Ольге Созиновой 25 лет, она занимается компьютерной лингвистикой, обучает сети различать рифмы и исследует сложность языков. Сейчас она живет в Швейцарии, где получает большие деньги за аспирантскую работу, тоскует по русской речи и пытается найти общий язык с местными. «Афиша Daily» расспросила Ольгу о ее жизни в Цюрихе.

«Мне всегда хотелось за границу»

Я родилась в Кемерове и прожила там 18 лет. За школьные годы я получила интересную базу: гуманитарную и техническую одновременно. Сначала я училась в языковой гимназии (английский, французский), а потом поступила в лицей, где углубленно изучала математику и IT-технологии. 

В детстве мы с семьей много путешествовали, каждый год бывали в какой‑нибудь европейской стране. У родителей путешествия были главным увлечением, и в то время как другие семьи приобретали новую машину, мы тратили деньги на поездки. Поэтому мне всегда хотелось за границу, хотелось хотя бы недолгое время пожить в другой стране. 

После школы как призер всероссийской олимпиады по русскому языку я поступила в НИУ ВШЭ в Москве на программу «Фундаментальная и прикладная лингвистика». Там можно было одновременно заниматься программированием и языками.

За четыре года обучения на бакалавриате я дважды ездила учиться в европейские университеты. С первого курса я начала изучать немецкий, а уже на втором курсе в 2014 году отправилась на полгода в Швейцарию в Бернский университет. Там была чистая лингвистика, поэтому я здорово подтянула немецкий. Образовательный процесс в Берне меня очень впечатлил: у меня была базовая программа, под которую я сама подбирала интересные курсы, а в начале семестра мне выдали список литературы, и я могла спокойно изучать его в своем темпе. Не было вечных контрольных и тестов, оценка формировалась только за экзамен и семинарскую работу.

Мне понравился подход к студентам как к взрослым людям: нам давали возможность планировать свое обучение, но при этом мы осознавали, что это полностью наша ответственность.

Третий курс я отучилась в Москве, а в начале четвертого на семестр уехала по обмену в Германию в университет Тюбингена. Это городок рядом со Штутгартом, до стажировки я о нем никогда не слышала. Там была как раз компьютерная лингвистика, большой уклон в математику и программирование. А еще в Тюбингене я начала изучать китайский язык. 

«У нас тоже есть где остаться, мне просто не хотелось»

Когда я вернулась в Москву, то последний семестр занималась только дипломом. Я писала про русские рифмы, обрабатывала их компьютерными методами. Я автоматически искала рифмы, а потом строила из них сеть. И у меня получилось пять сетей по разным периодам. Я взяла весь поэтический подкорпус русского национального корпуса и из него вытащила все рифмы. По каждому веку получились свои сети, и я анализировала, чем они отличаются друг от друга.

© Из личного архива

После окончания бакалавриата всем участникам бернской программы обмена пришло письмо о том, что можно подать заявку на получение гранта для учебы в магистратуре. Для его получения нужно было прислать диплом «Вышки» (НИУ ВШЭ) с оценками, мотивационное письмо на языке обучения (в моем случае на немецком), подтверждение о владении языками, необходимыми для обучения, два рекомендательных письма от преподавателей в бакалавриате и резюме. Университет Берна выдавал всего шесть грантов по этой программе, поэтому я сильно на него не рассчитывала, но в итоге меня приняли. В 2016-м я вернулась в Швейцарию и два года провела в Берне. Там я немного ушла от своей компьютерной темы, у меня была более гуманитарная магистерская программа.  

Наверное, после магистратуры я могла бы вернуться. Но по направлению «компьютерная лингвистика» проще найти интересную работу за границей. Конечно, в России по этому направлению тоже можно работать в «Яндексе», ABBYY Lingvo, Сбербанк сейчас продвигается. Я даже работала в этой области на третьем и четвертом курсе, это был стартап, занимающийся разработкой приложения по типу Siri. Он потом отошел к Google, но я решила не пробоваться в Google, а поехать в магистратуру. Так что у нас тоже есть где остаться, мне просто не хотелось.

У меня не было предубеждений по поводу жизни в России, мои друзья, которые остались в Москве, отучились в магистратуре, работают, все у них хорошо. На самом деле и в Европе компаний, которые занимаются компьютерной лингвистикой, не очень много. Самая большая — это Google, но попасть к ним не так просто. И ищут они в основном уже окончивших аспирантуру специалистов. А так много компаний в Германии. Меня звали в Мюнхен, в Samsung, разрабатывать что‑то типа «Сири».

Но я уже привыкла к Швейцарии, мне не хотелось снова переезжать и начинать все с нуля, я от этого уже устала.

Я долго искала работу в Швейцарии, пыталась найти вакансию в компании, связанной с компьютерной лингвистикой, но в основном были нужны чистые программисты. Поэтому я задумалась над тем, чтобы пойти дальше на Ph.D. (ученая степень, аналог кандидата наук. — Прим. ред.), и нашла интересную вакансию от университета Цюриха. Там был уже заданный проект, и искали работников. Аспирантура здесь считается работой, это младший научный сотрудник, если по-русски . Я сразу понравилась руководителю этого проекта, и меня взяли. С прошлого года я живу в Цюрихе. 

Подробности по теме
«Здесь есть все для экологического оргазма»: зачем юристка из России переехала во Францию
«Здесь есть все для экологического оргазма»: зачем юристка из России переехала во Францию

«Если переводить зарплату в рубли, получаются сумасшедшие деньги»

Стопроцентной нагрузки у аспирантов практически не бывает, потому что у них должно быть время на написание своей диссертации. У меня ставка 60%. У некоторых есть контракты с преподаванием. В мой контракт это пока не включено, но в следующем семестре я буду ассистентом преподавателя по программированию для лингвистов. А пока я занимаюсь только проектом. Мы берем большую выборку языков — 100 из языковых семей, которые распределены по всему миру более-менее равномерно. Собираем тексты по этим языкам, а потом занимаемся изучением сложности этих языков. Конкретно исследуем морфологию — то, как образуются слова. Мы хотим померить это автоматически. Грубо говоря, запустить программу на этих ста языках и получить для каждого определенное значение: например, у русского будет 5, а у английского — 2. И потом мы сможем сказать, что русский сложнее, чем английский. Но это очень упрощенное объяснение. Деньги на проект выделяет Швейцарский национальный фонд.
 

© Из личного архива

Зарплата очень достойная для студентов, но она средняя по местным меркам. Думаю, что официанты на стопроцентной ставке зарабатывают больше меня. После [вычета] налогов я получаю 3300 франков в месяц (примерно 223 тыс. рублей. — Прим. ред.). Конечно, если переводить зарплату в рубли, получаются сумасшедшие деньги, но если знать, какая здесь жизнь, то это не покажется огромной цифрой. Например, аренда в Швейцарии очень дорогая, найти квартиру-однушку меньше чем за 1500 франков (примерно 101 тыс. рублей. — Прим. ред.) сложно. Я снимаю однокомнатную квартиру, для меня было очень важно жить одной, мне хотелось личного пространства.

У нас есть офис, там у меня свое рабочее место: стол, несколько шкафчиков, компьютер. Я могу работать там, а могу работать из дома. Мне нравится, что нет фиксированного графика, главное, чтобы человек дела делал. В начале работы мы обсудили все с руководительницей, выбрали тему моей диссертации. Первые месяцы я занималась сбором данных: писала программы, чтобы сохранять текстовые данные, потом проводила на этих данных несколько экспериментов. Сейчас с руководительницей мы встречаемся раз в неделю по пятницам за ланчем и обсуждаем, как идет прогресс. Тема может меняться со временем, и мне очень нравится, что научрук поддерживает меня в развитии собственных научных идей.

«Швейцарцы с трудом принимают приезжих»

Первый год в плане общения со швейцарцами был очень сложным. Я приехала со свободным разговорным немецким и считала, что у меня не будет проблем, что я быстро найду себе друзей. Но есть несколько сложностей. Самое главное — местные говорят не на стандартном немецком, а на своем диалекте. Я вообще считаю, что его уже давно можно было выделить в отдельный язык. В Швейцарии много диалектов, и даже когда сами немцы сюда приезжают, то не сразу понимают речь местных. В сознании русского человека диалект это оканье или аканье, у нас нет такой сильной разницы, разве что в глухих деревнях. А здесь кардинально различаются слова и даже грамматика. В Швейцарии также говорят на итальянском и французском, но тут ситуация не такая критичная: различия с другими странами есть, но минимальные. Такая сложная ситуация с диалектами касается только немецкого. Конечно, все говорят и на стандартном немецком— это язык, на котором ведется обучение в университете, в школе. Но в обычной жизни швейцарцы говорят на диалекте, поэтому стандартный немецкий создает для них в общении напряженную атмосферу. Это становится проблемой, когда хочешь влиться в какую‑то компанию.

Когда ты приходишь на вечеринку, где все швейцарцы, то никто не будет переходить на стандартный немецкий ради тебя.

За три года жизни в стране у меня появились только две хорошие подруги швейцарки: одна из немецкой части, другая из французской. Я вижу большую разницу в общении с этими девочками: та, которая из французской части, приветливее, она более открытая. С девушкой из немецкой части мы хорошо общаемся, но я не чувствую, что мы близкие подруги. Сейчас я понимаю диалект процентов на 70, но этого все равно недостаточно для свободной беседы. Моя подруга швейцарка однажды сказала: «Хватит разговаривать на стандартном, теперь я буду с тобой общаться на диалекте». И теперь она говорит со мной на своем языке, а я отвечаю ей на немецком. И я заметила, что когда она перешла на диалект, она стала свободнее, но мне сложно, я не всегда понимаю то, что она говорит.

© Из личного архива

Кроме того, у местных особый менталитет, причем не только у швейцарцев, но вообще у немецкоговорящих (когда я жила в Тюбингене, я тоже это замечала). Люди не очень открытые, их приветливость ограничивается уровнем «привет-пока». А мне хотелось душевного разговора, русской дружбы, когда ты все можешь выложить. Однажды я пришла в Цюрихе на маникюр в русский салон и за два часа обсудила с мастером всю свою личную жизнь. Со швейцарцами так не получится, с ними в основном разговор [строится] про природу, погоду, политику, учебу, а про личное не говорят.

Уже потом мне объяснили, что близким другом для местных стать трудно, для них это обычно те, с кем они еще учились в школе, кого очень хорошо и давно знают.

Швейцарцы с трудом принимают приезжих. Я знаю даже несколько печальных историй. Один парень из Австрии (казалось бы, соседняя страна) рассказывал, что, когда был аспирантом в Берне, в коллективе, где все коллеги были швейцарцами, его игнорировали. Они могли пойти выпить пива после работы и никогда его не звали, он два года там проработал, но чувствовал, что так и не стал частью коллектива, чувствовал себя изгоем. В итоге он ушел в другую аспирантуру в Австрии. Мне комфортнее в интернациональной среде, как и большинству приезжих. У меня сейчас очень интернациональный офис, я даже практически не говорю на немецком, в основном по-английски. 

В Берне было очень мало русских, я практически никого не встречала, а в Цюрихе в этом плане проще, этот город больше, тут больше иностранцев. Русских встречала среди студентов, также наших ребят много в IT-сфере. Мой знакомый работает в Google и рассказывает, что как минимум пять человек у них в офисе — русские. Также многие переезжают сюда, потому что выходят замуж.

Несмотря на то что в сфере программирования работают в основном мужчины, я никогда не сталкивалась с проявлениями сексизма на работе или в университете. Здесь очень продвигается тема равноправия. При поступлении на работу в аспирантуру вместе с договором мне выдали еще и памятку о том, что делать в случае харассмента, и прочую информацию по схожим темам.

Подробности по теме
Комплимент или харассмент? Как отличить домогательства от ухаживаний
Комплимент или харассмент? Как отличить домогательства от ухаживаний

«Чего мне действительно не хватает — это разговора на русском языке»

Я вспоминаю первый год в Швейцарии: очень хотелось борща, блинчиков. Здесь нет русских ресторанов, а когда мы с другом поехали на пару дней в Милан, я уговорила его пойти в русское кафе и наелась там блинов, драников. А сейчас уже не хочется. Я привыкла к местным продуктам. Но вот чего мне действительно не хватает — это разговора на русском языке, ведь не все можно выразить на английском или немецком. 

© Из личного архива

В Швейцарии идеальное сочетание природной красоты и деревень с цивилизацией. Из‑за того, что я выросла в маленьком городе, мне в Москве было немного некомфортно из‑за масштабов города и огромных расстояний, но построить карьеру где‑то еще (особенно в специфической области) было бы сложно. А Цюрих по размерам как Кемерово, но здесь есть множество крутых компаний. А еще здесь очень красиво: озеро, две реки, горы. Меня всегда привлекало в Европе и в том числе в Швейцарии, что в городах совсем небольшие расстояния, но это не сказывается на качестве жизни, — у тебя все равно есть все марки одежды, возможности для работы, культурная жизнь.

Моя программа рассчитана на четыре года, и когда она закончится, я буду уже седьмой год жить в Швейцарии. Велика вероятность, что я захочу остаться здесь, просто потому, что это становится нормой жизни. Я бываю в России раз-два в год, в прошлом году я ездила в Питер к друзьям и, когда пошла в «Пятерочку», поняла, что мне сложно в магазине! Я не знаю, где какие продукты лежат, что это за фирмы. В России я забываю маршруты, все нужно гуглить. И я понимаю, что вернуться в Москву — это опять стресс, нужно будет строить быт заново. У меня нет никаких предубеждений: и в Москве можно достойно жить, хорошо зарабатывать, но у меня жизнь сложилась в Швейцарии, здесь все идет плавнее и проще.