Сексуальное злоупотребление возможно в ситуации дисбаланса власти, когда истинные намерения человека, стоящего выше, сложно распознать из-за его авторитета. «Афиша Daily» поговорила с женщинами, которые сталкивались с такими злоупотреблениями в школе, вузе и на работе, и спросила у сексолога, как этому противостоять.

Яна (имя изменено по просьбе героини)
25 лет, Саратов

На первом курсе университета я была очарована своим преподавателем — такое случается со многими. Я была его любимицей: он часто долго держал меня за руки, гладил по спине. Несмотря на влюбленность, получать такие знаки внимания мне было достаточно неловко. В то время он был женат на своей студентке. На следующих курсах он у меня не преподавал, и мы перестали общаться.

Спустя пять лет мы случайно пересеклись в фейсбуке: ему тогда было далеко за шестьдесят. Мы пообщались пару дней на общие темы, и он предложил приехать к нему в гости, потому что, как он сам говорил, не привык общаться по сети. Тогда я уже не испытывала к нему никаких чувств, разве что ощущала ностальгию по студенческим годам. Я согласилась, думала: посидим, вспомним былое. До меня к нему уже приезжал мой одногруппник — они пили, болтали, все было в порядке. Я искренне верила, что если вы давние знакомые и у вас доверительные отношения, то нет никакого значения, кто пришел — парень или девушка.

Уже через час нашей встречи начались странные подкаты, предложения выпить на брудершафт — но все переводилось в шутку. Затем он начал показывать фотографии своих трофеев с охоты, плавно перешел на фотографии бывших жен, а потом «случайно» мелькнуло обнаженное фото одной из них. На фоне медвежьей шкуры на полу это выглядело так, будто фотоальбом с женами — тоже коллекция трофеев.

В какой-то момент он вышел в другую комнату, а вернулся голым. Я на секунду остолбенела, потом отвернулась и сказала, что это уже слишком. Он ответил, что ничего особенного не произошло, это шутка, а я веду себя как маленькая. Я хотела уехать домой, но он начал обижаться и говорить, что это некрасиво, и в его глазах после этого я буду последним человеком. Я осталась. Мы спали в одной кровати, но ничего не было.

Это выглядит ужасно глупо. Но когда на тебя давят, говорят, что ты ведешь себя как дура, а все, что ты делаешь, выглядит странно, то ты действительно чувствуешь себя дурой — особенно если человек имеет авторитет в твоих глазах.

В такой ситуации ты боишься поступить как-то не так, чтобы не выглядеть глупо, даже не можешь принимать адекватные решения. Тогда в моей голове все так перепуталось, что казалось, будто послушать его было единственным вариантом. Всю ночь я смотрела в окно и не шевелилась, ожидая, когда можно будет уйти. Утром убежала.

На следующий день он позвонил мне и разговаривал так, будто ничего не случилось. Я односложно отвечала, старалась быстрее закончить разговор. Он понял, что я больше не расположена к общению с ним, и перестал звонить.

Я никому не рассказывала эту историю целиком. Мне кажется, каждый, кто ее выслушает, обязательно спросит: «О чем ты думала? Разве это было не очевидно?» И я не знаю, как отвечать на этот вопрос, потому что не знаю, о чем я думала. Человек пять знают об этом как о нелепой истории, когда я пришла к своему знакомому преподу, он разделся и я сразу убежала.

Когда спустя время смотришь на эту ситуацию, начинаешь задумываться, как можно было не замечать такое количество странностей, игнорировать их и думать, что просто показалось. Если такое произойдет сейчас, я раньше замечу, а тогда я думала, что ничего страшного не происходит — не криминал же.

После этой истории у меня появилось ощущение, будто розовые очки треснули стеклами внутрь. Это сильно повлияло на мое доверие к мужчинам в целом. Я не верю в нормальное отношение мужчин к женщинам. Все думают, есть чистое взаимодействие ученика и учителя, но я также не верю, что профессия накладывает ограничения на человека.

Подробности по теме
Что такое харассмент и как защитить себя от него
Что такое харассмент и как защитить себя от него
Ника
20 лет, Мурманск

В выпускном классе я ходила на дополнительные занятия по информатике, чтобы подготовиться к экзаменам и подтянуть свои знания. Мне было 16 лет, а преподавателю за 35. Я была его любимицей, он выделял меня при всей группе. Он любил ерошить волосы ученикам и тыкать в бок, он так общался, но я не уверена, что то, что происходило со мной, было еще с кем-то.

Основная группа была непостоянной: бывало, я приходила одна, и мы часто стали оставаться вдвоем. В перерывах между занятиями он звал в свой кабинет попить чаек: мы разговаривали, шутили на околоинформатические темы. И в одну из таких посиделок он поцеловал меня в губы. Это все произошло через разговоры о том, какая я хорошая ученица, будто в шутку.

Я упустила момент, когда все перешло в постоянную форму. Он начал трогать меня за грудь, шлепал по заднице. Все это делал с невозмутимым видом, будто ничего не происходит. Я могла сидеть выполнять задания, а он подходил сзади, опирался на стол, делал какие-то замечания по моей работе и между делом лез за воротник. Я пыталась убирать его руки, но он был сильнее и продолжал свои действия. Непосредственно в моменты прикосновений мне было очень неловко и стыдно, я чувствовала себя грязной от его рук. У меня не хватило духа сделать ему замечание, каждый раз я цепенела, не зная, что мне делать и как реагировать.

Это продолжалось год. Я стала ходить в галстуках, а не в футболках, чтобы он не мог сверху залезть в лифчик, а также в джинсах, а не в юбках, чтобы лишний раз не привлекать внимание, но его это не останавливало.

Каждый раз, когда это происходило, я обещала себе, что при следующем инциденте не промолчу, но, когда приходила домой, мне казалось, будто я что-то не так поняла, преувеличила, придумала — это же учитель, уважаемый человек, не может такого быть.

Я не чувствовала себя вправе сказать кому-либо об этом или прекратить посещать занятия, потому что материал он действительно давал, и от «этого зависело мое будущее».

Я рассказала об этом маме и сестре только два года спустя: я читала истории под хэштегом #янебоюсьсказать, где девушки писали открыто о сексуальном насилии, и через какое-то количество постов до меня дошло, что со мной было то же самое. У меня случился достаточно острый депрессивный период: помню, как я проснулась в четыре утра в ужасе, не могла дышать, пережила паническую атаку. Сестра проснулась и начала меня успокаивать — тогда я и рассказала обо всем. Потом проснулась мама, и ей я тоже рассказала, что произошло. Они были в шоке, но поддержали меня.

Этот учитель продолжает работать. Мне очень жаль, что я так и не смогла тогда об этом кому-то рассказать. Я надеюсь, что это ни с кем не повторяется. Если бы у меня хватило сил собраться и противостоять, то я бы точно не стала ходить на уроки дальше. Эта история открыла мне глаза на мир. Теперь я знаю, что жизнь — это не поле с ромашками, и такие ситуации могут произойти с любым. Сейчас я морально готова и, если такое повторится, смогу за себя постоять.

Подробности по теме
«Самое плохое творится в тишине»: как говорить о неприятных скандалах в школе
«Самое плохое творится в тишине»: как говорить о неприятных скандалах в школе
Елизавета Морозова
22 года, Москва

С сексуальным злоупотреблением я столкнулась год назад на теперь уже прошлой работе.

Однажды я случайно столкнулась с начальником в коридоре. Ему было за шестьдесят. Он сказал, что до этого не видел меня, и спросил, сколько я здесь работаю. Это была большая компания со штатом в несколько тысяч человек, и многие люди, работающие там годами, не знают друг друга. После нашей встречи он где-то достал мой номер и начал писать в мессенджере, предлагал подвезти домой после работы и поужинать вместе — я отказывалась.

Мой отказ его не удовлетворил, поэтому он продолжил «добиваться своего»: караулил меня возле кабинета, чтобы беспрепятственно увязаться следом и продолжить свои приставания, а однажды даже хотел подарить дорогое украшение, которое я не приняла. Мои отказы он не замечал, потому что не хотел. В нашей культуре женское «нет» мужчинами воспринимается как «да, но потом».

Я старалась не пересекаться с ним, но спустя месяц его безрезультатных «ухаживаний» мы оказались в лифте вдвоем. Нам нужно было выходить на одном этаже, он пропустил меня вперед и, когда дверь открылась, схватил меня сзади. Меня это очень возмутило, я повернулась и сказала: «Руки убери!» Мне было все равно на вежливость в тот момент. Он спросил: «А что я такого сделал?» У него было такое выражение лица, типа, «И что ты мне сделаешь?». Я его прямо послала.

После этого у него хватило ума нажаловаться на меня высшему руководству за то, что я его «оскорбила». Я не стала молчать и сказала, что если у вас начальство позволяет распускать руки, то это не мои проблемы.

Руководство мне не поверило: «Как же так, такой уважаемый человек не мог себе этого позволить. Вы на него наговариваете».

Я написала заявление на увольнение и ушла. Кстати, его выгнали со скандалом из компании через полгода после моего ухода, правда, за взятку.

Ситуация с домогательствами от начальства на самом деле очень распространена. Просто девушки боятся говорить об этом, у нас ведь что в ответ услышишь, скорее всего? Правильно — сама виновата. А в чем виновата? Что женщиной родилась? Что посмела от плиты отойти и из дома выйти? Или в коллектив, где есть мужчины, пойти работать? Вот и молчат, чтобы дополнительный плевок в душу не получить. Мне очень повезло с родителями. Я такие ситуации всегда рассказывала маме, и она была на моей стороне, она всегда меня учила, что такое замалчивать нельзя. Не нужно бояться огласки, ведь все эти приставалы прекрасно знают, что об их действиях многие постесняются говорить, и это развязывает им руки.

Подробности по теме
«Сама виновата»: почему жертв насилия принято обвинять и как с этим бороться
«Сама виновата»: почему жертв насилия принято обвинять и как с этим бороться

Я никогда не сожалела о своем уходе. Сейчас мне неприятно вспоминать его приставания, но я горжусь тем, что смогла послать его, и при случае рассказываю. Эта история помогла мне более осознанно относиться к выбору рабочего места. Уже в поисках следующей работы начала читать отзывы об организации. Я не прогадала с нынешним местом работы — я работаю уже год, и ни одного случая домогательств не было, хотя коллектив в основном мужской.

Марина Травкова
Семейный психолог и сексолог

Злоупотребления возможны там, где есть иерархия и дисбаланс власти. Если флирт, ухаживания, попытки инициировать сексуальные взаимодействия связаны с властью, делаются из позиции сверху, из позиции «ты мне обязан» — это безусловно насилие. Такого рода инциденты никак не могут быть оправданы иными причинами — например, невероятным желанием абьюзера (насильника. — Прим. ред.), которое проецируется на пострадавшего или пострадавшую (ты настолько привлекательна, что он не смог сдерживать себя).

Распознать сексуальное злоупотребление превентивно можно далеко не всегда. Как правило, люди, злоупотребляющие другими (особенно если это гендерная история — мужчина-начальник и его подчиненная), видны по презрительному отношению к женщинам и нижестоящим людям в целом. Шутки из серии «бабы — дуры» и дискриминирующие высказывания показывают, что человек находится в такой системе ценностей, при которой нормально использовать женщину и относиться к ней как к низшему существу или объекту. Сюда же относится и «позитивный сексизм», то есть ласковая дискриминация из серии: «Ой, ну зачем такой очаровательной девушке работать с этим серьезным кейсом? Мы тут сами разберемся, а ты иди чашки вымой».

Но не будем забывать: сексистские высказывания сами по себе не означают, что человек непременно попробует кем-то сексуально злоупотребить. Как и наоборот, милые люди, построившие с вами неплохие дружеские отношения, могут попытаться воспользоваться уязвимостью.

Поэтому те, кто в системе власти стоит ниже, находятся в зоне риска: подчиненные по отношению к начальникам, школьники по отношению к учителям и так далее.

В каждой ситуации злоупотребления нужно исходить из того, что будет самым правильным и нужным пострадавшей. Четко давайте понять, что вам такое поведение не нравится, произносите ясное «нет». Самое правильное: не молчать, не оставаться с этим наедине. Поделиться с кем-то, кому вы доверяете. Если человек привык злоупотреблять служебным положением, крайне редко это происходит в единичном порядке — скорее всего, это системное явление и такие приставания, вероятно, не первые и не последние. Бывает очень полезным, важным и просто спасительным, когда задетые пострадавшие объединяются в группы. Это хорошо демонстрирует случай со Слуцким: хоть эта история и не стала поучительной для него, она показала, что, когда о злоупотреблении говорят несколько человек, выдержать напор обвинений и недоверия легче, тем более что в нашей культуре насилия принято не верить пострадавшим.

Подробности по теме
«Руки прочь от журналисток»: главное о скандале с депутатом Слуцким
«Руки прочь от журналисток»: главное о скандале с депутатом Слуцким

Если вдруг ваши близкие говорят что-то из серии «дала бы — сейчас бы доучилась» или «продвинулась бы по работе» — это очень травмирующая история. Потому что здесь насилие усиливается твоим собственным окружением, оно, по сути, дублирует действия насильника, это очень тяжело пережить. В таких случаях обязательно ищите людей, которые поддержат и встанут на вашу сторону, — хотя бы одного человека. Есть помогающие специалисты, тематические форумы, психологические службы поддержки, другие люди с похожим опытом. Ищите поддержку среди людей, которые скажут, что вы сделали все правильно и что «дать, чтобы доучиться» — это насилие, и это очень разрушительно для человека. Есть правило, актуальное для всех стрессовых ситуаций: делите весь мир на две категории — тех, после общения с которыми вам становится легче, и тех, с которыми становится хуже. Держитесь первых.

Если злоупотребление случилось, пострадавшая поддалась давлению и корит себя за это, здесь есть несколько простых правил. Во-первых, перестаньте обвинять себя в случившемся, как бы вы его себе ни объясняли. В тот момент вы делали наибольшее из возможного для вас. Примите меры, обеспечивающие вашу безопасность и здоровье. Есть прекрасные центры помощи для поддержки женщин, как «Сестры» и «Анна», всяческие телефоны доверия психологической помощи — позвоните им.

Я бы просила и умоляла не обвинять тех, кто попал под эти жернова. И если вдруг вы видели человека, которого принуждали к «добровольному» сексу, он пошел на это и плохо себя чувствовал, — не злорадствуйте в спину, не отворачивайтесь, а поддержите, и если вы не можете объединиться и противостоять, то хотя бы не добивайте. Не нужно заниматься сбором характеристик пострадавшей: что она могла или не могла сделать, почему не сопротивлялась и поддалась. Нужно разбирать характеристики того, кто проявляет это насилие, и думать, что с ним не так, почему он это делает и почему сложилось окружение, в котором это возможно.

Если вы пострадавшая или пострадавший, не нужно винить себя, не нужно думать, что с вами что-то не так или вы как-то особо выделяетесь. Не вините себя за улыбки, шутки, нормальное отношение или даже за флирт — все это не повод превращать другого человека в объект для сексуального пользования. Вина на том, кто проявляет эти сексуальные злоупотребления. «Нет» значит «нет», а «нет» в ситуации, когда у одного человека больше рычагов давления, — это «нет» в квадрате.