Маргарита Федорова поговорила с мастерами осознанности, которые начали искать путь к себе еще в СССР, и собрала авторский проект «Советские мистики». «Афиша Daily» публикует все материалы серии вместе с авторской колонкой.

Мое детство пришлось на перестройку — пестрое время, когда на свет полезло все то, что десятилетиями было задавлено жесткой советской системой. Я хорошо помню, как забивалась под стол, когда вся семья усаживалась вокруг телевизора в ожидании очередного оздоровительного сеанса Кашпировского. Это был 1989 год. Мне было семь лет, но я четко понимала, что происходит что‑то не то: вещающий с экрана мужик злил своими страшными глазами и самоуверенностью, взрослые пугали своей наивностью и податливостью чужому влиянию. Следом за Кашпировским были банки с целительной водой, заряженной другим «магом и волшебником» — Аланом Чумаком. Моя чувствительная натура усвоила этот опыт совершенно парадоксальным образом: с одной стороны, я до сих пор совершенно по-детски верю в чудеса и магию, с другой — на дух не переношу гуру и проповедников.

Когда года полтора назад лента фейсбука стала кишеть постами о шаманских путешествиях, тренингах по медитации, семинарах «разбуди в себе богиню» и приглашениями на ретрит очередного гуру осознанности, во мне снова проснулась та семилетняя девочка. Она вылезла из‑под стола и потребовала разобраться в происходящем, чтобы составить для неофитов духовных поисков памятку по технике безопасности. Одно дело выпить заряженной водицы, другое — дать себя «закантовать» какому‑нибудь «просветленному», искусно жонглирующему незнакомыми терминами и обещающему освобождение от страданий.

Попытки составить карту хотя бы московского эзотерического мира ввели меня в ступор: от разнообразия его обитателей рябило в глазах. На подмогу пришел школьный знакомый Никита Акатов, давно плавающий в океане духовных практик и хорошо разбирающийся в глубоководных течениях. Он рассказал мне про существовавшую во времена СССР московскую подпольную группу «Контекст». Пока вся страна пыталась строить коммунизм, ее участники занимались непартийноугодным делом: нелегально переводили и издавали эзотерическую и религиозную литературу и познавали на себе техники работы с сознанием. Сегодня, чтобы записаться на семинар по йоге, випассану или найти какую‑нибудь книгу по духовной тематике, не понадобится и десяти минут, а тогда за это можно было спокойно загреметь года на два за решетку.

Меня осенило: вот кто мне нужен. Они выдержали промывку мозгов в СССР, не потерялись в хаосе перестройки и точно знают все про лжеучителей и иллюзии неофитов осознанности. Их опыт и станет лучшей памяткой по технике безопасности для тех, кто ищет путь к себе.

— Записывай. Сергей Москалев — суфий. Владимир Майков — психотерапевт, представитель трансперсонального течения. Он еще фильм снял про Карлоса Кастанеду — кстати, скоро в кино. Оба были участниками «Контекста», — делился со мной ценными знаниями Никита, пока мы неспешно кружили по улицам Китай-города. — Я бы на твоем месте поговорил с Ильей Беляевым. Он из Питера. Можно сказать, что он мастер адвайта-веданты. Еще интересно было бы послушать китаиста Бронислава Виногродского. Всем им за 60, все они начинали свой путь еще во времена совка.

С той прогулки началось одно из моих самых увлекательных путешествий. Записки об этом путешествии трансформировались в диалоги о духовных поисках — четыре героя, четыре вселенные, четыре истории жизни, четыре дороги, ведущие к себе.

Разум и чувства
Советские мистики: история человека, который захотел стать реальным
Советские мистики: история человека, который захотел стать реальным
Разум и чувства
Советские мистики: история Сергея Москалева — адепта суфизма и создателя Punto Switcher
Советские мистики: история Сергея Москалева — адепта суфизма и создателя Punto Switcher
Разум и чувства
Советские мистики: история шута, который ищет бессмертие
Советские мистики: история шута, который ищет бессмертие
Разум и чувства
Советские мистики: история человека, который умер при жизни
Советские мистики: история человека, который умер при жизни