Мы поговорили с профессиональным медиатором, который помогает подросткам с девиантным поведением. Ее задача — сделать так, чтобы в непростых условиях дети самостоятельно могли разрешить конфликтную ситуацию.

С января по март 2022 года в России зафиксировано 482,5 тысячи преступлений, которые совершили дети или подростки от 11 до 18 лет. Однако прежде, чем отправиться в колонию, у них есть шанс на исправление в специальных учебно-воспитательных учреждениях. И важнейшую роль в спецучреждении играет медиатор, который обучает подростков и педагогов медиации споров.

Марина Быкова

Начальник отдела медиации ФГБУ «Центр защиты прав и интересов детей», профессиональный тренер-медиатор, член Коллегии медиаторов Великобритании.

Я живу в Москве, мне 55 лет. Я работала учителем в школе, но примерно 15 лет назад решила сменить профессию. Я пошла учиться медиации в московскую некоммерческую организацию «Научно-методический центр медиации и права». На тот момент я ничего не знала об этой сфере деятельности, но начала изучать, и мне захотелось стать специалистом в области разрешения споров. У нас были очень хорошие преподаватели из Германии и обширный интересный курс.

Специалист-медиатор не дает советов и не принимает за человека никаких решений. Он дает возможность конфликтующим сторонам самим найти способ разрешения конфликта. Это принципиальное отличие медиации от других способов разрешения споров.

В нашем обществе слишком много оценочности. Все начинается еще в детстве, когда образовательная система ставит отметки, а люди комментируют действия друг друга словами вроде «ты не прав». Мне захотелось попробовать себя в той сфере, где не нужно никому ставить оценки, а нужно просто дать людям возможность услышать друг друга и понять, а дальше они сами справятся. Я решила, что медиация нравится мне больше, чем работа в образовательной системе.

Как работает система СУВУ для подростков с девиантным поведением

СУВУ (Специальное учебно-воспитательное учреждение для детей и подростков с девиантным поведением. — Прим. ред.) бывают закрытого и открытого типа. В учреждение открытого типа ребенок попадает, если родители не справляются со своими обязанностями. У ребенка в учреждениях отрытого типа есть ограничения, но его образ жизни за стенами не контролируется. Закрытое учреждение создано для детей, которые нарушили закон и направляются туда по приговору суда. Чем это хорошо для ребенка? Он попадает не в колонию, а в образовательную организацию и если он будет там находиться до окончания школы, то его аттестат ничем не будет отличаться от обычного школьного.

Жизнь в закрытом СУВУ не отличается от жизни в интернате. Но помимо общих школьных предметов, воспитанники получают профессию. Детей обучают швейному делу, садоводству, они могут выбрать профессии каменщика, или слесаря. В СУВУ есть мастерские и преподаватели. Это помогает выпускникам найти себе работу после возвращения домой. Поэтому, кстати, СУВУ еще называют училищем.

В СУВУ есть средняя и старшая школа, мальчики и девочки с 11 до 18 лет обучаются раздельно. Из 17 федеральных СУВУ — только 2 для девочек и 15 для мальчиков. Сколько ребенок будет находится в этой системе, определяет суд. Все выпускники СУВУ сдают ОГЭ и ЕГЭ. Некоторые ребята даже просят продлить свое время пребывания в спецучреждении, чтобы например, сдать ЕГЭ вместе со всеми, не возвращаясь в школу.

У детей в СУВУ есть определенные ограничения и режим. У учащихся нет возможности передвигаться свободно, где они захотят, и свободно выходить за пределы территории. У каждой группы есть учителя, классные руководители, специальные воспитатели, которые работают с детьми после уроков. Дети всегда находятся под контролем. Воспитатель — это наставник. Его основная роль — помочь ребенку вернуться к нормальной жизни. Ночью с детьми тоже остаются воспитатели.

В СУВУ есть комнаты, где могут жить 3–4 ребенка, а есть большие спальни, в которых может быть 20–25 человек. У каждого воспитанника есть кровать, тумбочка, место в шкафу. Телефоны запрещены, но в определенное время можно сделать звонок домой. К детям могут приехать родители, близкие.

Как медиаторы обучают разрешать конфликтные ситуации

Мы работаем в СУВУ с 2015 года. На сегодняшний день во всех 17 федеральных СУВУ созданы службы медиации. Когда я говорю «мы» — я имею в виду нашу команду медиаторов. Я ведь не одна веду поддерживающие мероприятия по медиации в СУВУ, сейчас в нашем отделе четыре специалиста-аналитика. Мы связываемся с координатором, или он может позвонить нам, проконсультироваться, особенно если это конфликт ребенка и взрослого. Это наиболее сложный тип конфликтов.

Приведу пример нашей работы по обучению разрешать споры. Мы придумываем ситуацию и обсуждаем с ребятами — как правильно разрешить конфликт. Например: учитель на уроке спросил ребенка, тот ему грубо ответил, учитель сделал ему замечание в строгой форме, ученик перешел на ненормативную лексику и выскочил из класса.

Ребятам нужно было найти вариант разрешения конфликтной ситуации: например, они посчитали правильным, чтобы учитель предложил ребенку личную беседу. В процессе каждый из детей проговаривал, что чувствует по поводу этой ситуации и почему она важна лично для него. Дети также предложили привлечь нейтрального посредника, например, медиатора или психолога, который помог бы разрешить конфликт.
Дети часто говорят, что им важно быть выслушанными взрослыми людьми. Даже если человек делает ошибку, у нас никогда нет разговора о том, что это ошибка. Каждая точка зрения имеет право на существование, и часто нет необходимости давать ей какую‑то оценку.

Как завершаются конфликты при помощи медиации

В спецучреждениях между детьми возникают самые разные конфликты. Подростки могут переходить на ненормативную лексику, вести себя агрессивно. В СУВУ попадают дети, в жизни которых произошло страшное событие. Их не поддержала семья, у них не было значимого человека. Одна история особенно сильно меня затронула, она произошла между двумя девочками-старшеклассницами. В СУВУ есть отряды, в каждом отряде есть капитан, вроде старосты класса. В одном из отрядов между девочкой-капитаном, назовем ее Лизой, и другой девочкой, Катей, произошел конфликт, который длился около года. Кате было сложно подчиняться, поэтому между ними всегда происходили стычки: начинались ссоры с криками, оскорблениями. Воспитатели обратились к нам за помощью.

Мы провели конфиденциальную беседу с обеими девочками. Это значит, что все сказанное не передавалось ни воспитателям, ни педагогам. Единственное, что мы сделали по договоренности с девочками, — рассказали о принятых ими решениях.
Мы попросили Лизу и Катю рассказать о произошедшем. Важно было услышать, как каждая из них видит ситуацию, и определить, какие конкретно темы их особенно волнуют. Каждая из них сказала, что важна поддержка, доверие и уважение. Мы обсудили то, как бы они хотели разрешить конфликт. И самое интересное — они не противоречили друг другу. Из разговора стало понятно, что Кате важно, чтобы замечания были вежливыми и отношение было на равных.
Лиза объяснила, что не пыталась командовать, но пыталась навести порядок. Девочки поняли друг друга и помирились.

В конце встречи Лиза повернулась к Кате и сказала: «Прости меня, пожалуйста, я не думала, что на тебя это так повлияет. Возможно, я действительно была слишком резкой». Катя тоже извинилась.

Удивительно, что они спорили год и в таком маленьком диалоге вдруг появилось то, что для них важно. Они увидели друг друга в новом свете. Поэтому необходимо создавать безопасное и доверительное пространство для разговора.

В такие моменты я как специалист вижу, что происходит с людьми, когда они договариваются. Ощущение, будто они сбрасывают тяжелые мешки и расправляют плечи. Я спросила у девочек, как они себя чувствуют, и они сказали, что им стало намного легче.

Механизм работы модератора по разрешению конфликтов

Когда меня вызывают разрешить конфликт, я всегда обозначаю те правила, которые будут действовать в процессе разрешения спора.

Я буду нейтральным человеком; все, что здесь прозвучит, останется здесь; у каждого есть возможность участвовать в разговоре либо его прекратить.

Я предлагаю сторонам относиться с уважением друг к другу и не перебивать, предлагаю искать выход вместе. Естественно, у участников остается ответственность за то, как они разрешат конфликт, а я могу только провести этот разговор. Дальше я предлагаю каждому рассказать, как он видит ситуацию. Здесь важно удержаться от комментариев, потому что я нейтральный посредник.

Затем стороны выходят на проблему, которую они увидели, и начинают ее обсуждать с точки зрения того, что им важно. После прояснения интересов я у них спрашиваю: «Как можно решить ситуацию?» Они начинают предлагать свои идеи, но с позиции общности интересов, необходимости спокойной атмосферы в коллективе, важности взаимоуважения. Именно с этой точки зрения стороны ищут компромисс.

Дети в своих конфликтах умеют находить решения. Особенно если давать им говорить и если их слушать. Иногда они могут спросить мое мнение. На их вопросы я задаю встречные вопросы, например: «Если вы так сделаете, то что будет?» В теории медиации существует «Квадрат Декарта». Это система из четырех квадратов, где размещены вопросы: «Что будет, если это произойдет?», «Что будет, если это не произойдет?», «Чего не будет, если произойдет?» и «Чего не будет, если не произойдет?». При поиске решений очень хорошо по нему пройтись. Я даю его ребятам, и они сами начинают видеть возможности разрешения конфликтных ситуаций. А я могу только задавать вопросы — уточняющие, проверяющие на реалистичность. И это целый отдельный этап — проверка решений на реалистичность.

Как дети и подростки адаптируются к нормальной жизни при помощи СУВУ

Дети по-разному попадают в криминальные истории. Кто‑то случайно: «постой здесь, покарауль, а мы скоро придем». Ну и все, дальше паровозиком все поехали. А кто‑то попадает прицельно, потому что, возможно, у него семья такая. Есть семьи, где отцы, матери и другие близкие находятся в колониях и тюрьмах. Эти девочки и мальчики из СУВУ прошли тяжелый путь по воле взрослых.

Дети учились тому, чему не надо ребенку учиться: воровать, бить, иногда даже убивать.

У них еще нет возраста уголовной ответственности, их нельзя отправить в колонию, например, в 11 лет, а нарушение закона уже есть.
Специалисты СУВУ отмечают, что если ребенок пробыл не менее трех лет в учреждении, то у него значительно повышаются шансы вернуться в нормальный мир. Это, наверное, единственная возможность кардинально изменить свою жизнь, потому что в колонии ситуация ухудшится. Все-таки, СУВУ — это образовательная система, а не ФСИН (Федеральная служба исполнения наказаний). Федеральные спецучреждения более оснащенные и лучше организованы, но есть и хорошие региональные, например в Пермском крае, Свердловской, Московской областях.

Бывает и так, что исправления не происходит. Ребенок возвращается домой, а там старая компания, старые связи, слабая родительская поддержка. Второй раз в СУВУ тоже можно попасть. Бывает, что дети из одной семьи попадают в СУВУ.
Чаще происходит восстановление ребенка. Девочки с вероятностью 90% меняются в лучшую сторону.

Медиация дает возможность людям услышать друг друга

Я люблю учиться. Эта работа, благодаря которой я постоянно учусь и учу людей просто разговаривать друг с другом. Иногда личное мнение настолько важно для человека, что он не может уступить. Но если разобраться, то становится очевидно, что не надо делать никаких шагов назад, просто важно услышать то, что говорит собеседник. И только в диалоге появляются новые горизонты и возможности.