Российское военно-историческое общество Владимира Мединского – политическая сила, которая двигает патриотическое образование в стране и ставит памятники. В том числе князю Владимиру. «Афиша Daily» поговорила с исполнительным директором организации, которая научит нас всех Родину любить.
Владислав Кононов
Владислав Кононов
Бывший чиновник в администрации Смоленской области — был начальником департамента по культуре и возглавлял управление информационной политики. Сейчас — исполнительный директор Российского военно-исторического общества

— Что символизирует собой памятник Владимиру? Почему он появился сейчас, а не десять лет назад?

— Для меня он появился как минимум в 1988 году. Тогда праздновалось 1000 лет крещения Руси, и благодаря стараниям святейшего Патриарха всея Руси, в тот момент архиепископа Смоленского и Калининградского, Кирилла еще в советские времена священники в рясах вышли из Успенского собора и у памятника героям 1812 года в Смоленске произносили речи о важности крещения. Тогда эта идея и появилась (Кононову в 1988 году было 11 лет. — Прим. ред.). Почему сейчас? Любая идея должна вызреть. Сначала мы не могли определиться с местом, потом — найти финансирование. В 2015 году, накануне 1000-летия преставления князя Владимира, она начала реализовываться (в частности, были установлены памятники святому Владимиру в Смоленске и Владимире — в виде объемной иконы. — Прим. ред.), и мы, Военно-историческое общество, очень рады, что смогли быть причастны к этому событию.

— Архитектор и преподаватель МАРХИ Евгений Асс в совершенно нелицеприятном духе высказывался о памятнике и утверждал, что смысл его исключительно политический. Это как бы перенос столицы славянского мира из Киева в Москву. Что бы вы ему ответили?

— Я бы не подгонял текущий политический и международный момент к возведению памятника. Да, кому-то это не нравится, в том числе и на Украине. Я читаю комментарии, что мы, дескать, отбираем у украинцев их князя. Но никому не могло прийти в голову еще 10–20 лет назад, что Древняя Русь и Киевская Русь, Московское царство и современная Россия — это разные вещи. Это эволюция одного и того же. Когда же началось ломание прутиков по частям, как в русской сказке, тогда и началась эта охота на историческую достоверность. Для нас очевидно, что цивилизационный вектор развития нашего огромного государства определил именно князь Владимир.

Подробности по теме
Новая архитектура Москвы
Памятник Владимиру на Воробьевых горах: за и против
Памятник Владимиру на Воробьевых горах: за и против

— Почему сначала возникла идея памятника и его форма, и только потом было выбрано место? Потом место поменяли. Почему сначала была выбрана форма памятника, а потом — размеры? То он увеличивается, то уменьшается, и даже бывший глава комиссии по монументальному искусству Лев Лавренов был удивлен итоговым размером, когда оказалось, что он не в два человеческих роста, а двадцать метров.

— Создание памятников — растянутый во времени и пространстве процесс. Военно-историческое общество делало первые шаги, когда образовалась сама инициатива. Может быть, сейчас мы бы пошли по другому пути, когда у нас есть творческий совет, возглавляемый Андреем Кончаловским (резкая смена взглядов режиссера, ранее критиковавшего власть и горевавшего над ситуацией в России, зафиксировало интервью в «Собеседнике», где Кончаловский также называет Дмитрия Быкова толстым. — Прим. ред.). Перед любой инициативой, связанной с установкой монументов, наш совет обсуждает эту идею и вырабатывает творческое задание для скульпторов. В случае же с Владимиром творческое задание практически не разрабатывалось — его просто было некому разрабатывать. Но изначально мы предлагали комиссии по монументальному искусству рассмотреть площадку на Воробьевых горах — получили добро и комиссии по монументальному искусству, и Мосгордумы. Но в прошлом году, в конце весны — начале лета, стало очевидно, что технические особенности таковы, что процесс потребует огромных средств.

— 400 млн на подготовку фундамента против 100 на собственно возведение — по данным РБК. То есть финансовая причина была главной?

— Да, фигурировала цифра в 400 миллионов. С инженерной точки зрения нет ничего невозможного: можно было поставить памятник — просто дорого. Кроме того, он не всем нравился, но это вопрос вкусовых ощущений. Кому-то и здание МГУ не нравится. А я вот недавно был на Воробьевых и считаю, что это уникальное место для памятника. Рано или поздно там что-нибудь появится.

Владимир на Воробьевых не всем нравился, но это вопрос вкусовых ощущений. Кому-то и здание МГУ не нравится

После отказа мы отработали с экспертами не меньше десятка различных мест установки. Просто проехали по городу и посмотрели, где памятник князю Владимиру можно было бы установить еще. И в центре, и на окраинах. Из этих десяти мест отобрали три: Лубянскую и Боровицкую площади, а также Зарядье. Потом решили спросить мнение москвичей и запустили на «Активном гражданине» голосование. Там мы увидели, что кто-то очень накручивал Лубянскую площадь — видно, те, кто не хотел, чтобы туда вернулся Дзержинский. Победила Боровицкая, и после победы мы вступили в длительный согласовательный процесс с ЮНЕСКО.

— Франческо Бандарин, замдиректора ЮНЕСКО, поделился ощущением, что в Москве к Боровицкой площади относятся как к пустому месту, которое нужно чем-то заполнить.

— Одно из основных замечаний ЮНЕСКО каcалось высотности. Понимаете, нельзя просто взять памятник, предназначавшийся для одного места, и переставить на другое. Должна быть какая-то доработка под существующий ландшафт — восьмиметровый пьедестал был сокращен до 2,75 метра. Второе замечание касалось комплексного благоустройства площади. Был объявлен конкурс, в нем победили молодые архитекторы (бюро Ai architects, оформлявшие, среди прочего, каток на ВДНХ; «Ведомости» пишут, что оно принадлежит бывшему совладельцу «Проект Меганом» Василию Сошникову. — Прим. ред.), которые создали аллюзии капелек воды. Проблема Боровицкой площади в чем была? Вроде бы центр Москвы, но людей практически там не было. Кусочек тротуара, зеленая лужайка — вот и все, что оставалось в течение десятилетий после сноса квартала к визиту Никсона. Надо было комплексно решить эту проблему и продлить пешеходные маршруты, и эти задачи были решены в победившем проекте благоустройства.

Прошлым летом «Афиша» решила, что называется, пооупражнятся в остроумии и вместе с иллюстратором Дарьей Браженко порассуждала на тему места установки памятника Владимиру

© Diomedia 1 / 9

Визуализация памятника князю Владимиру на поклонной горе

2 / 9

— Ну вот как раз с этой проблемой на «Афише Daily» выступал краевед Александр Можаев: Александровский сад упирается в тупик, перейти Боровицкую площадь невозможно. Очевидно, что теперь требуется пешеходный маршрут, и дизайнеры уже соревнуются в остроумииИллюстрация из газеты «АиФ» , снося в макетах исторические дома вокруг, размещая сады и фонтаны. Каких реальных изменений территорий стоит ожидать?

— В перспективе будут и подземные переходы, и это пространство заживет своей жизнью как одна из достопримечательностей.

— То есть сносов не будет?

— Нет. В советское время кстати никто не спрашивал — просто брали и сносили. Но благодаря этому теперь открыт вид на Дом Пашкова. Сейчас же о сносах речи не идет. Кстати, архитекторы, скульпторы и градостроители, с которыми мы разговаривали, говорят, что Боровицкая площадь получит свое решение, которого не было несколько десятилетий, и мы этому, безусловно, рады.

— А вот «Архнадзор» считает немыслимым соседство памятника Владимиру и памятника классицизма Дома Пашкова.

— Мы общались с «Архнадзором» очень много и внимательно рассматривали картинкиВид на Дом Пашкова с памятником. Визуализация «Архнадзора», которые они нам давали. Как памятник, если смотреть на него со стороны Боровицкой площади, может закрывать Дом Пашкова? Они вообще в одну линию не выстраиваются: Дом Пашкова расположен правее к центру. Никакого противоречия нет. Если судить по средствам массовой информации, то претензий нам уже не предъявляется в связи с этим.

— Не стоит ли нам всем теперь побеспокоиться о том, что ЮНЕСКО может исключить Кремль из списка мировых памятников?

— Я считаю, что проблема преувеличена СМИ. ЮНЕСКО — организация, которая не выдает разрешение на строительство, она следит за сохранением культурного наследия и дает свои рекомендации. Мы эти рекомендации запросили, получили и исполнили. Сейчас я узнал, что появились дополнительные запросы — к нам они пока еще не дошли, а вот РБК написал об этом. Мы ждем этот запрос. Но никто не говорит, что строить нельзя.

Подробности по теме
Он же памятник
«Не девушка с веслом»: Александр Можаев о Владимире и судьбе Боровицкой площади
«Не девушка с веслом»: Александр Можаев о Владимире и судьбе Боровицкой площади

— Владимир — самый большой памятник в центре Москвы со времен лужковско-церетелиевского Петра. Вы задумывались о том, как два эти монумента будут вступать в диалог?

— Насколько я понимаю, нет такой видовой точки, где мы будем видеть их вместе — разве что сверху. Можно подумать, что дал Владимир нашей стране и Петр, прорубив окно в Европу… Хороший вопрос. Сейчас Владимир очень символично смотрит на храм Христа Спасителя, по левую руку от него находится Кремль, по правую — библиотека. Как соединение трех начал: просвещение, Церковь и власть. А диалог Владимира с Петром — честно говоря, об этом еще не задумывался.

— Кстати о власти и просвещении. Председатель Российского военно-исторического общества господин Мединский в 2012 году выступал с инициативой предания тела Ленина земле. Предлагал в Мавзолее устроить музей советской истории с дорогими билетами. Нет ли известий о продолжении этой инициативы?

— Его мнение как человека и историка одно, а мнение, которое может ассоциироваться с правительством, — совсем иное. Я могу свое мнение сказать: во-первых, я считаю, что нельзя сносить памятники, которые ставил не ты. Нельзя сносить памятники Ленину. Когда начинается война с памятниками, это симптом того, что общество нездорово и его надо срочно лечить. Мы видим то, что происходит с нашими бывшими союзными республиками и некоторыми восточноевропейскими государствами. А что касается конкретно вашего вопроса, то время еще не пришло.

Когда мы этот поезд запускали, я говорил: «Не ищите в котенке Гав и Винни-Пухе ничего исторического»

— Тогда снос старых домов и установка новых монументов, которые закрывают исторические виды, — это симптом чего?

— Город — очень сложный живой механизм, и в каждом конкретном случае нужно рассматривать этот вопрос. Так можно договориться до того, что не надо асфальтировать дороги и пусть все ходят по историческим колдобинам. Дома ветшают, есть разные ситуации, но с памятниками точно нельзя воевать.

— Давайте о другой деятельности РВИО поговорим. В центре Москвы сейчас часто можно увидеть экскурсионные автобусы с вашей символикой. Вообще, ваших логотипов как-то неожиданно много на транспорте — например, его обнаружили даже в тематическом поезде «Cоюзмультфильма»Фотография из фейсбука Алексея Ковалева в метро.

— Нашей экскурсионной программе два года — и она перешагнула рубеж в 300 000 школьников. Такая система экскурсионного обслуживания школьников существовала и в советское время. Я родился и вырос в дальнем Подмосковье, и попасть на Красную площадь было мечтой любого мальчишки — причем реализуемой мечтой: нас принимали в пионеры на Красной площади. Да, у нас военно-исторический уклон: мы возим по местам воинской славы, в том числе и в Бородино, но также мы возим московских школьников по московским музеям и планируем расширить программу в следующем году. Есть много сложностей, начиная с вопросов обеспечения безопасности и заканчивая питанием и ночлегом, но они решались в советские времена и решаются сейчас.

Что касается метро, то мы запустили шесть поездов, пять из них посвящены советскому и российскому кинематографу — начиная с «Офицеров» и заканчивая «Битвой за Севастополь». Сейчас проходит Год кино в России, и мы рассказываем о фильмах и режиссерах. «Союзмультфильм» — это наш самый добрый поезд, и я очень рад, что мы к нему имеем отношение. Студия отмечала 80 лет и обратилась к нам за помощью — мы поддержали их инициативу, помогли им рассказать, что, несмотря на трудные времена, которые они переживают, у них богатое прошлое. Когда мы этот поезд запускали, я говорил: «Не ищите в котенке Гав и Винни-Пухе ничего исторического». Мы просто сделали это за свои средства.

Установка памятника на Боровицкой площади 16 октября

© Лена Цибизова 1 / 5
© Лена Цибизова 2 / 5

— Владимир Мединский открыл 15 военно-патриотических лагерей и собирается запускать такие проекты в Крыму. С какого возраста вообще нужно начинать патриотическое воспитание?

— Прежде чем говорить о патриотическом воспитании, надо понимать, как мы его определяем для себя. Слово «патриотизм» слишком часто звучит из телевизора, и не всегда те, кто его произносит, действительно понимают, что это такое. Мы его определяем для себя по формуле, выведенной поэтом Михаилом Ножкиным (автор песен «Последняя электричка», «Девчонка-проказница», «Честно говоря», «Я люблю тебя, Россия», «А на кладбище все спокойненько», член Союза писателей ДНР. — Прим. ред.): патриотизм — это чувство ответственности за прошлое, настоящее и будущее страны. Это и традиции, и воспитание, и образование. Мы же не учим человека любить свою мать — это в крови. И патриотизм тоже в крови, но надо помогать воспитывать эти вещи. Мы любим мать и не спрашиваем за что. И так же мы любим Родину и не спрашиваем за что. Не зря существует выражение «Родина-мать».

— Любим-то любим, но лагерей, учащих любить мать, нет, а военно-патриотические строятся.

— А дальше идут различные формы и методы развития естественного чувства: книги, фильмы, музейные экспозиции и памятники.

— А вы не думаете, что патриотического воспитания может быть слишком много? Как в Советском Союзе, где все захлебывалось от любви к Родине.

— Все зависит от учителей. Есть золотое правило педагогики: нельзя научить тому, чего человек не знает сам. Неправильно, когда патриотизм воспитывает человек, который не до конца понимает, что это такое. Сейчас в школе появляются специальные программы: спасибо новому министру образования Ольге Юрьевне Васильевой. До того у нас был механистический подход. Школа должна давать не только знания — надо воздействовать на этот процесс и перестать стесняться, что так было в советское время: это было правильно, это было здорово.

— У Военно-исторического общества есть выставочный зал, который называют «Медиапалатами». В прошлом году вы там вместе с «Росизо» провели выставку лаковой миниатюры «Защитники Отечества». После слияния с «Росизо» Государственного центра современного искусства, у которого филиалы по всей России, планируется ли расширение военной-патриотической выставочной деятельности?

— Музейно-выставочная деятельность — отдельное направление нашей работы. У нас есть постоянная площадка, где будет открыт Музей военной формы. В нашем особняке в Архангельском переулке мы расскажем об истории Военно-исторического общества и двух летчиков — советского Большакова и французского Мориса Гидо, чей архив его дочь передала президенту. У нас есть выставка «Герои Отечества» в Лаврушинском переулке (также там демонстрировались экспозиции «Традиции кремлевского караула» и «Иван Серов. Человек эпохи» о первом председателе КГБ. — Прим. ред.) и ряд передвижных проектов.

Визуализация памятника князю Владимиру

— Вам война еще не снится?

— Нет. Есть такой парадокс: чем больше делает Военно-историческое общество, тем меньше шансов на войну.

— Хорошо, а расскажите, как вы с Мединским познакомились.

— Это не очень скромная история. Владимир Ростиславович был депутатом Государственной думы в 2011 году, и тогда он написал роман «Стена» о событиях, которые разворачивались в Смоленске во время осады. Об этих событиях мало кто знает, а постольку я сам смолянин, то узнал о его книжке, и мы договорились провести выставку с презентацией романа в одной из башен Смоленской крепости и в книжном магазине. Мы договорились об этом еще до того, как он стал министром. А потом спустя две недели президент назначил его на эту должность, и все спрашивали, как я мог знать об этом заранее.

Я узнал о книжке Мединского, и мы договорились провести выставку с презентацией романа. А спустя две недели президент назначил его должность министра, и все спрашивали, как я мог знать об этом заранее

— Давайте поговорим о книгах. Какая у вас любимая книга?

— В период депрессии мне очень нравится Достоевский, весной — Чехов. А последнее, что я прочитал, — это коллекционное издание про историю советского автопрома, про машину «победа», это была очень хорошо написанная книга — художественным языком. Есть еще две книги, которые всегда со мной, — это книги моих друзей, смоленской поэтессы Раисы Ипатовой и известного журналиста Михаила Ивашина. Когда сложно о чем-то думать, то я открываю их на любой странице.

— Скажите, пожалуйста, сколько Владимиров работает в дирекции РВИО?

— Ну я не совсем Владимир. А кроме Владимира Ростиславовича [Мединского], работает только еще один — из примерно сорока человек в дирекции. Но это никак не связано с установкой памятника князю Владимиру, я вас уверяю.