемии «Сандэнс» перешел в онлайн-формат. Это означало, что посмотреть фильмы можно из любой точки мира.

Фильмы «Сандэнса» можно было транслировать на экран телевизора.

Сейчас я живу в Германии, и когда весной у нас ввели первый локдаун, я посмотрела фильмы фестиваля восточноевропейского кино goEast из дома. Опыт онлайн-фестиваля показался мне тогда неплохим.

Да, ты не смотришь фильм в темном зале с кучей людей, лишена этого коллективного переживания, и нет возможности для нетворкинга. Ты не идешь на пресс-конференции, не видишь красные ковровые дорожки и знаменитостей. Это все важные и классные части кинофестивалей, но будущее должно быть за гибридностью.

Пандемия заставила организаторов поменять формат, сделав фестиваль доступным для тех, кто в силу разных причин — финансовых, физических или из‑за банального отсутствия времени — не мог посетить его раньше.

На goEast я смотрела кино по аккредитации, но зрители могли купить билеты на отдельные фильмы с доступом в онлайн-видеотеке. Еще проходили дискуссии, где участники «встречались» по видеосвязи. Этот опыт показал, что онлайн-фестиваль возможен, но он был маленький. Мне стало интересно, как на вызовы пандемии ответит по-настоящему крупный кинофестиваль.

Актеры и режиссерка фильма Coda во время Q&A. Разговор переводился на американский жестовый язык, а участники, перед тем как начать говорить, описали себя.

Как на пандемию отреагировали фестивали в Каннах и Венеции

Каннский кинофестиваль, который обычно проходит в мае, не пошел по онлайн-пути. «Фильмы Уэса Андерсона или Пола Верховена на компьютере? Знакомство с „Топ Ган: Мэверик“ или пиксаровской „Душой“ где‑либо еще, кроме как в кинотеатре? <…> Для Канн, с их душой, историей, уровнем качества, эта модель не будет работать. Что значит цифровой фестиваль? Цифровое соревнование? Нужно для начала спросить правообладателей, согласны ли они на это», — сказал фестивальный директор Тьерри Фремо в интервью Variety в апреле прошлого года.

Зрительская часть Каннского фестиваля прошла в сжатом трехдневном формате в октябре, но совсем без виртуального пространства все же не обошлось: сопровождающее фестиваль мероприятие для профессионалов киноиндустрии — кинорынок Marché du Film — таки провели онлайн. В описании говорилось про виртуальные стенды и павильоны, видеовстречи, онлайн-показы фильмов.

Венецианский кинофестиваль в сентябре состоялся офлайн: на тот момент казалось, что ситуация с коронавирусом более или менее под контролем. Но меры предосторожности, конечно, были: два новых кинотеатра под открытым небом, обязательные маски в помещениях и очередях, посадка через одного, проверка температуры перед каждым сеансом, сокращение раздаваемых печатных материалов и возможность купить билеты только онлайн.

Как шла подготовка к «Сандэнсу»?

Кинотеатры под открытым небом и привычные антиковидные меры не спасли бы традиционный «Сандэнс». Во-первых, в Парк-Сити тогда был снег и температура от 1 до –11 градусов. Во-вторых, возможность международных перелетов все еще очень ограничена, и туризм поставлен на паузу.

«Сандэнс» в этом году не стали переносить или отменять, а сделали преимущественно онлайн (офлайн-часть заключалась в том, что фильмы показывали в избранных независимых кинотеатрах США). При этом программа стала чуть короче: вместо десяти дней «Сандэнс» длился неделю, а вместо обычных 120 полнометражных картин показали 73. Перед началом директорка фестиваля Табита Джексон рассказала на зум-конференции, что число фильмов — заявок на участие сократилось совсем ненамного по сравнению с доковидным годом и в основном за счет американских художественных картин.

Подробности по теме
Николас Кейдж, Удо Кир, группа Sparks и «Улица Сезам»: 20 фильмов фестиваля «Сандэнс»
Николас Кейдж, Удо Кир, группа Sparks и «Улица Сезам»: 20 фильмов фестиваля «Сандэнс»

Образ будущего фестиваля долго обсуждали с партнерами и участниками киноотрасли: кинематографистами, дистрибьюторами, спонсорами. В конце концов, и они должны были убедиться в целесообразности мероприятия в измененном формате. Особые меры были предприняты для пресечения пиратства. Во время показа зрителей предупреждали, что «фильмы защищены цифровыми водяными знаками, которые отслеживают незаконную запись».

Предупреждение о борьбе с пиратством.

«В течение лета мы начали понимать, что не просто заполняем пустоту, которая образовалась без обычного фестиваля, а пользуемся возможностью оказать еще большее влияние и, вероятно, охватить большую аудиторию», — сказала исполнительная директорка Института Сандэнс Кери Патнэм. В итоге нынешний «Сандэнс» привлек наибольшее количество зрителей за свою историю.

Для просмотров создали плеер на сайте фестиваля, где фильмы были доступны для аккредитованной прессы и участников киноиндустрии со всего мира. Обычные зрители, чтобы увидеть картины, должны были находиться в США. Геоблокировка, однако, не распространялась на трансляции и запись дискуссий и мероприятий фестиваля.

Кстати, во время регистрации журналистов и кинематографистов «Сандэнс» собирал данные об этническом происхождении, гендере, сексуальной ориентации и инвалидности (можно было оставить все эти поля пустыми). Сбор такой информации — очень хороший знак, потому что изменения в сторону большей инклюзивности могут быть только тогда, когда есть данные о группах, которые недостаточно представлены и запросы которых не берутся в расчет.

Перед началом фестиваля организаторы рассказали о гендерных данных режиссеров. Так, из отчета следует, что у 49% отобранных проектов в режиссерском кресле сидела женщина, а в 4% хотя бы одним режиссером был небинарный человек.

В жюри фестиваля женщины даже преобладали. Надеюсь, придет время, когда подобное будет обычным делом, но пока приходится обращать на это внимание отдельно.

Какие элементы офлайн-кинофестиваля сохранились?

Организаторы «Сандэнса» попытались передать некоторые атрибуты офлайн-фестиваля: волнение от ожидания премьер, переживания из‑за потенциальной нехватки билетов, возможность случайных встреч. Так, можно было посмотреть фильмы в формате премьер. Конечно, это психологическая уловка: ты все равно не видишь и не слышишь людей, которые смотрят картину одновременно с тобой.

Вот так выглядели чат под плеером и окно, куда можно было отправлять вопросы кинематографистам. Это момент после премьеры фильма In The Same Breath о начале пандемии в Китае.

Чтобы ощутить их присутствие, за 15 минут до премьерного показа фильма можно было войти в «комнату ожидания» — по сути чат — и поболтать с другими зрителями. Если ты была в этом чате, то после премьеры могла пообщаться с создателями и актерами в прямом эфире. Дисскусия начиналась сразу после премьеры, а вопросы нужно было писать в специальное окно под плеером, чтобы модераторы увидели и задали их спикерам: зрители могли голосовать за наиболее понравившийся из отправленных.

Взаимодействовать с незнакомцами можно было на специально созданной для фестиваля платформе New Frontier: выбрать аватар, отправиться на вечеринку и пообщаться с журналистами, зрителями, кинематографистами, которые находятся там одновременно с тобой. Табита Джексон уверяла, что New Frontier — нечто фантастическое, что обязательно нужно испытать. Я откладывала это до последнего дня — только чтобы, к сожалению, осознать, что мой интернет (или компьютер) просто не тянет эту инновационную штуку. Остается лишь гадать, что я пропустила.

«Комната ожидания» перед премьерой.

Другой элемент фестиваля — ограниченное число билетов — тоже был сохранен, несмотря на виртуальность фестиваля. Иногда все билеты на фильм, который я хотела «посетить», были проданы. По этому показателю также можно было отслеживать наиболее популярные у публики кинокартины. Каждую из них можно было посмотреть только раз, и, начав просмотр, нужно было закончить его в течение четырех часов.

Итоги «Сандэнса»: плохое и хорошее в плохом

Стандартная журналистская аккредитация позволяла смотреть ограниченное количество фильмов. Но как только я было исчерпала свой лимит «жизней», счетчик обнулился! Оказалось, что из‑за технических неисправностей у части прессы плеер неправильно подсчитывал просмотры, поэтому, видимо, вместо того чтобы разбираться с каждым отдельно, счетчик обнулили всем.

Да, проблемы были. Иногда нервировало, что плеер переставал грузиться, и фильм прерывался, или поверх экрана всплывали новостные уведомления об очередном возмутительном событии в России, но их можно отключить. Главной моей проблемой был мой же плохой интернет.

Периодически плеер выдавал ошибки.

Онлайн-фестиваль требует еще большей самодисциплины, чем обычный, во время которого помогают зал кинотеатра и четкий регламент. В квартире же ничто не мешает тебе в любой момент нажать на паузу и отойти. Чтобы посмотреть некоторые фильмы именно в формате премьер, я пыталась частично жить по американскому времени. Это дополнительно отрезало меня от контакта с миром за окном, ведь когда я бодрствовала, все спали. Но из коллективного переживания фестиваль стал одиночным упражнением. Хорошо, что моя коллега тоже была аккредитована, и мы записывали друг другу войсы с рецензиями и шутками.

Еще один из минусов — маленький экран ноутбука. Чтобы ликвидировать это, я сходила к подруге, у которой есть большой телевизор, — платформа «Сандэнс» позволяла транслировать фильмы на Smart TV. При хорошем интернете качество прекрасное даже на большом экране: так можно хотя бы слегка приблизиться к переживанию от просмотров в кинотеатре. Впрочем, я не убивалась из‑за отсутствия большого экрана, некоторым фильмам интимность ноутбука шла на пользу.

Подробности по теме
«R#J»: новая версия «Ромео и Джульетты» от продюсера Бекмамбетова на языке скринлайфа
«R#J»: новая версия «Ромео и Джульетты» от продюсера Бекмамбетова на языке скринлайфа

Неожиданный и неприятный эффект онлайн-фестиваля: он будто теряет ценность в глазах СМИ. Несколько редакций отказались от сотрудничества со мной: мол, раз уж фестиваль онлайн, мы и сами аккредитуем штатного автора, зачем нам кто‑то со стороны? Я парировала, что человеческие ресурсы не безграничны и онлайн-фестиваль требует такой же отдачи, как офлайн, так что дополнительные глаза на помешают. Но, кажется, многие редакции не понимают этого. С другой стороны, если бы не онлайн-формат, эти СМИ, возможно, вообще ничего не написали бы с «Сандэнса».

Сохранят ли кинофестивали гибридную форму после пандемии?

Пока неясно. Но Табиту Джексон воодушевили доступность, охват, увеличение международной аудитории, которые стали возможны благодаря новому формату. Тем временем многие журналисты и рядовые зрители успели разочароваться в онлайн-формате и ждут возвращения постковидных времен. Тот же Егор Москвитин не стал аккредитовываться на нынешний «Сандэнс».

«В предыдущие годы удавалось смотреть 45–55 фильмов. В этом году доступ ограничен и нет атмосферы фестиваля как коллективного переживания, ради которого ты выключаешься из привычного течения жизни. Нет самых радостных ритуалов командировки — путешествия самолетом, поездом, машиной; общения в очередях, горного воздуха и низкого зимнего солнца, праздничной иллюминации курортного городка и просто походного пайка. А еще потому, что онлайн не встретишь похмельного Тайку Вайтити (новозеландский актер. — Прим.ред.) на крыльце школьного спортзала наутро после церемонии закрытия, и не проверишь, знает ли он русский», — пояснил Егор.

Это все, конечно, очень круто. И здорово, если предоставится возможность испытать это снова. Я бы сама хотела этого и никого не призываю отказываться от привычного формата, но онлайн-опыт заставил многих впервые подумать о доступности

Мне кажется, онлайн-фестивали приближают нас к инклюзивному будущему. Мы часто слышим слова «инклюзия» и «инклюзивность», которые для многих ассоциируются с инвалидностью, но речь не только о ней. Принцип инклюзивности подразумевает участие в жизни общества (или в жизни фестиваля) всех, вне зависимости от гендера, физических данных, состояния здоровья, ориентации, происхождения.

«Сандэнс» в онлайн-формате снял барьеры, которые мешали многим людям посмотреть фильмы этого фестиваля. Например, часть из них можно было увидеть с аудиодескрипцией. А на некоторых зум-конференциях был переводчик на жестовый язык, и люди, начав говорить, описывали себя. Это важные практики доступности, и жаль, что их применяли в единичных случаях.

Хотелось бы, чтобы кинофестивали и после окончания пандемии сохранили гибридность. Чтобы если у человека нет ресурсов и возможностей, он или она все равно смогли бы принять участие.

Нетворкинг, поездки и большой экран — это классно, но смею предположить, что на кинофестивале главное — кино. Хороший фильм вызывает эмоции даже когда ты сидишь на кровати в своей спальне.

Кроме того, мне слышится нечто высокомерное во всех рассуждениях, что кино надо смотреть только на большом экране, иначе теряется «магия», что у фестивалей есть потенциал преображать зрителей и что только на них можно испытать счастливое головокружение от совместного переживания фильма. Не надо смотреть сверху вниз на опыт людей, которые не могут или не хотят ехать в другую страну, чтобы часами стоять в очередях на премьеру. Доступ к фильмам и дискуссиям кинофестиваля должен быть предоставлен не только немногим привилегированным кинокритикам.

Еще я бы хотела, чтобы онлайн-кинофестивали были такими же продуманными, как офлайн, и никакие из них не считались более ценными. Чтобы это были просто разные форматы, а не дихотомия: онлайн — для бедных и ущемленных в правах, а офлайн — для богатых и социально привилегированных.  

Подробности по теме
Что мы писали о кинофестивале «Сандэнс» этого года
Что мы писали о кинофестивале «Сандэнс» этого года