Трагедия в Кемерове потрясла всю страну: тысячи людей выходили на акции скорби и искали способ хоть как-то помочь пострадавшим, несмотря на то, что государство пообещало поддержку каждому. В кемеровское отделение Красного Креста поступило более 80 миллионов рублей, но действительно ли это поможет нуждающимся?

Митя Алешковский
Фотограф, общественный деятель и волонтер, председатель совета благотворительного фонда «Нужна помощь» и директор информационного портала «Такие дела»

«84–86 процентов пожертвований в России — это спонтанные пожертвования. Люди видят чью-то боль, сопереживают и хотят каким-то образом помочь. К сожалению, качество подобных пожертвований оставляет желать лучшего. Люди переводят деньги, а на что — они себя не спрашивают.

Классический пример — адресная помощь, при которой собирают сумму конкретному человеку на конкретную помощь. Люди не жертвуют на решение какой-то проблемы, они жертвуют из жалости, и это влечет за собой огромное количество неприятных проблем. Во-первых, проблемы остаются нерешенными. А во-вторых, взрослые не получают такой же поддержки, как дети. Меньше помощи получают люди другой национальности, приезжие, люди, которые почему-то дискриминируются обществом, и так далее. Адресная помощь вредна для всех, кроме того конкретного человека, которому помогают. Поэтому хотелось бы от адресной переходить к системной помощи. Это когда поддерживают не лечение конкретного ребенка, а например, строительство больницы и обучение врачей, которые там будут лечить всех, кто болен такой же болезнью. Это более осознанная модель решения социальных проблем, к которой обществу нужно стремиться.

На сегодняшний день деньги пострадавшим в Кемерове не нужны. Мы постоянно находимся в контакте с коллегами оттуда, и, по моим данным, на помощь выделяются огромные средства от государства из федерального и регионального бюджета. Людям оказывают поддержку и помощь, в том числе в реабилитации. Но мне кажется, что мы не можем помочь тем, кто потерял своих детей или свою семью. Мы можем им помочь разве что с психологической реабилитацией: поддержать те организации, которые ее оказывают. Но все равно это не решит их главную проблему. Хочется надеяться, что появятся какие-то умные программы поддержки семей и детей, которые потеряли кормильца. У нас в стране есть пример — авария на Саяно-Шушенской ГЭС. Там с пострадавшими хорошо работали, никого из них не оставляли и не оставляют до сих пор без внимания. Пострадавшие там много чего получили, и это была правильная помощь. Но это не пример поддержки от органов власти, этим людям помогала компания «РусГидро». Государство никого долгосрочно поддерживать не будет. В случае с пострадавшими в Кемерове можно было бы рассчитывать на какие-то некоммерческие организации, но их сейчас нет.

Увы, люди забывают о трагедии очень быстро, и невозможно сделать так, чтобы было иначе.

Каждый раз, когда вы собираетесь куда-то перечислить деньги, хорошенько подумайте. Вы же обдуманно покупаете телефон или, например, холодильник — да что угодно. Но когда вы отправляете пожертвование, вы готовы расстаться с деньгами необдуманно, чаще всего не удостоверившись, что их получит хорошая и профессиональная организация, которая за эти деньги принесет максимальную пользу. Поэтому вам нужно самим проверить эту организацию, позвонить туда и точно понять, на что пойдут деньги. Жертвуйте осознанно. Кроме того, вы можете делать это регулярно. Такая помощь позволяет фондам планировать работу и помогать куда более эффективно и профессионально.

Увы, люди забывают о трагедии очень быстро, и невозможно сделать так, чтобы было иначе. Мы уже не помним о большом количестве трагедий, про которые говорили, что никогда не забудем. Я вас уверяю, что буквально через неделю никто не вспомнит о Кемерове и пожертвований станет меньше. Именно этим пользуются сейчас те, кто собирает деньги. В связи с этим к Красному Кресту есть серьезный вопрос: как они будут отчитываться за собранные деньги. Например, после трагедии в Крымске, когда собрали почти миллиард рублей, до 2015 года сотрудники Красного Креста не могли полноценно отчитаться. Деньги при подобных трагедиях собирать, конечно, необходимо, но важно, чтобы их получала проверенная и аккредитованная компания, которая окажет эффективную помощь. Поэтому не нужно говорить, что это системная проблема во всех чрезвычайных ситуациях. Просто сейчас нет фонда, который мог бы за это взяться».

Саша Бабкина
Руководитель проекта «Добро Mail.Ru»

«О трагедии забывают довольно быстро. По моим ощущениям, основной эмоциональный поток может схлынуть через неделю, максимум две. И, конечно, это зависит от того, будут ли созданы дополнительные информационные поводы, чтобы подпитывать эмоциональность. Но в пределах двух недель все равно уже будут гораздо меньше говорить о случившемся. С одной стороны, это хорошо, потому что люди наконец начнут обдумывать то, что они пишут, не будут распространять очевидную фейковую информацию. С другой стороны, с точки зрения помощи и поддержки это минус, потому что именно сейчас, когда есть активное желание помогать, сделать хоть что-то, поддержать пострадавших, люди готовы давать пожертвования вообще не глядя: неважно куда, просто дайте мне точку, куда я отправлю столько, сколько мне не жалко. Сложность в том, что нет никакой информации, что кому-то в Кемерове нужна помощь деньгами. По данным службы крови, нет необходимости даже в донорской крови. Поэтому сейчас может сделать что-то только специалист-психолог. Нам всем просто нужно обнять своих близких, любить их и делать хорошо свою работу, потому что от качественной работы каждого из нас в конечном итоге зависит то, как мы живем. Если мы косячим каждый на своем рабочем месте, есть вероятность, что где-то что-то взорвется. Даже если мы занимаемся не производством и не чем-то опасным.

Человек говорит: «Я хочу помочь! Куда?» И ты ему отвечаешь: «Никуда». Человек сразу отвечает: «Как это никуда? Вы что? Я вот тут видел, собирают! И вот тут собирают, еще в этом месте собирают. А вы что?» И ты оказываешься виноват в том, что просишь человека думать головой. Сборы, которые организованы сейчас, к сожалению, достаточно сильно поддержаны и медиа, и некоторыми брендами. А ведь с ними есть проблема: нельзя собирать деньги непонятно на что, просто впрок. Более того, сейчас начинают собирать деньги некоммерческие организации, которые недостаточно хорошо разбираются в этом вопросе и недостаточно прозрачно отчитываются. Также это начинают делать уже государственные структуры, почему-то открывают счета, хотя они не являются некоммерческими организациями в таком вот понимании слова. Начинают собирать религиозные организации. Это просто очень плохо. Но, к сожалению, обычному человеку история про наличие или отсутствие отчетности неинтересна. Для него с терапевтической, психологической точки зрения важно сделать хоть что-то, что является добром в широком понимании этого слова. Что с этим подходом делать, непонятно.

Сборы, которые организованы сейчас, к сожалению, достаточно сильно поддержаны и медиа, и некоторыми брендами. А ведь с ними есть проблема: нельзя собирать деньги непонятно на что, просто впрок.

Мне кажется, что все-таки такие трагедии стимулируют людей хотя бы задумываться о том, что кому-то нужна помощь. В общем и целом, к огромному сожалению, такие события играют в каком-то смысле положительную роль. При этом большинство людей все-таки хотят поддерживать именно тех, кто пострадал сейчас. И в основном именно деньгами. Мы со своей стороны выпускали достаточно подробный пост о том, почему сейчас не собираем деньги на Кемерово. Писали, что мы на связи с кемеровскими благотворительными организациями, и если помощь потребуется, мы будем собирать на это деньги. Мы предлагали поддержать любую другую благотворительную организацию, если хочется помочь прямо сейчас. Например, нашего давнего партнера — кемеровский благотворительный фонд «Детское сердце», который помогает детям с заболеваниями сердца. Благодаря им врачи ездят по Кузбассу, по Кемеровской области и обследуют маленьких детей в разных крошечных населенных пунктах, где нет оборудования, чтобы на раннем этапе выявлять заболевания сердца. Этот проект безумно важен. Это тоже кемеровские дети, которым сейчас нужна помощь. Но я не могу сказать, что этот посыл потрясающе сработал с точки зрения фандрайзинга. То есть люди все-таки хотят адресно оказать помощь Кемерову и желательно немедленно.

Чтобы помочь в долгосрочной перспективе, можно подписаться на группы проекта «Добро Mail.ru» в соцсетях или на те издания, которые пишут о благотворительности: «Такие дела», «Агентство социальной информации» или «Милосердие.ru». Когда сбор для Кемерово появится, о нем обязательно там сообщат.

Чтобы помочь кому-нибудь, можно подписаться на регулярное пожертвование честному благотворительному фонду. Только в нашем проекте можно найти почти сто пятьдесят проверенных организаций. Еще можно стать донором крови. А можно просто рассказывать о благотворительности. Те, кто вовлечен в эту тему, думают, что все знают и про благотворительные фонды, и про помощь. Но это не так. При этом важно даже просто быть внимательнее друг к другу. Это серьезно улучшит общество, в котором мы живем. Не пройти мимо — это уже очень крутой шаг и помощь. Важно, чтобы мы не только в катастрофических ситуациях собирались вместе, но и в обычные дни думали друг о друге.

Начните с чего-то совсем маленького, не думайте, что нужно перечислять миллионы. Настоящий благотворитель — тот, кто сделал эту тему маленькой частью своей жизни. Причем приятной частью. На самом деле, приятно участвовать в благотворительности — это большая отдушина для многих людей. Если вы будете делать это понемножечку каждый месяц, это будет прекрасно. Вы увидите невероятную отдачу, когда получите информацию о том, что благодаря усилиям многих людей вы вместе кому-то помогли. Это очень круто».

Также «Афиша Daily» решила узнать у самого Красного Креста, как он планирует распоряжаться собранными средствами.

Раиса Лукутцова
Председатель общероссийской общественной организации «Российский Красный Крест»

«На сегодняшний день в кемеровское региональное отделение «Российского Красного Креста» пожертвовали восемьдесят один миллион рублей. Думаю, что деньги продолжат поступать, потому что с нами связываются различные организации и частные лица, которые реагируют на такую страшную беду и готовы выделить определенную сумму для оказания помощи пострадавшим.

Действия нашего регионального отделения будут следующими: сейчас оцениваем потребности пострадавших, после этого составим все списки людей с перечислением всех их нужд. После составим программу оказания помощи. Я полагаю, что в этой программе будет несколько направлений. Прежде всего — адресная помощь, конкретным людям и семьям. Второе направление — психолого-социальная помощь. Речь о реабилитации, не только медицинской, но и психологической. А кому-то, может, будет нужна материальная помощь. Но сейчас это просто наброски, потому что о программе мы можем говорить окончательно, когда она будет утверждена решением президиума кемеровского регионального отделения и решением президиума «Российского Красного Креста». Мы обязательно встретимся с органами власти в Кемерове, чтобы обсудить потребности пострадавшего населения.

Эта программа помощи от кемеровского отделения будет долгосрочной. Мы не говорим, что эта сумма в восемьдесят один миллион будет израсходована мгновенно. Поэтому, если у людей есть желание перечислить какую-то сумму для оказания помощи пострадавшим, то, наверное, не надо это откладывать на потом. А мы в свою очередь на сайте кемеровского регионального отделения опубликуем информацию о тех денежных средствах, которые поступают на расчетные счета. Никто не говорит о том, что людям сейчас помогут, а потом о них забудут. Пример — Беслан, после трагедии там «Российский Красный Крест» на протяжении 12 лет помогал всем, кто тогда оказался в тяжелейшей жизненной ситуации. Потому что чужой беды не бывает, и, наверное, сейчас события в Кемерове еще раз объединили наших людей. Мы понимаем, как важно подставить плечо — морально и материально поддержать тех, кому сейчас очень горько и тяжело».