В январе 2021 года вступил в силу приказ Минтруда о сокращении запрещенных для женщин профессий — теперь девушки могут работать в том числе и машинистами. Елена Лысенко стала первой женщиной, управляющей пригородным электропоездом. Мы поговорили с ней о том, через что ей пришлось пройти, чтобы осуществить свою мечту, о сексизме и реакции интернета.

О мечте детства

Я родилась на Украине, в городе Кропивницком, раньше он назывался Кировоградом. Мы какое‑то время прожили там, потом переехали в Жуковский Московской области. Сначала папа остался на Украине, поэтому мы с мамой часто ездили туда с Киевского вокзала. У меня хорошо отпечатались в памяти эти путешествия на поезде и вокзал с красивейшим дебаркадером. Я до сих пор часто езжу туда к родственникам, это мое любимое направление.

Мои родители тоже работают на транспорте, только в авиации. От них мне передалось стремление к вечному движению, я в нем росла. В двенадцать лет я пошла заниматься на детскую железную дорогу. Это было что‑то вроде кружка, но с самой настоящей пятикилометровой железной дорогой, просто узкоколейной. С декабря по май мы проходили обучение, а летом ездили сами: то есть и машинисты были детьми, и проводники, и дежурные по станции. Но все это под контролем взрослых инструкторов. Там я случайно попала в кабину тепловоза и увидела все изнутри: множество приборов и здоровенный дизель, который грохотал так, что до мозга костей это чувствовалось. Меня это очень вдохновило и как‑то сразу влюбило. В тот момент я и поняла, что хочу быть машинистом. Мне тогда было четырнадцать.

Мои родители свободные от этих всех суждений о мужских и женских профессиях, поэтому я получила от них очень много поддержки. Естественно, они переживали, что меня не возьмут в колледж. Но это уже стало известно позже. Когда я захотела быть машинистом, мы не знали, что девушек не берут в эту профессию. И я даже не подозревала, что придется проделать такой путь.

О колледже

Когда я хотела поступить в колледж на машиниста, мне объяснили, что эта профессия не для женщин. В итоге я нашла документ этого федерального закона [о запрещенных для женщин профессиях], перечитала его несколько раз, вчитываясь в каждую строку, и поняла, что на самом деле никакого запрета нет. Есть ограничения по напряженности и охране труда. Я решила зацепиться за эту формулировку и пошла дальше к руководству колледжа, чтобы они разрешили мне учиться, пройти практику и, соответственно, потом трудоустроиться. Весь процесс поступления занял около полугода, меня зачислили самой последней, 1 сентября. На линейке я уже стояла в форме, но еще не знала, взяли меня или нет. И после линейки ко мне подошли и сказали, что я зачислена.

Девушек, кроме меня, не было. Одна девочка пришла, когда я уже была на третьем курсе. И за несколько лет до моего поступления в другом колледже училась Юлия Юрова — она самая первая из нас, кому удалось стать помощником машиниста.

В колледже было все хорошо. Единственное, у некоторых одногруппников была ко мне неприязнь. Несмотря на то, что я отлично училась, хорошо знала все инструкции и у меня уже был какой‑то опыт на железной дороге, все думали, что преподаватели относятся ко мне снисходительно. Особенно после того, как я на втором курсе родила дочь, и наша заведующая отделением Юхина Светлана Владимировна разрешила мне остаться на очном и приезжать на пары два раза в неделю. Это многим не нравилось. Но тем не менее двое парней до сих пор мои хорошие друзья. Более того, мы сейчас работаем в одной компании. И эти ребята очень сильно мне помогали. Каждый день после пар скидывали мне конспекты, я их ночью переписывала.

Пока я училась, все руководство, которое мне когда‑то удалось переубедить, сменилось. Наступило время практики, и мне пришлось проходить все заново. Я опять писала письма, объясняла смысл этого федерального закона. У профессии машиниста есть ограничения для женщин по нескольким пунктам: это сильный шум и вибрации, которые пагубно влияют на слух, психоэмоциональная нагрузка и ненормированный рабочий график. Хотя на самом деле тот же бортпроводник, которым моя мама работала всю жизнь, подвергается гораздо большему физическому и психологическому вреду.

Кроме того, что они тоже поднимают тяжести, тоже работают в шуме и вибрации, у них еще и радиация. Но почему‑то бортпроводниками женщины могут быть, а машинистами — нет.

Это я и пыталась объяснить. Но здесь дело не столько в законе, сколько в нежелании его понять и разобраться, в некомпетентности и в каких‑то стереотипных мышлениях. Поэтому были проблемы. В колледже на практику дается две недели, соответственно, я за это время не успела ее пройти и закончила колледж без свидетельства помощника машиниста. Диплом у меня был, но по нему я могла устроиться только слесарем. Что я и сделала.

О практике

Параллельно я продолжала поиски места, где могла бы пройти практику. В итоге, обойдя все депо, — вначале электровозные (потому что хотела работать на поездах дальнего следования), затем моторвагонные — я нашла только одно, в котором мне разрешили пройти практику. На самом деле практику ничего не ограничивает, ты ее проходишь в качества третьего лица — дублера. Первое лицо — машинист, второе — помощник машиниста, а ты — дублер — ничего не делаешь, просто сидишь и смотришь, как все работает. Поэтому здесь никаких ограничений не могло быть, но никто не хотел брать за меня ответственность, потому что банально не понимали, что можно, а что нельзя. Соответственно, даже после прохождения практики меня никто не захотел трудоустраивать.

Причем в депо, где я была на практике, все относились ко мне неплохо. Они даже сказали, что я достаточно хорошо ответила на экзаменационные вопросы. Но мое трудоустройство было в компетенции начальника депо. И когда я начала ему звонить, он даже не стал со мной разговаривать и потом не пустил к себе в кабинет.

Подробности по теме
«Не мешай мужчинам работать»: как уволенная женщина-водолаз уехала спасать людей в Италию
«Не мешай мужчинам работать»: как уволенная женщина-водолаз уехала спасать людей в Италию

О первой работе

Через несколько месяцев я узнала, что можно попробовать устроиться в частную компанию. Я знала об этой компании — «Центральная ППК», — но не знала, что у них есть свои поезда и бригады. Мне посоветовал кто‑то из знакомых обратиться к ним. Я попробовала, и меня взяли на общих основаниях, по итогам прохождения конкурса. Я была очень удивлена, потому что мне даже не задавали вопросов, связанных с моим полом, просто взяли и все. Потом уже выяснилось, что у этой компании обновленный парк поездов, поэтому с тяжестью труда все не так строго.

Действительно, есть какие‑то физические трудности. И да, лед нужно отбивать. Но это трудно всем — мужчины тоже не делают это легким взмахом руки.

Физическая сила не зависит от пола. Есть женщины-бодибилдеры, есть мальчики, которых ветром сдуть может. Все зависит от подготовки.

Лично мне вчера, например, пришлось отбивать обледенение ходовой части. Кроме того, что там не очень удобно подлезть, трудностей больше не было. Я хорошо понимала, куда я иду, и не давать мне работать, потому что мне будет тяжело отбивать лед, — глупо.

Сейчас я работаю машинистом, и пока я одна девушка-машинист на всю страну. Но скоро другие девчонки отучатся, и нас будет уже много, я этого очень жду. Потому что считаю, что, когда нас будет много, станет намного проще. А пока девушки работают в локомотивных бригадах помощниками машинистов. Я знаю одну такую девочку, работает на Белорусском ходу. Она худенькая, маленькая, но настоящий боец — справляется с трудностями не хуже мужчин.

Я работаю в этой компании уже три года. Сначала долгое время была помощником машиниста, потом прошла школу машиниста, после была так называемая закатка — это когда ты теоретические знания используешь на практике, ездишь под руководством другого машиниста. Закатка длится от трех месяцев. Затем экзамен, и только после его сдачи можно приступить к работе.

Сейчас я работаю на электропоездах пригородного регионального сообщения, основное направление — это Москва — Калуга, но маршруты бывают разными.

В этой же компании я познакомилась со своим будущим супругом. Мы с ним работали в первые два месяца моей карьеры. И свадьба у нас получилась очень необычной. После регистрации мы приехали на фотосессию в поезд «Иволга», в котором мы познакомились. И наши коллеги сделали нам сюрприз: позвали кучу людей, был оркестр, нам провел церемонию Влад Лисовец. Все было неожиданно, невероятно.

Об изменении закона

Есть целая инициативная группа, которую я собрала в 2018 году. Когда я устроилась на должность помощника машиниста в «Центральную ППК», эта новость тоже разошлась среди железнодорожного общества. Много девочек мне написали, что они хотят работать. Кто‑то из них тоже учился, но не смог трудоустроиться. У кого‑то не получилось даже поступить. И я подумала, что пора попробовать что‑то изменить. Мы с моей подругой Юлией, которая стала первой помощницей машиниста, создали общий чат на 27 девушек, которые мечтали стать машинистами.

Я сделала пример письма в Министерство труда. И каждая девочка написала по этому примеру свое письмо со своей историей: мы рассказали о себе, о том, что уже сделали и что хотим сделать, почему выбрали эту профессию. И, собственно, само прошение о том, чтобы власти пересмотрели этот список. И в том же 2018 году нам пришел ответ, что они готовы пересмотреть список. Компания, в которой я работаю, тоже написала, что она может принять девушек на работу и способна обеспечить им достойные условия труда. В итоге в министерстве пересматривали этот список несколько раз. Затем в 2019 году они выпустили приказ, в котором сократили список запрещенных профессий. Но в силу он вступил только 1 января 2021 года. Мы, конечно, этого очень ждали, и в итоге все те девочки, которые были среди нас, сейчас находятся на линии.

Теперь наша группа уже превратилась не в обсуждение закона, а в обсуждение профессии. Мы больше не говорим о том, как нам бороться, мы рассказываем, что делать, если встал компрессор.

О реакции в интернете

Очень много негатива свалилось после того, как обо мне написал Mos.ru. Но так как я к критике привыкла — она сопутствует мне постоянно на протяжении десяти лет, — я не сильно была удивлена. Немного все-таки это выбило из колеи, потому что на следующие сутки, после того как эта новость была опубликована, у меня завис телефон из‑за около двух тысяч комментариев и личных сообщений. Люди нашли аккаунт супруга и даже ему писали оскорбления.

После этого я сняла несколько видео, в которых рассказывала, как я стала машинистом и чего мне это стоило. Это был мой ответ на эти ужасные комментарии. Многим было непонятно, почему закон только изменили, а я уже машинист. Но после этих видео, кстати, к моему удивлению, я получила одобрение общества, как мне кажется. Появились другие люди, которые начали выражать поддержку.

Это вызвало у меня гораздо больше эмоций, чем критика, потому что за все время моей борьбы я ни разу не сталкивалась с таким количеством одобрения и приятных слов.

Я, кстати, никогда не была феминисткой. Я вообще этим не интересовалась. Просто выбрала свою профессию и хотела иметь возможность работать там, где я хочу.

Но сейчас, когда я столкнулась с такой критикой, то задумалась почему. И осознала, что это и есть тот самый сексизм. Тогда я начинала узнавать, что такое феминизм, и поняла, о чем речь идет. У нас в обществе принято считать, что феминистки — это те, кто не бреет подмышки и ненавидит мужиков. Но я к этому никакого отношения не имею. Я просто борюсь за свои права, и за это борется феминизм. Я хочу иметь право выбора. Получится — не получится, хотим — не хотим — это уже нам решать. Я думаю, что наше общество к этому обязательно придет, потому что первые шаги уже сделаны, и часть людей все-таки находится в здравом рассудке. Это меня очень радует.

Подробности по теме
«Список запрещенных профессий морально устарел»: история уволенной пожарной Анны Шпеновой
«Список запрещенных профессий морально устарел»: история уволенной пожарной Анны Шпеновой