Газета Le Monde опубликовала открытое письмо, в котором осуждается движение против сексуального насилия #MeToo. Его подписали 100 француженок, включая актрису Катрин Денев и писательницу Катрин Милле. По просьбе «Афиши Daily» Залина Маршенкулова объяснила, что не так с борьбой против харассмента.

Залина Маршенкулова
Залина Маршенкулова

Исполнительный директор медиаартели «Мамихлапинатана», основательница Breaking Mad и автор популярного профеминистского телеграм-канала «Женская власть»

Желание быть сексуальной — не призыв к действию

Еще два года назад сложно было представить, что в русском твиттере (соцсети, где господствует ненависть и черный юмор) может состояться конструктивная дискуссия на тему: «Борьба против харрасмента и откровенные наряды голливудских звезд» или «Зачем борющиеся с домогательствами сексуально одеваются?». Точнее, такие вопросы представить было можно, но то, что появятся сотни мужчин, отвечающих на это словами «прекратите слатшейминг» представить было нельзя. И это хорошо, потому что люди начали потихоньку понимать, что логика «сама виновата» абсурдна, а в насилии виноват насильник, а не жертва.

Одновременно с выступлением Катрин Денев за свободу сексуального самовыражения мужчин российские твиттеряне вновь задали вопрос: «Нет ли лицемерия в том, чтобы бороться с харассментом и надевать наряды, подчеркивающие сексуальность?» Меня заинтересовала постановка вопроса от одного из мужчин: он сказал, что надевая платье с декольте, женщина приглашает себя объективировать, при этом мужчинам в Голливуде из-за охоты на харассеров нельзя даже приобнять никого.

Аргумент «сама виновата, была развратно одета» — это то же самое, как если бы мы оправдывали каннибала словами: «Он съел человека, потому что человек и правда похож на мясо»

Ответ кроется в самом вопросе: внешний вид женщины — это не призыв, а прежде всего ее способ самовыражения. В том и суть, что женщина может просто хотеть выглядеть желанной и красивой, и это вовсе не означает, что она приглашает потрогать ее коленки. Общество настолько привыкло к тому, что женщина все делает ради чьего-то одобрения, что не может представить ситуации, когда она делает что-то для себя.

Что касается старого доброго аргумента «провоцирующая одежда», то, например, такие выставки, как эта, показали: для того чтобы стать жертвой приставаний или изнасилования, не нужно носить декольте — можно быть одетой во что угодно. Единственный способ избежать насилия — запереться дома и никуда не выходить. Все остальные способы сомнительны. Аргумент «сама виновата, была развратно одета» — это то же самое, как если бы мы оправдывали каннибала словами: «Он съел человека, потому что человек и правда похож на мясо».

Флирт — это не домогательства, а домогательства — не флирт

С другой стороны, есть справедливые замечания по поводу того, что испуганные войной с харассментом мужчины не знают, как им себя вообще вести, — поэтому за них даже решила заступиться Катрин Денев.

Где заканчивается сексуальная свобода одного человека и начинается сексуальная свобода другого? По-моему, совершенно очевидно, что трогать и гладить коленки без разрешения — это харассмент и нарушение личных границ (особенно, если человек зависит от тебя по работе). Однако во флирте без рукоприкладства нет ничего плохого. Если люди (не только мужчины) начнут внимательнее относиться к тому, что между ними происходит, и будут выяснять, можно ли уже перейти к приставаниям, это вовсе не уничтожит сексуальность мужчин и женщин, от этого человечество не вымрет.

Но Денев, на самом деле, выступила вовсе не за приставания мужчин, а против агрессии и истерики, которую устроили войска толерантности: в стремлении ко всему хорошему они часто уничтожают все живое и, по сути, исключают высказывание каких-либо мнений, кроме общепринятого. Речь в письме ста французских женщин шла о том, что вместо свободы навязывается новый вид патернализма и опеки над женщинами, новый вид пуританства, к тому же истеричного (вспомним скандал вокруг Эммы Уотсон, которая оголила грудь: тогда многие феминистки высказались против эротической фотосессии, но это ведь то же самое пуританство, которое заставляет женщин ходить в парандже и никабе).

Речь вовсе не о том, что приставания — это хорошо, а о том, нужно ли формировать образ женщины как некого особого незащищенного существа без своей воли

Женщина никому ничего не должна (разнородным сообществам феминисток тоже, тем более что всем угодить невозможно, а феминистки разные, как и все люди). Не зря говорят, что ультраправые и ультралевые неразличимы в вопросах отношения к женщинам — и те и другие хотят, чтобы женщины были в какой-то зоне безопасности, под какой-то особой защитой, под пристальным вниманием. Чем это отличается от религиозного «быть под защитой мужа или брата»?

Вот цитата из выступления француженок:

«Это лихорадочное желание отправить «свиней» на бойню, на самом деле, совершенно не помогает женщинам обрести власть, зато очень играет на руку врагам сексуальной свободы: религиозным экстремистам, реакционерам самого отвратительного толка и сторонникам викторианской морали, полагающим, что женщины — это «особые» создания, дети со взрослыми лицами, которым нужна постоянная защита и опека».

То есть речь вовсе не о том, что приставания — это хорошо, а о том, нужно ли формировать образ женщины как некого особого незащищенного существа без своей воли или же, наоборот, максимально приблизить ее к миру равенства (ведь женщина тоже может домогаться и тоже может использовать свою власть, руководящих женщин становится все больше).

Подробности по теме
«Настойчивые ухаживания — это не преступление»: 100 француженок во главе с Катрин Денев раскритиковали кампанию #MeToo
«Настойчивые ухаживания — это не преступление»: 100 француженок во главе с Катрин Денев раскритиковали кампанию #MeToo

Борьба с домогательствами и пуританство

Мы знаем, что жертвы домашнего насилия — это женщины и дети, знаем, что процент ложных обвинений в изнасиловании ничтожно мал, знаем, что больше половины дел об изнасиловании не доходят до суда, так как жертвам приходится проходить «второе изнасилование» через вопросы полицейских типа: «А че ты была так одета?» Однако повод ли это устраивать «профилактическую травлю» западного формата для всех мужчин вообще — вопрос.

С делом Вайнштейна все ясно, а вот, например, в деле известного комика Луи Си Кея, который предлагал женщинам посмотреть на то, как он мастурбирует, мне не хочется быть мразью, которая скажет: «Не хочешь смотреть, как он дрочит, не смотри», — но все же, как говорится, остались вопросы.

Я честно не знаю, можно ли считать то, что женщины им восхищались, использованием власти над ними — он вроде бы спрашивал разрешения, некоторые женщины соглашались посмотреть, и никто из них не заявляет, что он заставлял их. Тогда «использованием власти» можно считать и обычную влюбленность: когда человек в тебя влюблен, он может сделать многое, и получается, что ты пользуешься властью над ним, когда получаешь от него что хочешь. А потом он будет жалеть об этом: например, сделает тебе минет, а потом поймет, что ты мразь, и пожалеет об этом. В общем, с учетом того, что никак эти обвинения не проверишь и не опровергнешь, можно далековато зайти.

Подробности по теме
«Все знают, но молчат»: как в России обращаются с женщинами, работающими в кино
«Все знают, но молчат»: как в России обращаются с женщинами, работающими в кино

Боюсь, на Западе борьба со всем плохим иногда доходит до стадии, когда победивший дракона сам становится драконом. И я имею в виду не дело Си Кея, а то, что понятие домогательств все больше расплывается и растягивается (с учетом того, что просто на одних словах можно закатать человека в асфальт, это страшно).

Совсем недавно мы спорили с некоторыми феминистками, можно ли считать словесное предложение заняться сексом домогательством (я не считаю домогательством фразу: «Не хочешь ли секса со мной?» — я сама могу это сказать мужчине, достойно получить отказ и заплакать). Мне не нравится некое негласное признание женщины безвольной овечкой (что-то такое чувствуется в радикальных призывах обезопасить женщину). Понятно, что женщину надо обезопасить, но риторика с акцентом на то, что женщина такая глупышка, мне не нравится. Хочется стремиться к тому, чтобы женщина в ответ на вербальное предложение: «Хочешь посмотреть на мой член?» — была в состоянии ответить «нет» и уйти (если ей не преграждают путь или не угрожают, конечно).

Пока те же, например, женские парковки в Германии выглядят именно как попытка из лучших побуждений превратить женщину в розовое нечто (парковки отличаются большей шириной, освещенностью и розовой маркировкой). Также считаю сомнительной и даже абсурдной шведскую инициативу о получении согласия на секс (иначе это можно будет признать «изнасилованием по халатности»). Радикальные методы всегда плохи — и неважно, где они применяются.

Почему сексуальные домогательства на Западе должны волновать россиян

Но больше всего мне не нравится, что вся эта ситуация на Западе — кривое отражение ситуации в России. У нас не сажают даже за изнасилование, поэтому голливудские скандалы кажутся некоторым чуть ли не насмешкой над теми, кто пострадал от изнасилования или приставаний (за которые у нас в стране часто не наказывают вообще).

Насилие кажется далеким, чем-то не про вас. Но на самом деле оно ближе, чем вы думаете

В России многим еще далеко до понимания простого факта, что, если человек перехотел заниматься сексом (даже если обещал), значит, он перехотел, «нет» значит нет. В России мы все еще слышим про жертв изнасилований: «А чего она ждала, когда ехала в гости?». Поэтому именно в России так важно объяснять, что не так, например, с шутками про изнасилования (вспомним, как недавно отметилась «Лента.ру» с игрой «Кого из актрис изнасиловали и сделали звездами»).

Россия — насквозь мизогинная страна, и многое было бы смешно (в том числе этот вызвавший возмущение феминисток ролик), если бы в каждой четвертой семье не избивали женщину за пригоревшую еду или «неуместное вмешательство» с вопросом про беспорядок. Если бы мы не жили в стране, где миллионы людей состоят в группах в «ВКонтакте» с постами «как… [бить] шкуру» (посмотрите — в них обязательно состоит кто-то из ваших друзей). В такой группе состоял и отрубивший своей жене руки «герой».

Насилие кажется далеким, чем-то не про вас. Но на самом деле, оно ближе, чем вы думаете. Знаю, что для большинства это не очевидно, всем хочется высмеять «обиженок-феминисток», которые не понимают, что это очень смешно, когда «ты сел делать ролик, а тупая баба мешает», и которые видят что-то там плохое в уничижительных шутках про неподобающе одетых женщин.

В то время как на Западе дискуссии на гендерные темы больше похожи на поиск наибольшей мрази, а не на поиск истины (битва женоненавистников с мужененавистницами), в России они скатываются в ненависть к женщине (всегда). Поэтому все же очень важно понимать эту огромную разницу культур и бороться не с феминистками, а с мизогинией. Феминистки вам ничего плохого не сделают, а вот мизогиния — да.

Еще больше о гендерных вопросах и нетрадиционных ценностях читайте в телеграм-канале «Женская власть».

Подробности по теме
Тихий протест: почему почти все пришли на «Золотой глобус» во всем черном
Тихий протест: почему почти все пришли на «Золотой глобус» во всем черном
Еще больше статей, видео, гифок и других материалов — в телеграм-канале «Афиши Daily». Подпишись!