Пожилым людям часто сложно свыкнуться с переменами в современной жизни и адаптироваться к ним в одиночестве. Но есть люди, которые становятся их сиделками или компаньонами. В рамках проекта «Эволюция добра» мы поговорили с ними о том, почему они этим занимаются и что им дает общение со старшим поколением.

Светлана Максимец, сиделка

35 лет, Рязань

У меня три высших образования, но в 22 года я осталась одна с младенцем на руках, и нужно было выживать. Так я стала сиделкой. Мои клиенты — одинокие еврейские старики Рязани, сплошь инженеры, врачи, учителя. Утром я преподаю в медицинском колледже философию, историю и обществоведение, а потом иду к подопечным. Многие из них лежачие, всем глубоко за 80 лет. Я ухаживаю за ними, лечу, кормлю, переодеваю, перестилаю — и черпаю для себя многое. Инна Иосифовна Сорокина, за которой я ухаживаю последние пять лет, — учительница русского языка и литературы. Раньше она вела передачи на рязанском телевидении, и, когда у нее случаются просветления в Альцгеймере, к ней можно водить студентов на лекции!

Теперь в педагогике все инновационное, мультимедийное и дистанционное, но то, чему я учусь у этих людей, не зависит от эпохи — это достоинство и любовь к профессии. Медик Изабелла Танхельсон, например, в свои 93 каждый год покупает обновленные издания медицинских энциклопедий. А Аделаида Львовна Зорницкая говорила мне: «Светочка, неважно, кто перед тобой — пятилетний ребенок или старик, вы все равно должны обращаться к нему на вы». Теперь я разговариваю со своими студентами только так.

Люди, с которыми я работаю, — как дети. В том, как им важны объятия, прикосновения, как искренне спрашивают про мои дела — чтобы придумать, чем помочь, а не тут же забыть. Как не умеют юлить, врать. В том, как они доверчивы и как им важно кому‑то довериться! Я знаю, где лежат их «бриллианты», ключи и завещания, всю их прошлую и настоящую жизнь, мы обмениваемся книгами и печалями. Я беру у них то, что меняет мою жизнь. «Света, нужно просто жить и радоваться каждому дню», — говорят они, видя мою усталость. — А детей нужно только любить и очень баловать, все остальное неважно». Утешают, когда я рассказываю, как опять набедокурил сын. На этой работе я стала добрее и отзывчивее, хотя и не знаю, хорошо это или плохо в наше время.

Я стала сиделкой от безысходности. Думая о том, как выжить, ничего не умея. Переворачивала лежачих, выдергивая из‑под них мокрые простыни, спешила все успеть. Но мои подопечные научили меня другому — вниманию к деталям и к главному. Сейчас я прошла курсы и стала квалифицированной сиделкой. А еще я научилась верить в людей. Знаю, что никто, кроме меня, не справится с уходом за Инной Иосифовной, которая перестала узнавать сыновей и считает меня генералом КГБ. «Света, как вам удается уговорить ее переодеться? Без вас мы бы пропали», — говорят ее сыновья, которым уже за 60 лет.

За эти годы я поняла, что не хочу стареть одна. А если так выйдет, то хочу, чтобы за мной ухаживал такой человек, как я сама.
Владислав Морозов, интеллектуальный патрон

25 лет, Рязань

Задача научить пожилых людей пользоваться гаджетами стала вызовом: мне нужно было адаптироваться к тому, что «класс» старше меня в несколько раз, а ученикам — преодолеть страх перед тем, что я буду учить их тому, что принадлежит, казалось бы, поколению их внуков. Я сразу дал понять, что не буду гнать, торопить и требовать. Ведь как мы зачастую [общаемся] с пожилыми людьми? Говорим: «Давай-давай, быстрее!» А они так не могут, зато вникают и очень внимательно все впитывают. Всегда дослушивают до конца, прежде чем задать вопрос, несмотря на обилие новых и непонятных слов: мессенджеры, соцсети, вайфай, приложение, скайп. Сначала они действительно боялись: вдруг что‑то не поймут или не то нажмут. Но в расслабленной атмосфере мы преодолели этот страх, и надо было видеть их удивленные глаза.

Как мы учим детей брать в руки ложку и не бояться, так же и я объяснял, что функции смартфона — такая же обыденность, как квитанция на квартплату. Пользоваться планшетом станет так же естественно, как чистить зубы, главное — пробовать.

Несколько бабушек освоили программу «Кошелек» — сначала стыдливо, а потом с гордостью стали расплачиваться телефоном на кассе. Оккупировали «Одноклассники» и начали постить рецепты — а одна даже нашла подругу в другом городе. А все контакты с внуками перекочевали в вайбер и вотсап. Мои ученики стали звонить родственникам в другие города по видео и наконец посмотрели на тех, кого не видели много лет.

Когда на карантине мы смогли перенести все общинные мероприятия и даже совместные прогулки в зум, это спасло и помогло пережить изоляцию: пусть в цифровом виде, но живые люди остались рядом. Это главное, что дает интеллектуальный патронаж, — преодоление одиночества и желание жить. Неважно, сколько лет моим ученикам, но у них горят глаза, когда они узнают что‑то новое. Одна из них сказала мне: «Раньше я вставала и смотрела в окно, а теперь проверяю погоду в смартфоне».

Я закончил магистратуру по журналистике, начал преподавать детям, а в 23 года пришел волонтером в еврейскую общину. Сейчас думаю над диссертацией «Формирование информационно-медийной грамотности для людей третьего возраста» — принял новый вызов от своего класса.

Юлия Князева, компаньонка

23 года, Оренбург

Когда друзья спрашивают, чем я занимаюсь, я отвечаю, что помогаю бабушкам. Им, как и родителям-юристам, непросто понять, что такое компаньон для пожилого человека и почему я это делаю. Но мне, как студентке-медику, известно: любая медсестра сначала должна наладить контакт с больным, потому что правильный настрой — это уже полдела.

Работа компаньонки как раз про то, что не вылечишь таблетками: тоску, хандру, одиночество, скуку. Мои клиенты живут одни: дети или разъехались, или их нет, гулять не выходят — боятся упасть. Не с кем поговорить, а в новостях передают одни ужасы эпидемии. Мы гуляем, чаевничаем, говорим о книгах и сериалах. Но эта работа дает эффект, которого я, как ординаторка и терапевтка, не всегда могу добиться назначениями.

Приду, например, к Людмиле Ивановне Пробер, у которой утром скакнуло давление, поболтаем пять минут, перемериваем — и все, оно в норме. До того как я стала ее навещать, Людмила Ивановна не спала, мерила шагами комнату, а сейчас мы гуляем с ней по городу, и она рассказывает его истории. Многие старики осуждают молодежь, а мы с Людмилой Ивановной говорим об «Отцах и детях», она рассказывает мне о любимом балете, заваривает чай с травками, как любил ее покойный муж. Я вижу, как она улыбается, когда я прихожу. Так сложилось, что у меня нет бабушек, но я знаю, что я для нее как внучка. Выходит, в свои 23 года я обрела бабушку.

18 ноября, в 17.00 по московскому времени, Российский еврейский конгресс проведет трехчасовой благотворительный онлайн-марафон, чтобы собрать в прямом эфире десять миллионов рублей на программы помощи пожилым людям: «Сиделки», «Компаньоны» и «Интеллектуальный патронаж». Трансляция марафона пройдет на сайте, там же уже сейчас можно внести пожертвования.

Подробности по теме
Как общаться с пожилыми родителями: 10 простых правил
Как общаться с пожилыми родителями: 10 простых правил