12 октября в рамках закрытия Международного фестиваля дебютного кино на Новой Голландии состоялась российская премьера второй части «Сувенира» Джоанны Хогг, ранее показанной в Каннах. Рассказываем, почему этот сиквел, включенный нами в число самых ожидаемых авторских фильмов года, ничуть не разочаровал.

Токсичные отношения студентки киношколы с зависимым от героина аферистом трагически оборвались. Действительно ли героиня все замечала, но закрывала глаза? Был ли этот интеллигентный и харизматичный молодой человек в реальности дипломатом, как он сам признавался? После этих неприятных событий, показанных в первом «Сувенире» постановщицы Джоанны Хогг, вымышленная режиссерка Джули Харт (Хонор Суинтон Берн) решает поставить в качестве дипломного проекта автобиографическую мелодраму под названием… «Сувенир». Профессоры-мужчины с кафедры сомневаются в способностях выпускницы из‑за размытого сценария. Но ведь финализирование задумки означало бы паузу в самокопании, точку в бесконечных попытках бесстрастного пересказа собственной сложноустроенной жизни. Это не путь Хогг и ее аватара Харт — и автор, и героиня не останавливаются в стремлении к бескомпромиссной эмоциональной достоверности.

В первой части «Сувенира» глубочайшее зрительское участие достигалось благодаря почти полной прозрачности главной актрисы. На отстраненных общих планах та не выражала, но сдерживала сложные эмоции, и зритель наблюдал за происходящим как бы сквозь нее. В сиквеле Суинтон Берн обретает субъектность, забирая рассказ своей истории в собственные руки. Это все еще интровертная интеллигентная девушка, в спокойном лице которой невозможно представить надрыв. Но теперь ей удается по-настоящему глубоко прожить свои чувства, руководя бесконечными инсценировками самых травматичных воспоминаний в фанерных павильонах. Актеры интересуются: разве можно было ничего не замечать? Разве возможно не взорваться, а проглотить такое поведение партнера? Это-де нереалистично. На любые претензии такого рода Джули отвечает, что она дословно это прожила в реальной жизни. Вероятно, Джоанна (Хогг) ответила бы так же.

Клише гласит, что женщины истеричны и открыто эмоциональны, а режиссерка Хогг доказывает прямо противоположное. «Сувенир» оказывается на порядок более сухим, чем другие знаменитые автобиографии: от фантасмагорических «Восьми с половиной» Феллини до поэтического «Зеркала» Тарковского. И в этой абсолютной здравости взгляда Хогг обнаруживается подлинная болезненность: она режет короткие сценки неловких диалогов с уверенностью опытного хирурга, обрамляет их орнаментом из могильных цветов. Это резко и быстро, но кровь все равно хлещет; если бы не наркоз в виде ностальгического пленочного зерна, было бы невыносимо больно. Впрочем, в отдельные моменты и зерно пропадает: Хогг чередует 16-миллиметровую и 35-миллиметровую пленки по не вполне очевидным, одной ей до конца понятным законам.

Не все так страшно, ведь в фильме присутствует и юмор — легкая сатира на средний класс и арт-сообщество. Будь то невыносимо претенциозный режиссер в исполнении Ричарда Айоади — старший товарищ героини, занятый постановкой мюзикла; или чванливая, но такая родная мать, сыгранная Тильдой Суинтон: в одной из сцен Джули делает первый шаг по возвращению долга за обучение — реакция мамы бесценна. Точность отсылок и типажей, пожалуй, несколько сужает размер аудитории, которой сам сеттинг (съемки, вечеринки, учеба) покажется забавным. Но зато для людей из интеллигентного круга Хогг покажет целую россыпь эпизодов, дарящих болезненную радость узнавания.

© A24

Чтобы оставаться мелодрамой, «Сувениру: Часть 2» вовсе не обязательно вводить нового яркого мужчину, представляющего романтический интерес. В этом фильме на пути героини возникают два молодых человека-загляденья — они оба объектифицированы, но для фильма, представляющего женский взгляд, это нормально. С первым — Чарли Хитоном, заменившим Роберта Паттинсона (последний предпочел сняться в «Бэтмене»), — Джули проводит лишь одну ночь с ароматом крови; второй — Джо «Билли Линн» Элвин — неожиданно оказывается геем. Мужчины, появляющиеся в этой истории, — лишь ступеньки для воспитания чувств героини, но это не современное феминистское новаторство, а традиция жанра, известная еще по романам Джейн Остин.

Финальную версию многострадального фильма, который, по сюжету, ставит Суинтон-Бирн с Арианой Лабед в главной роли, нам так и не покажут. Вместо этого героиня отправится в мир грез прямо на премьерном показе и начнет воображать совершенно новую версию трагических событий, где она сама и герой Тома Берка блуждают среди нарочито условных театральных декораций. Может показаться странным, что в конце концов Джоанна Хогг отказывается от фирменной объективности в пользу сюрреализма воспоминаний а-ля «Весь этот джаз». Но на самом деле это красивый и по-своему логичный жест: как ни старайся, кино — это все равно иллюзия, имитация, где реальны лишь сами чувства, а не воспроизведенные обстоятельства. Об этой правде искусства Хогг напоминает и помощью финального жестокого твиста, когда во время максимального погружения в пространство сцены зритель обнаруживает, что всего лишь подглядывает из‑за кулис на депрессивно малоосвещенный павильон, заполненный уставшими техническими работниками. Это уже не «Сувенир: Часть 2», а первые секунды некой третьей части «Сувенира», где Джоанна Хогг занимается творческим самоанализом на новом уровне сокрушительного метаотстранения.

Воспоминания о прошлом могут быть сладки, однако оставаться жить среди них значит заключить себя в тюрьму, наполненную призраками. Неслучайным выглядит и тот факт, что следующая высокоожидаемая картина Джоанны Хогг, «Вечная дочь», будет рассказывать уже о буквальных призраках в готическом особняке, где живут героиня и ее мать.

9 / 10
Оценка
Никиты Лаврецкого
Подробнее на «Афише»
Подробности по теме
Пять недолюбленных работ студии A24, которые пора посмотреть
Пять недолюбленных работ студии A24, которые пора посмотреть