Этим летом археологические раскопки на Ильинке впервые остановили ход работ «Моей улицы», дав надежду на перемены в деле охраны наследия. Теперь официальные лица отчитываются о спасении остатков древней церкви, а краевед Александр Можаев предлагает считать случившееся катастрофой.

Операция по изъятию из котлована кладок древней Благовещенской церкви, как и подобает мудрым и честным начинаниям, была проведена под покровом ночи с 15 на 16 августа. Разобрана наиболее хорошо сохранявшаяся часть памятника — кирпичный тамбур входа в подвал со ступенями каменной лестницы 1560-х годов постройки.

Основанием для спецоперации стало решение закрытого методсовета, на котором присутствовали представители Департамента культурного наследия и Департамента капитального ремонта. Объявлено о приговоре было на следующий день после приведения в исполнение. Также объявлено, что разрушенная постройка будет собрана вновь в залах Музея Москвы.

Подробности по теме
Москва изнутри
Ильинский крестец: Александр Можаев о находке, которая перевернет «Мою улицу»
Ильинский крестец: Александр Можаев о находке, которая перевернет «Мою улицу»

Сложно представить, какие у этого решения могли быть юридические или хотя бы логические основания. Международная хартия реставраторов утверждает: «Памятник неотделим от окружающей среды, где он расположен. Перемещение всего памятника или его части не должно допускаться. Перемещение возможно в том случае, если это необходимо для сохранения памятника или может быть оправдано высшими национальными или международными интересами». В роли национального интереса и единственной угрозы сохранению храма на Ильинке выступил проект фонтанаРендер проекта фонтана на Биржевой , запланированного на месте церкви в рамках создания пешеходной зоны.

Юридическая сторона вопроса проанализирована в заявлении Московского отделения Всероссийского общества охраны памятников. Что касается методики, то в лишь в экстренных случаях существует практика переборки памятников, называемая анастилозом, которая распространяется на деревянные либо каменные постройки. Профессиональной практики переборки кирпичных памятников не существует. Да, старый кирпич может быть использован для облицовки новодела, приближенного к формам оригинала, но такая постройка никогда не сможет считаться памятником древности. А значит, слова главного археолога Москвы Леонида Кондрашова о том, что остатки Благовещенской церкви извлечены из раскопа «без потерь» надо либо считать ложью, либо рассматривать в буквальном смысле. То есть ящики с кирпичом, который прежде был церковью, благополучно доставили в музей, дорогой очень старались и даже ничего не просыпали.

Московских археологов не впервые так вероломно прерывают. Говорят, что в 1960 году, когда они лихорадочно работали в котловане кремлевского Дворца съездов, к ним подошел специалист в штатском и сказал: вон вам из окна уже машут, хватит путаться, освобождайте площадку. В этот самый момент копатели расчищали стену крепости Юрия Долгорукого. Изучить тогда удалось не более двадцатой части котлована.

Благовещенский храм также практически не изучен. В последний день раскопок руину осмотрел архитектор Георгий Евдокимов — один из наиболее опытных реставраторов города. Его заключение сводится к тому, что это уникальный для Москвы памятник. Очевидно, что это был небольшой бесстолпный храм стандартных для своего времени размеров (около 9×9 м). От других построек его отличает наличие подвала, северная стена которого была раскрыта лишь снаружи — это внешняя, черновая кладка. Интерьер, до которого оставалось буквально подать рукою, не раскопан.

Здесь и далее: упаковка кирпичей в котловане на Биржевой площади

1 / 5
2 / 5

Остается вопрос: зачем вообще это сделали? Департамент культурного наследия заявляет, что «…место раскопа будет законсервировано во избежание дальнейшего разрушения». Но если раскопу ничего не угрожает, то для чего было нужно отламывать кусок от памятника? Просто чтоб сделать приятное Музею Москвы (лестницу в храмовую кладовую уже сейчас показывают на выставке «Тайны подземелий» — она идет до 6 сентября. — Прим. ред.)? Отламывание от храма наиболее сохранной части похоже на попытку спасти хоть что-нибудь. И отсюда опасение, что сохраняющимся кладкам грозит полное уничтожение.

Археологам дали время на проведение внеплановых раскопок, и его хватило только для добросовестного исследования трети котлована. Они работают сверху вниз, поэтому неизученными остались нижние, самые древние и ценные уровни. Лишь один сруб начала XVII века отправлен в музей — домоногольский период засыпан песком. Скоро здесь появится котлован насосной станции фонтана — 24×7 метров в плане при глубине в 4 метра. Цифры определенно намекают на то, что яма сожрет не только остатки храма, но и информацию, оставшуюся в культурном слое.

Подробности по теме
Москва изнутри
Ильинский крестец — 2: что случилось с древностями, найденными на Ильинке
Ильинский крестец — 2: что случилось с древностями, найденными на Ильинке

Самое, на мой взгляд, печальное в этой истории — отсутствие реакции профессионального сообщества. Многие винят археологов, но их работа копать в рамках поставленных сроков, и они отважно справились с задачей. Винят проектировщиков, но их задача построить фонтан, а не биться за сохранность камней на дне котлована. Что они могут сделать, если идея разборки руин не вызвала возражений ни у Минкульта, ни у Департамента культурного наследия? Где академики, эксперты, историки, музейщики, которые попытались бы объяснить чиновникам ценность руин? Ведь это не тот случай, когда памятник стоит поперек строительства многоэтажного бизнес-центра. Фонтан можно перенести на другое место, а площадь запросто может украсить клумба, не требующая 4-метрового котлована.

Дело, кажется, в твердолобости — просто кто-то наверху уперся в фонтан, потому что он согласован, понятен, и, вообще, перестаньте морочить голову: «То у них собаки воют, то руины говорят». Археологи, участвовавшие в методсоветах, пытались донести идею необходимости сохранения останков церкви, предлагали варианты — от консервации до подземного музея. Проектировщики также не настаивали на первоначальном проекте. Общественность писала письма, пресса поддержала, горожане надеялись. Нужен был голос профессионалов…

Я пытался начать обсуждение проблемы на профильном форуме реставраторов — 40 лайков, ни одного мнения. Обращался к тем, чьи высказывания имеют вес, — обещали «определить позиции» и исчезали. Звонил знакомым специалистам — все имеют что сказать, но просят не называть фамилий. Не берусь судить, что бы это значило, но результат очевиден: драгоценная Благовещенская церковь, 235 лет тайно хранимая Москвой, для того чтоб мы могли употребить ее к пущему украшению и прославлению нашего города, погибает. И не потому, что она кому-то мешает, а потому, что оказалась никому не нужна.

Подробности по теме
Моя улица
Новая археология: что откопали в Москве и где можно увидеть эти артефакты
Новая археология: что откопали в Москве и где можно увидеть эти артефакты