В российских кинотеатрах можно увидеть камерную фантастику «Мой создатель» (в оригинале «Archive»), которую снял дебютант Гэвин Ротери, работавший, в частности, над дизайном фильма «Луна 2112». По сюжету механик пытается загрузить сознание жены в андроида. Робота и главную женскую роль исполнила Стейси Мартин («Нимфоманка»). Мы с ней поговорили.

— За вашим выбором проектов очень интересно следить. Как вы решаете, в чем сниматься?

— Думаю, первый аргумент всегда — режиссер. Для меня важно не только работать с интересным сюжетом или продуманным сценарием. Для меня важно работать с человеком, у которого есть видение. Потому что любой сценарий можно интерпретировать по-разному. Представьте себе, как один и тот же сценарий, например, снимут среднестатистический современный французский режиссер и Квентин Тарантино.

Гэвин [Ротери] привлек меня тем, что он сразу точно знал, что именно хочет снять и как это будет выглядеть. Какие характеры будут у героев, почему они делают то, что они делают. А я еще впервые снималась в научно-фантастическом фильме. Это все для меня было очень в новинку. Я хотела погрузиться в этот мир и задавала массу вопросов. У Гэвина были на них ответы.

— У вас есть любимые сайфай-фильмы? Вы ориентировались на какие‑то конкретные образы, продумывая роль?

— Нет, представьте себе, я почти ничего не смотрела, даже большую часть классики. Но у Гэвина ориентир был — «Солярис». Хотя его даже сложно классифицировать как научно-фантастический фильм, это просто одно из величайших произведений в истории кино. Это больше, чем жанр. Вообще, Гэвин сказал мне посмотреть два фильма — «Солярис» и «Назад в будущее». Вот такая была развилка. Два фильма про то, как герои любят кого‑то, чей образ для них так или иначе запутан во времени.

«Archive» — «Мой создатель» в российском прокате

Мне кажется, в «Archive» еще очень чувствуется искренняя любовь самого Гэвина к жанру и к технологиям. Не к технологиям будущего, а к самому феномену отношений между технологиями и человеком. Он испытывает какое‑то искреннее глубокое уважение к жанровым фильмам прошлых десятилетий. Эту любовь, пожалуй, почти буквально воплощают версии роботов J1 и J2 — прототипы андроида, над которым работает главный герой. Ранние прототипы, такие, которые больше похожи на телефонные будки.

Мне кажется, что этот фильм — настоящее признание в любви технологиям.

— Ну и о людях эти роботы тоже многое говорят. Кажется, это еще большой разговор о том, как люди вообще любят. Вы играете три стадии развития робота, в котором создатель ищет реального человека.

— Да, все три робота — одна личность на разных стадиях развития. И это правда очень странная, даже тревожная идея — совместить их в одном сюжете. Конечно, мы как люди очень сильно меняемся, вырастая. Но сохраняя общий рисунок личности, сами мы часто забываем о том, какими были.

При этом моя героиня по природе достаточно авантюрная и любопытная особа. Было очень увлекательно вникать в ее фазы развития и понимать, какие именно ее черты привели к драматическому исходу. Рассказала бы подробнее, но увы, спойлеры. В итоге — да, все строится вокруг того, о чем вы упомянули в своем вопросе. Это история про то, как именно мы любим друг друга. Про то, что любовь заставляет нас сделать с другим, для себя, для другого.

© Capella Film

— Например, про то, чем любовь отличается от обладания? В фильме много моментов, когда сложно игнорировать то, что ваша героиня во всех своих ипостасях — болезненная мужская фантазия, а не реальный человек. И этот подход, в общем, провоцирует трагедию. Как вы на это все смотрите, важен ли этот слой в сценарии?

— Мы обсуждали это. Конечно, важен. Запутывая ситуацию, главный герой ослеплен любовью. Да, он теряет интерес к первым неудачным попыткам. Да, он бежит за образом из своей головы, а не за реальной женщиной, но он не понимает, что делает именно это. Он думает, что делает все во имя любви, и значит — он прав.

Думаю, что, конечно, сейчас этот сюжет нельзя рассматривать в отрыве от поворота последних лет, который, в принципе, заставил людей гораздо внимательнее относиться к любым своим действиям и позициям относительно других гендеров.

Этот фильм как раз в очень метафорическом ключе показывает, что случается, когда человек не видит за собственной фантазией другого человека.

И чем заканчиваются действия, исток которых не лежит в заботе, в искреннем желании узнать другого.

— Скажите, а вы будущего боитесь?

— Конечно, как и любой человек моего поколения. Как мы называемся? Миллениалы, да? В общем, это довольно естественно, что да, я боюсь того, как стремительно мир вокруг меня развивается и меняется. И как на моем веку какие‑то технологии, на которые в детстве никто вокруг меня всерьез не обращал внимания, сегодня превратились в факторы, влияющие, не знаю, на политику нашего правительства.

Безусловно, искусственный интеллект, попав в руки определенных людей, приведет человечество к устрашающему итогу. Но мне хочется верить — это одна из моих заветных фантазий, — что он может принести и много добра, например облегчить и улучшить процесс обучения в школах. Что он даст какие‑то реальные возможности для помощи тем, кто в этой помощи нуждается.

Проблема в том, что для таких решений человечеству придется сделать смелый шаг, который оно сегодня очень сильно делать не любит: вложить во что‑то безвозмездно много денег. Для этого капитализму придется совершить беспрецедентно альтруистический акт. Иными словами, я не боюсь технологий, а вот того, как люди их будут использовать, — конечно, да.

© Capella Film

— Это полностью укладывается в канон жанра научной фантастики!

— Точно. Люди всегда главная проблема.

— Особенно когда они сидят в одном помещении друг с другом в лесу, как в вашем фильме. Полагаю, это полное совпадение, но у него, что называется, очень сильный карантинный вайб.

— Да! Но мы закончили фильм и уже отправили его на фестивали до того, как в мире начался карантин. Так что да, совпадение. А вы в России пойдете смотреть фильм в настоящие кинотеатры, да? Прямо как раньше?

— Да, их недавно открыли.

— Это хорошо, потому что, к счастью, есть культура пересматривать сайфай-фильмы больше одного раза, чтобы разбираться в деталях, обсуждать разные трактовки. Я очень надеюсь, что с этим фильмом так тоже случится: если люди пойдут его смотреть в кино, они увидят, как красиво он снят, как здорово построен каждый кадр. И услышат потрясающую музыку Стивена Прайса так, как она должна звучать. Я видела его в кино до локдауна, и это было очень мощное физическое впечатление. Главное в этом фильме — атмосфера.

— Я видела в вашем инстаграме, что вы за последние месяцы прочли особенно много книг. Какие из них вам помогают лучше понять сегодняшний день?

— А я всегда много читаю, не только на карантине. У меня такая работа, вы знаете, надо много ждать, много летать. Очень располагает к тому, чтобы обязательно с собой книжку иметь и параллельно проводить время в каком‑то другом интересном мире. Мне очень нравится в целом состояние, когда ты отключаешься от действительности, погружаясь в фантазии.

Но из того, что я прочла за этот период, я бы посоветовала — как же его… черт, я читаю по пять книг одновременно, мне всегда очень сложно вспомнить названия, и так за это стыдно. Вспомнила! Роман «A Bend in the River», рассказывающий историю торговца-индуса в Африке. На его примере, во-первых, я здорово поняла, в чем разница между иммигрантом и экспатом. Мне очень понравилось, как он помогает представить себе картину каких‑то завихрений цивилизации, к которым у тебя самого никогда не было возможности всерьез приглядеться. И показывает при этом ее настолько нежно, избегая любых суждений, что читатель должен сам находить внутри себя ответы на вопросы, которые он ставит.

Смотреть на Okko
Подробнее на «Афише»
Подробности по теме
Здесь отзыв Станислава Зельвенского на фильм «Мой создатель»
Здесь отзыв Станислава Зельвенского на фильм «Мой создатель»