Пикник Афиши 2024
МСК, СК Лужники, 3–4.08=)СПБ, Елагин остров, 10–11.08
Афиша | СБЕР — генеральный партнёр

«Обратно во мрак»: каким получился байопик Эми Уайнхаус от режиссерки «50 оттенков серого»

26 апреля 2024 в 14:00
Фото: StudioCanal
В апреле в мировой прокат вышел фильм «Обратно во мрак» — байопик о погибшей в 27 лет британской певице Эми Уайнхаус, названный в честь ее мрачного хита «Back to Black». Никита Лаврецкий рассказывает, удалось ли режиссерке Сэм Тейлор-Джонсон, известной по мелодраме «Пятьдесят оттенков серого», если не порадовать, то хотя бы не расстроить меломанов.

Зачем снимаются байопики про селебрити? Чтобы зрители могли узнать истории своих кумиров? Ну, историю Эми Уайнхаус в общих чертах знает каждый, кто знаком с ее творчеством и застал желтую прессу начала XXI века: выросла в простой еврейской семье, любила песни, которые слушала бабушка, стала звездой, полюбила хулигана — пристрастилась — злоупотребляла — погибла от комбинации РПП и алкогольного отравления. И фильм «Обратно во мрак» значимых подробностей к этой фабуле не добавляет.

Может, главная причина для съемки байопика — возможность не узнать, а увидеть историю кумира? Проблема в том, что, как и все большие герои эпохи ютуба, соцсетей и мобильных телефонов с камерами, Эми Уайнхаус уже фактически сыграла саму себя в байопике. В 2015 году вышло большое биографическое полотно «Эми» Асифа Кападиа, целиком скроенное из домашних и публичных видео с героиней, без лишних комментариев и говорящих голов. Естественно, что с точки зрения реализма и точности изображения свежая инсценировка с профессиональными актерами априори проигрывает аутентичному оригиналу.

В таком случае единственное, что остается кинематографистам, желающим добавить ценность своему байопику, — фантазировать о причинно-следственных связях и закономерностях, которые до сих пор были ото всех скрыты. Все-таки монтаж, манипуляции со временем — уникальное художественное средство кинематографа. Так, Клинт Иствуд уместил всю жизнь, карьеру, страдания и смерть Чарли Паркера (любимая бабушка Эми Уайнхаус в одной из сцен, как бы ни на что не намекая, рассказывает мучающейся от похмелья внучке, как патологоанатомы думали, что Паркеру пятьдесят, когда он умер в тридцать), мелко порубив их на трехчасовую мозаику из коротких виньеток, связанных ассоциативно. А Гас Ван Сент, наоборот, предпочел утонуть в последних днях Курта Кобейна, снимая их без монтажных склеек и диалогов, как атмосферное болото, из которого не выбраться.

Увы, сценаристу «Обратно во мрак» Мэтту Гринхолшу эксперименты с поэтической правдой чужды. Он профессиональный драматург-биограф, ранее написавший сценарии фильмов про Иэна Кертиса, Джона Леннона, голливудскую актрису Глорию Грэм и знаменитого порнографа Пола Реймонда. Кроме буквальных пересказов «Википедии» его интересуют односложные ответы на комплексные вопросы — и байопик Эми Уайнхаус заканчивается кринжовым намеком на то, что она упилась до смерти, расстроившись из‑за новости о первенце бывшего, с которым так и не смогла зачать ребенка (факт ее помолвки с новым женихом за два года до смерти удобно опущен).

В сущности, режиссерка Сэм Тейлор-Джонсон («Пятьдесят оттенков серого») снимает не байопик, а случайную мыльную мелодраму, герои которых почему‑то носят имена звезды и членов ее семьи. И надо сказать, что на этом поприще она далеко не бесталанна. Да, Тейлор-Джонсон, в отличие от того же Иствуда, совершенно не интересуется музыкальной сценой, из которой вышла Уайнхаус, ее уникальная манера пения преподносится скорее как необъяснимое божественное откровение, нежели удачное пересечение нескольких трендов в британской поп-музыке начала XXI века и закономерный продукт продюсерской чуйки.

Зато в том, что касается романтической и семейной линии, постановщица действительно оживляет своих героев, иногда невозможным образом. Заставляет зрителей искренне влюбиться, потом возненавидеть и, наконец, понять и простить мужа певицы Блейка Филдера-Сивила (Джек О’Коннелл — крайне лестный кастинг — неслучайно понравился прототипу). А вооружившись талантами великих Эдди Марсана и Лесли Мэнвилл, она делает фигуры родственников-статистов (какими они обычно бывают в байопиках) действительно объемными. Марсан в лучшей сцене смешно поучает директоров лейбла, практически переходя на скороговорку «энраха» из «Беззаботной» Майка Ли. Мэнвилл, еще одна муза Ли, крадет сцену, в которой признается внучке Эми, прикуривающей сигарету, о своем раке легких в терминальной стадии.

Даже лживая, манипулятивная концовка задевает за живое, в первую очередь благодаря работе Марисы Абелы, играющей одинокую суперзвезду в золотой клетке (чтобы зрители точно поняли метафору, Тейлор-Джонсон во время ее лебединой песни демонстрирует буквальную клетку, где живут попугайчики). Абеле досталась самая сложная задача — оживить героиню, вопреки искусственным слоям из тату, эксцентричных причесок и непробиваемых, как камень, предубеждений и ожиданий зрителей. Да, поет всем известные песни она слегка карикатурно, да, во взгляде ее до самого конца считывается наивность и невинность, а не реальная уайнхаусовская утомленность и бывалость (критики-современники не на пустом месте обвиняли ее в перформативном саморазрушении). Но в образе есть самое главное — жизнь. Этот фильм будет неминуемо забыт, но, вполне вероятно, войдет в историю как первая заметная роль большой звезды — подобно «Чаплину» 1992 года, открывшему миру Роберта Дауни-мл. Возможно, именно ради этого и снимаются голливудские байопики.

4
/10
Оценка
Никиты Лаврецкого
Расскажите друзьям