За последние полгода в России несколько раз подростки нападали на учебные учреждения. Мы поговорили с американским психотерапевтом и автором книги «Почему дети убивают. Что происходит в голове у школьного стрелка» Питером Лангманом, который изучает шутинги, о том, можно ли распознать стрелка, что влияет на его поведение и как можно помочь.

— Когда и почему вы начали изучать шутинги? Это было связано с какой‑то личной историей или переживанием?

— В 1999 году я работал психологом в психиатрической больнице для детей и подростков. 20 апреля произошло массовое убийство в школе «Колумбайн». И уже 30 апреля — то есть спустя всего десять дней — к нам попал потенциальный школьный стрелок, 16-летний парень. Мне поручили провести его психологическую оценку. Затем в нашу клинику поступили и другие подростки с такой же проблемой. Именно тогда я и начал интересоваться этой темой.

— Когда и почему появились шутинги?

— Насилие существует в школах уже очень давно. И трудно сказать, когда произошла самая первая стрельба. Но у меня сложилось впечатление, что раньше такие инциденты были крайне редки и считались странными «отклонениями».

Мне кажется, что лишь в 90-х, когда все закончилось массовым убийством в школе «Колумбайн», образовательные учреждения начали ужесточать меры по обеспечению безопасности.

Насилие — проблема многих регионов. Там, где трудно достать огнестрельное оружие, подростки нападают с ножами или мечами. Но я не проводил исследований, в каких странах стрельба в школах встречается чаще.

— Почему у этого явления появилось столько последователей?

— Школьные стрелки часто рассматриваются как жертвы буллинга, которые «восстают против своих мучителей». Обычно эта точка зрения ошибочна, но все же она находит отклик в сердцах подростков. В результате они отождествляют себя со стрелками, а иногда даже вдохновляются ими.

Причин, по которым так сложно предотвратить подобные инциденты, много. Трудно информировать и обучать всех тех, кто занимается вопросами школьной безопасности.

Есть люди, которые убеждены, что такое не может произойти, поэтому не принимают необходимых мер. Есть и те, кто видит «звоночки» подобного поведения, но не верит, что подросток действительно устроит стрельбу.

— На школы нападают только те, кто с ней связан?

— Иногда люди устраивают стрельбу в учреждениях, которые уже не посещают. Были случаи, когда взрослые стрелки нападали на не связанные с ними школы.

— Всегда ли подростки преследуют цель отомстить кому‑то? И почему они убивают незнакомых им людей?

— Хотя иногда жертвы нападений становятся мишенью по мотивам мести, многие подростки стреляют в кого попало, то есть в людей, которых они не знают. Месть — это один из возможных мотивов, но он не единственный. Другими могут быть зависть, злость на весь мир и стремление к власти или славе.

— Почему многие не скрывают своих намерений, а, например, пишут в социальных сетях о предстоящей стрельбе? Возможно, они хотят помощи и чтобы их остановили?

— Хотя часть стрелков в какой‑то мере раскрывают свои намерения, большинство из них все же не афишируют планы. Чаще они рассказывают о них друзьям. И делают это, чтобы, к примеру, похвастаться или попытаться завербовать человека, который мог бы присоединиться к бойне. Либо они хотят предупредить друзей о том, чтобы те держались подальше от школы и не пострадали. Мне не кажется, что эти люди хотят, чтобы их кто‑то остановил.

— Какие есть мифы об этом явлении?

— Самое крупное заблуждение — то, что буллинг приводит к стрельбе в школах и преступники стремятся убить именно тех, кто их травил. По правде говоря, большинство людей, над которыми издеваются, не становятся убийцами, а многие школьные стрелки не подвергались буллингу. Кроме того, они редко фокусируются на своих обидчиках. Чаще жертвами становятся учителя, школьные администраторы или девушки, которые отвергли их чувства.

Подробности по теме
«Не ты — так тебя»: жертвы и агрессоры о том, как происходит школьная травля
«Не ты — так тебя»: жертвы и агрессоры о том, как происходит школьная травля

— Что влияет на решение начать стрельбу?

— Я разделил школьных стрелков на три психологические группы: психопатов, психотиков и травмированных. Каждая из них включает в себя множество причин.

Также я обращаю внимание на социальные факторы: это семейная история и ее динамика, социально-экономический уровень, друзья, романтические отношения, академическая успеваемость, дисциплинированность в школе, история арестов. Другой спектр включает в себя наличие примеров для подражания по части преступлений, присутствие идеологии ненависти и превосходства, одержимость насилием и жажда славы.

Также есть несколько биологических факторов. К ним относятся генетика, пренатальные и послеродовые особенности, воздействующие на развитие ребенка, а также «телесные» факторы, которые влияют на чувство собственного «я».

— Общались ли вы когда‑нибудь с семьями стрелков? Что они говорят о случившемся, как себя чувствуют?

— Единственный родитель, с которым я разговаривал, — это Сью Клиболд, мать Дилана Клиболда, одного из стрелков школы «Колумбайн». Она написала книгу о том, как на ней сказались поступки сына («Дневники матери»). Последствия были чудовищными и повлияли на всю ее оставшуюся жизнь.

— Какую роль играет ментальное состояние подростков?

— Психическое состояние играет решающую роль для понимания его поведения. Может, стрелок полон страданий и гнева, которые ему необходимо выпустить, садист или параноик, который думает, что ему нужно кого‑то убить прежде, чем убьют его.

Стрельба в школе — это результат сочетания того, какие там ученики и что с ними происходит. У нападающих часто такие же проблемы, как и у других, но сами по себе они не превращают кого‑либо в убийцу. А вот когда с этими трудностями сталкиваются психопаты, психотики или травмированные люди, то эта комбинация может направить их на тропу насилия.

— Почему чаще всего школьные стрелки — парни, а не девушки?

— Возможно из‑за того, что преступления с применением насилия совершают в основном мужчины. На вопрос, почему это так, однозначного ответа не существует. Например, влиять может то, как идея мужественности определяется в культуре: очень часто в СМИ демонстрируют то, что насилие возвышает статус парней, и показывают, что нужно быть грубыми и отвергать всякую нежность и уязвимость.

Подробности по теме
Настоящие мужики: главные материалы «Афиши Daily» о новой маскулинности
Настоящие мужики: главные материалы «Афиши Daily» о новой маскулинности

— Можно ли обнаружить потенциального стрелка?

— Да, это возможно. В своей последней книге «Предупреждающие знаки: как обнаружить школьных стрелков до того, как они нанесут удар» я рассказываю о многочисленных случаях, когда их сумели остановить, потому что кто‑то разглядел знаки и сообщил о них другим людям. Также там освещается множество инцидентов, когда они уже были известны, но о них промолчали, и были жертвы.

К предупреждающим знакам относятся такие вещи, как если подросток рассказывает своим близким о планах устроить стрельбу в школе. Как я уже ответил ранее, он может делать это, чтобы похвастаться, завербовать знакомого или обезопасить друзей. Подростки сообщают о планах в виде явного заявления или скрытого послания. Кроме того, если учащиеся незаконно приобретают огнестрельное оружие или экспериментируют с самодельными бомбами, то это опасное поведение, о котором не следует молчать.

Помимо того чтобы обучать людей распознаванию предупреждающих знаков, в школах должны работать профессиональные группы по оценке угроз. 

— Если бы эти подростки не пошли с оружием в школы, то могли бы они совершить какие‑то другие преступления?

— Это хороший вопрос, на который никто не сможет ответить точно. Если бы эти подростки получили необходимую им помощь, то, может быть, они бы стали законопослушными гражданами.

— Что может помочь предотвратить стрельбу?

— Помощь, в которой нуждаются школьные стрелки, зависит от факторов, влияющих на их позывы. Им может потребоваться психиатрическое лечение, помощь в развитии социальных навыков, академическая поддержка или определенные действия со стороны родителей. Если они подвергаются жестокому обращению дома, то необходимо либо исправлять общее положение в семье, либо забирать ребенка из этой среды.

— Это должны делать родители, специалисты, все вместе?

— Если кто‑то встал на путь насилия, то этому человеку должны помогать и семья, и специалисты. Во многих случаях взрослые не несут ответственности за психическое состояние подростков. Однако если мы говорим про «травмированных» школьных стрелков, то у родителей чаще всего есть алкогольная или наркотическая зависимость, и они ведут себя жестоко. В таких случаях проблемы взрослых — очень важный фактор формирования насильственных намерений у их детей.

— Как школьная стрельба влияет на всю систему образования?

— Хотя по статистике шутинг — это очень редкое событие, сам факт его существования вызывает тревогу среди учащихся и персонала.

Часто в школах не вводят слишком много мер безопасности, потому что не хотят, чтобы она казалась детям тюрьмой.

Лучшее, что можно сделать для поддержания должного уровня безопасности, не создавая дискомфортной обстановки, — это сформировать группы по оценке угроз. В школах также должны быть анонимные горячие линии, чтобы учащиеся (и взрослые) могли легко сообщать о любых предупреждающих знаках.

— Какие главные выводы можно сделать после стольких случаев стрельбы в школах?

— Это ужасающие события, но если у нас будут все необходимые процедуры и системы, то инциденты можно предотвратить. К безопасности в школах нельзя относиться как к чему-то второстепенному — она всегда должна быть в приоритете.

Подробности по теме
«Дети виноваты меньше всех»: психологи, учителя и колумбайнеры о нападениях в школах
«Дети виноваты меньше всех»: психологи, учителя и колумбайнеры о нападениях в школах