На телеканале ТНТ и стриминговой платформе Premier завершился показ триллера под говорящим названием «Игра на выживание». Рассказываем почему, несмотря на банальность заявки, это неожиданная удача для отечественного жанрового кинематографа.

На съемки экстремального реалити-шоу в сибирской тайге собирается целый срез российского общества — от матери троих детей и мента-лопуха до знаменитостей Алексея Чадова и Александры Бортич (те играют сами себя). Среди более загадочных участников быстро выделяются прирожденный лидер Коля (Владимир Веревочкин) и темная лошадка Вика (Линда Лапиньш), а тем временем Игорь Верник смачно отыгрывает злодейские интонации в качестве ведущего. Вскоре все пионерские страшилки, которые герои в шутку травили среди грозно-величественных локаций, окажутся правдой, но едва ли сам факт того, что съемки реалити-шоу под неоригинальным названием «Выживший» пошли не так, удивит зрителя. Неожиданная новость состоит в том, насколько не так они пошли: стартуя с бытового насилия и оправданной жестокости, сериал «Игра на выживание» умудряется повышать ставки, расширять масштаб действия и бить рекорды по лихости клиффхэнгеров в каждой из 12 серий своего первого сезона.

Весь секрет в том, что российский сериал ТНТ по духу и сути — абсолютно азиатское кино. Азиатское жанровое кино, если быть совсем точным. Это гонконгские боевики, которые в 1990-е были в лидерах видеопроката; японский экстрим, который в нулевые настойчиво рекламировал Тарантино; корейская эклектика, в 2010-х доминировавшая на кинофестивалях. Как и в вышеперечисленных примерах, режиссер Карен Оганесян не просто поверхностно заимствует лучшие коммерческие наработки Голливуда, а остроумно их ремикширует, смело доводит до предельной концентрации и неожиданным образом комбинирует жанры. За сурвайвал-триллером здесь следует фолк-хоррор; за научной фантастикой — заговорщицкий детектив; в целом — никаких тормозов и комплексов.

Как и в хорошем азиатском кино, во главе угла стоит бесстыдная эксплуатация национального колорита: среди стремительно сменяющих друг друга злодеев попадаются и синюшные урки, и староверы-каннибалы, и разработчики секретного биооружия, и простые менты-садисты.

Главное достижение «Игры на выживание» состоит в том, что выходы на территорию всех этих жанров авторам удались действительно компетентными. Если в кадре случаются драки, то они брутальные и реалистичные; если погони — то длинные и напряженные; если пытки — то не слабее, чем в «Пиле». Загадки грамотно разбросаны, интрига терпеливо выстраивается по кирпичикам — сериал хватает мертвой хваткой где‑то на второй серии и не отпускает вовсе (главный вопрос, который задают себе герои и зрители: насколько реально либо постановочно все происходящее по сценарию «Игры»?) Как и в азиатском кино, эта жанровая компетентность вкупе с общей свободой от оков хорошего вкуса и здравого смысла означает, что в плане динамики и непредсказуемости Голливуд здесь, в общем-то, был посрамлен. Как это удалось режиссеру Оганесяну, ранее ставившему много мелодрам, комедий да пару детективов, но ничего по-настоящему саспенсового, — вопрос открытый. Но ведь и все лучшие азиатские режиссеры — мастера лихо чередовать жанры и преуспевать в каждом из них.

Имеет азиатская лихость и обратную сторону. Если во время жанрового серфинга остановиться и приглядеться, то станет заметно, что актерские перформансы здесь по большей части — карикатуры (впрочем, Вернику это сильно к лицу); что персонажная драма проходит в диапазоне от назойливой до комичной (сыгравший бойца ММА Михаил Кремер говорит, что серьезно опасался гомофобной реакции на роль, но ему можно передать, что его жертва была в общем-то напрасна). Следить за приключениями героев интересно, а вот сопереживать им как живым, соболезновать, а не просто удивляться смертям — задача невыполнимая. С другой стороны, едва ли жанровое кино обязано ставить себе столь высокие цели; да и закрыть глаза на эти недостатки, когда твое воображение поглощено динамичным и напряженным действом, оказывается проще простого.

«Игра на выживание» — редкий пример отечественного произведения, которое отчетливо осознает и уверенно занимает собственную поп-культурную нишу. В отличие от многих ближайших конкурентов, в сухом остатке оно не претендует ни на политическое высказывание, ни на социальный портрет; речь вовсе не идет о том, чтобы говорить новое слово в какой бы то ни было области. У создателей одна работа — завлечь, увлечь да развлечь. Выполнили ли они ее с успехом? Еще с каким — ведь если после наглого задела на второй сезон искренне захотелось, чтобы появилась кнопка переключения на следующую серию, все остальные критерии жанрового успеха попросту меркнут.

Сериал «Игра на выживание» продлен на 2-й сезон.

6 / 10
Оценка
Никиты Лаврецкого
Подробности по теме
«Я — злобный оптимист»: Саша Бортич о сериале «Игра на выживание», режиссерах и Беларуси
«Я — злобный оптимист»: Саша Бортич о сериале «Игра на выживание», режиссерах и Беларуси