Это история архитектора Оксаны Иващенко, которая потеряла беременность и решилась об этом рассказать — несмотря на то, что такие вещи в России обсуждать не принято. По просьбе Афиши Daily врачи объяснили, почему это случается, а перинатальный психолог рассказала о том, как говорить о таких потерях.

Мы из тех пар, которые планируют беременность заранее: постепенно избавились от вредных привычек, обследовались. Мы готовились. Все получилось где-то через полгода, что для нашего возраста и образа жизни мне кажется нормальным.

Беременность продлилась семь-восемь недель. Когда я пришла на очередное УЗИ, на котором надо было услышать сердцебиение, его не оказалось. Мужчина-узист сказал прохладно: «Нет сердцебиения. Замершая. Это надо прекращать: утром, натощак, приходите по такому-то адресу». И все. Иностранцы называют это silent miscarriage — «тихий выкидыш». Нельзя сказать, что я потеряла ребенка, что у меня был ребенок и вот он умер. Нет. У меня не было ребенка. У меня была беременность и, как позже выяснилось, эмбрион мужского пола. У него было сильное хромосомное нарушение, и он был нежизнеспособен.

Двадцать процентов женщин переживают замершую беременность в любой стране мира. С возрастом женщины этот процент увеличивается

Не важно, был ли ты подготовлен. Есть вещи, которые сильнее нас, например, наш мозг, наполненный гормонами. Это самовключающийся механизм самки, сильнее которого мало что существует, и его сложно выключить или поставить на паузу.

Когда я смогла говорить, я спросила узиста: «А какая статистика?» «Двадцать процентов». Я об этом ничего не знала. Двадцать процентов женщин переживают замершую беременность в любой стране мира. С возрастом женщины этот процент увеличивается. Мой первый вопрос был: «А почему я об этом ничего не знаю?» Почему об этом не говорят мамы, сестры, подруги, коллеги? Если это 20%, значит, как минимум у 10 из 50 женщин, с которыми я близко общаюсь, было то же самое. Он мне ответил: «Об этом вообще никто не говорит».

Так не принято

Беременность и деторождение в России окутаны предрассудками больше других сфер медицины: считается, что нельзя фотографировать аппарат УЗИ, многие не рекомендуют стричься во время беременности, иногда тебя крестят узисты.

Только сейчас я поняла, что общество, придумавшее замалчивать беременность до 12–14 недель, прекрасно знает, что каждая пятая семья эту беременность потеряет

О своей беременности до 12–14 недель тоже не принято говорить. Это негласное правило. Когда начинаешь докапываться, почему это нужно держать в тайне, люди нехотя отвечают: «Мало ли что может произойти». Только сейчас я поняла, что общество, придумавшее замалчивать беременность до 12–14 недель, прекрасно знает, что каждая пятая семья эту беременность потеряет.

Если вдуматься, это случается едва ли не чаще, чем переломы рук и ног. Об этом нужно научиться говорить. Многие женщины не разговаривают про это, потому что испытывают стыд, чувство вины, непонимание, что произошло, как сказать своему мужчине, страх, что это повторится. Когда я смотрю на две тысячи своих фейсбук-друзей, то понимаю, что эта проблема коснулась или коснется четырех сотен моих знакомых, как мужчин, так и женщин.

Женское дело

Я хотела бы, чтобы все поняли: замершая беременность — это не история про женскую долю. Это проблема двоих. Мне кажется, что генетик или гинеколог должен не одну женщину звать в кабинет. Он должен говорить: «Ваш муж в коридоре сидит? Зовите его. Половина генов его».

Нормально и планировать ребенка вместе, и воспитывать, и потери переживать вместе. Да, женщина переживает сильнее, потому что биологически связана с плодом, но мужчина переживает наравне с женщиной, потому что оказывается абсолютно беспомощным в этой ситуации.

Когда заходишь на русскоязычные женские форумы по замершей беременности, там рушатся семьи, карьеры, иногда женщины беременеют, не говоря даже мужу, а потом переживают потерю в одиночку. Потом женщины начинают себя бесконечно винить. Через три месяца после пережитого, как мне рассказывал генетик, может начаться второй виток горя: муж с женой начинают ссориться, обвинять друг друга, доходит до разводов. Так устроена наша психика, которая все время ищет ответы.

Окончательно я поняла, что об этом надо писать и говорить, когда зашла на российский сайт, посвященный замершей беременности, где прочитала: «Мы сознательно не вспоминаем о роли мужчины во всем этом нелегком процессе, потому что все случившееся с тобой ты переживаешь и осмысливаешь наедине с собой». Параллельно у меня были открыты американский и английский сайты по этой теме, где есть брошюры для родственников и для мужа, с которых началось мое возвращение в норму. Там было сказано: «Каким бы сильным ни было ваше горе, не забывайте, что ваша семья нуждается в вас и в вашей поддержке, вашему мужу сейчас тоже очень тяжело». На американских сайтах пишут: «Как бы вам сейчас ни хотелось замкнуться в себе, пожалуйста, постарайтесь этого не делать».

Мужчины безумно тяжело это переживают и не знают, с кем поговорить. Они даже не понимают, отчего все это произошло, как об этом поговорить? Что делать дальше?

У моего мужа был постэффект. Сначала он был молодцом. Каждую секунду был со мной, помогал и поддерживал. На каждом УЗИ, на приеме у хирурга, после операции. Но через неделю и он, мощный, маскулинный мужик, поехал вниз. Я просто увидела, как он не поехал на работу, молча, не завтракая, сел в пижаме на кухне, и, когда пошла одиннадцатая серия «Шерлока», я поняла, что надо успокаиваться. Я перестала бродить как привидение по квартире, помыла голову, приготовила ужин и позвала наших близких друзей. Я очень хотела дать понять мужу, что сопереживаю ему, благодарна за стойкость и мы пойдем потихоньку дальше, прямо сейчас. Самое ведь главное — это любой из врачей скажет, — что одна, даже три подряд замершие беременности, как было у Марка Цукерберга и у его жены, — это не приговор.

Просто так получилось. Это аппарат случайных чисел, и тебе сейчас выпало такое число. Не потому, что у тебя вьющиеся волосы или тебе 34 года.

Работа с плохими новостями

Врачи первым делом говорят, что это нормальная ситуация. Но это тяжело пережить: как это? Вчера ты была беременной, а сегодня уже нет. В этот момент ты чувствуешь себя абсолютно одинокой. Тебе кажется, что такое произошло только с тобой, и тебе так будет казаться, пока ты не начнешь об этом говорить настолько искренне, чтобы другие захотели сказать: «Слушай, мы никому не говорили, но с нами было то же самое».

Многие рассказывают, что им тяжела поддержка, которую пытаются оказывать окружающие. Люди же не знают, как это делать. У нас нет этики работы с плохими новостями. Когда нам говорят: «У меня кто-то умер» или «у меня такая вот болезнь», мы часто не знаем, что ответить.

Я знаю, что мой опыт может быть полезен другим. Мы вообще могли бы многое на земле остановить и изменить, если бы могли говорить

Беременность в нашем представлении — что-то волшебное. Все такие классные, в фейсбуке так все здорово, все рожают своих замечательных детенышей. Не принято даже намекать, что иногда не все так радужно. И ты живешь в этом волшебном мире, а потом лежишь на УЗИ и тебе говорят: «Сердце остановилось». И думаешь: «Как это? Ведь у всех все так классно». Мы ведь только красивое выставляем на обозрение, а проблемы оставляем себе.

Беременность — это не только прекрасное время. Это наисложнейший процесс в организме, сравнимый с формированием Вселенной. Если бы мы осознавали это, риск становился бы более понятным. Я знаю, что мой опыт может быть полезен другим. Мы вообще могли бы многое на земле остановить и изменить, если бы могли говорить. Видимо, только наше поколение сможет рассказать об этом своим дочерям.

Алла Политова
Профессор кафедры женских болезней и репродуктивного здоровья Национального медико-хирургического центра им. Н.И.Пирогова

Причин замершей беременности может быть несколько: генетические и хромосомные аномалии эмбриона, нарушение анатомии половых органов, хронические инфекционные заболевания органов малого таза матери, патологические состояния эндометрия, нарушения свертывающей системы крови. В некоторых случаях установить причину замершей беременности не удается, предположить врач может, но объективные данные выявить невозможно. Спорт, путешествия, секс, работа не являются причинами замершей беременности. Частота невынашивания, по данным ВОЗ, — 15–20% в зависимости от возраста матери. В России невынашивание беременности наблюдается в 10–25% случаях всех желанных беременностей, и это число растет.

Поэтому при подготовке к беременности обязательно лечение хронических болезней, оценка состояния вагинального микробиоценоза, избавление от зависимостей, прием фолиевой кислоты за два-четыре месяца до зачатия. Реабилитация женщин с замершей беременностью включает противовоспалительную терапию и по необходимости коррекцию иммунных нарушений, коррекцию микробиоценоза влагалища и гормональную терапию.

Необходимо понимать, что даже после нескольких невынашиваний подряд у женщины есть все шансы на рождение здорового ребенка. После невынашивания, спустя несколько месяцев восстановления физического и психоэмоционального состояния, если нет других противопоказаний, пара может снова планировать беременность.

Елена Окунева
Врач-генетик медико-генетического центра Genotek

К сожалению, это может случиться с каждой женщиной независимо от возраста, этнической принадлежности на любом сроке беременности. Даже самые высокие диагностические технологии не всегда позволят найти причину замершей беременности: более чем в 50% случаев причина остается не выясненной.

Наиболее высокий риск — во время первого триместра. Наибольшее значение в первом триместре имеют генетические факторы и хромосомные перестройки у эмбриона. Одной из причин неразвивающейся беременности является внутриутробная инфекция, поэтому обследование на инфекции является обязательным для всех беременных и планирующих беременность женщин.

Спонтанные генные аномалии, аутоиммунные болезни и другие иммунологические нарушения также могут стать причиной гибели плода до 12 недель беременности. Одна из причин прерывания беременности, на которую мало обращают внимание, — аномальная форма матки. Курение, наркотики, алкоголь, медикаменты могут приводить к нарушению нормального развития эмбриона и плода, формированию пороков.

По данным Американского общества акушеров-гинекологов, наиболее достоверно доказана связь ранней потери беременности со старшим и поздним репродуктивным возрастом матери и с большим числом предыдущих выкидышей.

Татьяна Варзаева
перинатальный психолог

Потеря беременности на любом сроке может быть очень травматична. Однако женщины (и другие члены семьи, которым нужна поддержка) часто даже не знают, что такая помощь в принципе может быть оказана. Иногда к психологам не обращаются из страха, что они не смогут все правильно понять, а говорить (а значит заново переживать) о потере придется, а это очень больно.

Часто благожелательные близкие, утешая женщину, недооценивают величину ее потери, не считают необходимым прожить это горе так, как переживалась бы потеря, например, родителя. Иногда и вообще общаются с женщиной, как будто ничего не произошло: «Ну ты молодая, родишь еще». А ведь это обесценивание именно этого ребенка, именно этой потерянной беременности. И слышать это бывает очень обидно. Теряя беременность, женщина теряет не только ребенка. Теряется образ себя как матери, мечты о будущем, светлые надежды. И если утраты физические обществом признаются, то утраты нематериальные — нет. И это еще больше травмирует.

В случае травмы после замершей беременности я бы рекомендовала искать перинатального психолога или психолога, умеющего работать с травмами и потерями. Работа будет направлена на переживание утраты, бережное сопровождение прохождения всех стадий горевания: от отрицания до полного восстановления. Очень помогают встречи групп поддержки.

Иногда в ответ на вопрос, как справлялись с утратой слышу: с головой ушли в работу. Такой подход — это про бегство от горя, которое оказалось слишком сильным, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Хорошей поддержкой будет все, что помогает пережить утрату, а не сделать вид, что ее не было. Важно, чтобы рядом оказался кто-то, кто скажет: «Ты не виновата. Ты не одна. Я с тобой».