В мире 450 млн человек с ментальными расстройствами, у многих из них из‑за карантина обостряются симптомы и ухудшается самочувствие. Мы узнали у таких людей, как изменилось их состояние, выяснили у психиатра, чем помочь себе в трудные времена, и привели список, куда можно обратиться за бесплатной психологической онлайн-помощью.

«Рву волосы на голове»

Артему 18 лет, пять из них он страдает от смешанного тревожно-депрессивного расстройства, безуспешное лечение от которого длилось два года. Он живет вместе с мамой и бабушкой — без своей комнаты — и страдает от постоянного шума. Распорядок дня у него скудный: «Просыпаюсь, сажусь за ПК, убиваю время до вечера и ложусь спать». За период пандемии к тревоге и депрессии добавились заторможенность и нерешительность — стало трудно работать с документацией, отчетами, принимать любое решение: от выбора воды в магазине до действий в компьютерных играх. У Артема повысилась раздражительность, и приходится направлять агрессию на самого себя: «Рву волосы на голове от этой бесконечной суеты. Помогают только большие дозы транквилизаторов, благодаря им я на автоматизме занимаюсь делами».

«Читал сводки смертей и не мог остановиться»

Юрию 38 лет, у него многолетняя депрессия и ипохондрия на фоне травматического события — 10 лет назад от вирусной пневмонии умерла его родственница. Три года назад он пережил тяжелый эпизод ипохондрии: он был убежден, что болеет раком. С тех пор мужчина принимает несколько психотропных препаратов и общается с терапевтом по скайпу. У Юрия замкнутый образ жизни, и в начале самоизоляции он не чувствовал изменений, но через неделю стало хуже — возникли тревога и страх заражения. «Я заметил, что начал мыть руки супертщательно, даже когда это не особо нужно, что избегаю выходить, даже когда надо. Начал компульсивно (неконтролируемо. — Прим. ред.) читать бесконечные сводки о тысячах смертей и не мог остановиться». Этот симптом удалось взять под контроль — Юрий стал читать новости только раз в день, а потом блокировать все новостные сайты. Тем не менее ему все еще страшно заразиться, заболеть, попасть в больницу и даже выйти на улицу.

«Боюсь уйти на дно»

У Арины параноидная шизофрения — она четыре раза лежала в психиатрической больнице и после третьего получила инвалидность второй группы в связи с этим диагнозом. До пандемии у нее уже случались галлюцинации и бредовые мысли, от которых помогало несколько препаратов. В первые дни режима самоизоляции все стало хуже: «Усилилась тревога, казалось, что кто‑то хочет причинить мне вред, полезли дурные мысли, меня будто ругали, говорили «тварь» и другие оскорбительные слова. Слуховые галлюцинации были похожи на тихую музыку, которая постоянно звучит». Арине добавили антидепрессант и направили на когнитивно-поведенческую психотерапию, но страхи остались.

«Боюсь уйти на дно, попасть в психбольницу и интернат, потому что уже очень большие долги за квартиру, мне некому помочь и я в ужасе из‑за того, что не знаю, что будет дальше».

Есть и рациональная причина для боязни осложнений от вируса — вдобавок к ментальным проблемам у Арины астма средней степени тяжести (астма может быть причиной осложнений при Covid-19 — Прим.ред.)

«Будто мира вокруг нет — это лишь моя галлюцинация»

Ваде 19 лет, и последние пять лет она страдает от диссоциативного расстройства идентичности, депрессии, посттравматического стрессового расстройства. Ухудшения начались еще в марте — спустя пару дней после перехода на дистанционное обучение. Вадя должна каждый день выходить на улицу, иначе у нее появляется дереализация: «Кажется, что все предметы «слишком материальные», почти плоские — как 2D. Трогаю что‑то и кажется, что сейчас это исчезнет, как голограмма, или рассыплется, как песок. Будто мира вокруг нет — это лишь моя галлюцинация». Если Вадя все-таки выходит на улицу спустя несколько дней, у нее начинается приступ агорафобии: кружится голова, чувства и ощущения притупляются: «Ощущение, словно смотрю фильм». Режим сбился, что, как отмечает Вадя, губительно для человека, страдающего психозами. Весь день она в одном помещении с родственниками, с трудом учится и пропускает дедлайны домашних заданий. Уже несколько недель она боится заходить на страницу для дистанционной учебы, потому что там задания, сроки и долги: «Порой так невыносимо, что всю ночь в слезах и криках бегаю по комнате». Она замечает, что часто плачет или смеется невпопад, иногда на пустом месте, но одна из самых больших проблем — провалы в памяти, которые участились. «Сейчас просто могу лечь спать, а проснуться вечером, в тетрадях с заданиями — другой почерк или несколько. Записки, вещи, игрушки из шкафов не на своих местах».

Подробности по теме
«Реальность не такая страшная, как мысли»: как тревожные люди переживают трудные времена
«Реальность не такая страшная, как мысли»: как тревожные люди переживают трудные времена

«Казалось, что я заперт в квартире навечно»

У Андрея паническое расстройство, и когда начался карантин, ему резко стало хуже: возникла постоянная тревога, усиливающаяся к вечеру. Периодически ночью у него случаются панические атаки: «Сердце бьется медленно, но с большой амплитудой и неритмично, дышать трудно, ощущаю сильный страх. Кажется, что я заперт в квартире навечно — и это никогда не закончится». Эти мысли бывают очень навязчивыми и заполняют все его сознание. Апокалиптические и конспирологические теории срабатывают как триггер, и хотя Андрей старается соблюдать информационную гигиену, что‑то все равно просачивается и цепляет: «Сейчас много людей в моем окружении ждут какой‑то катастрофы. Мне это передается и вызывает тревогу и панику». Андрей живет один с котом и признается, что самое страшное в самоизоляции — это одиночество. Симптомы его расстройства усиливаются, когда не с кем поговорить, поэтому живое общение и возможность гулять очень важны. По этой причине Андрею пришлось переехать за город к родственникам: «Я решил, что это лучший вариант, нежели принимать дополнительные таблетки». По профессии Андрей инженер-проектировщик, учится на курсах по программированию: «Работать дистанционно удается, но с учебой проблемы: я отстал из‑за всех этих тревог». Чтобы улучшить свое состояние, Андрей стабилизировал режим дня, ввел в каждодневную практику гимнастику и дыхательные упражнения и старается больше общаться с близкими друзьями по видеосвязи.

«Снится, как меня заживо хоронят»

У Саши психопатоподобная шизофрения, и она сидит дома уже третий месяц. В феврале она была на строгом карантине в психиатрической больнице, в марте лечила зуб и боялась его застудить, а с апреля в ее городе ввели самоизоляцию и штрафы. Не в силах сидеть в четырех стенах, Саша иногда выходит за хлебом, соблюдая меры предосторожности, и при этом будто совершает что‑то противозаконное: «Я чувствую себя на принудительном домашнем аресте, который давит на психику, боюсь отойти дальше привычного расстояния, не могу купить необходимое, сжимаюсь при виде полиции и машин ППС». С каждым днем ее напряжение растет, а самочувствие ухудшается: «Плохо сплю, и ночами мне снится, как меня заживо хоронят на этой самоизоляции. Просыпаюсь подавленной, мимика заморожена, никаких эмоций, кроме безразличия и пустоты, но это лучше: в прошлые дни я много ревела и не могла успокоиться». У Саши участились галлюцинации, появились бредовые мысли, будто все против нее и желают ей смерти. Тревога и замкнутое пространство подталкивают к приему пищи, хотя еды мало и она ест только чай с куском хлеба. За период изоляции расстройство набрало обороты, и уже стало тяжело мыться: «Когда я всегда дома, кажется, я заросла в грязи и сил что‑то изменить нет». Оба ее лечащих врача в отпуске, один поддерживает связь через интернет и помогает менять дозировки лекарств, но схема перестает действовать. Приехать к нему на прием в мае Саша не сможет — она уверена, что карантин не снимут, а значит, клиника не будет работать. Раньше Саша писала стихи и рассказы, но теперь вся творческая деятельность заморожена и каждый день приходится откладывать дела на завтра. Саше тяжело слышать о положительных эффектах самоизоляции: «Недоумеваю, когда заявляют, что отсутствие свежего воздуха, движения и чувства свободы — это здорово. Я тяжело выдерживаю эту изоляцию. Она меня сломила окончательно».

Что делать людям с ментальными расстройствами во время самоизоляции?

Виктор Лебедев

врач-психиатр

«Коллеги ожидают массового наплыва пациентов по окончании самоизоляции»

Пациентов на приеме стало меньше, потому что врачи выписывают рецепты так, чтобы лекарств хватило на два месяца и больше. Это делается, чтобы минимизировать обращения за медицинской помощью без экстренной необходимости для безопасности пациентов. В основном мои пациенты спокойно переносят режим самоизоляции — многие из них не выходят из дома, мало с кем общаются. Для некоторых такой режим — повседневность. Речь о людях с длительным течением тяжелых психических расстройств, которые выходят в магазин раз в несколько дней, читают книги и смотрят телевизор. Внешний мир для них оказывается только картинкой за окном. Чувствуется напряжение среди коллег, некоторые ожидают массового наплыва пациентов по окончании самоизоляции. Правы они или нет — покажет время. На днях я отправил пациента с шизофренией в больницу из‑за возобновившегося слухового галлюциноза и суицидальных идей — никаких других поводов для ухудшения психического состояния, кроме постоянного нахождения дома в течение нескольких дней подряд, я не увидел. Психика многих пациентов с психотическими расстройствами — например с шизофренией — может отреагировать возобновлением галлюцинаций и бреда на то, что у здорового человека только вызовет тревогу или депрессию.

Как людям с психическими расстройствами пережить самоизоляцию и пандемию:

Не пропускать таблетки или инъекции антипсихотиков, если они вам нужны. Стабильный прием терапии существенно снижает риск ухудшения психического состояния, а это точно не сделает вам лучше в текущей ситуации.

Вам необязательно быть эффективными и успешными. Нет лучшего времени, чтобы позаботиться о себе, чем сейчас. Многие из нас устают бояться и тревожиться, а значит, чувствовать апатию и бессилие сейчас нормально, кто бы и что вам ни говорил.

В случае панических атак, состояний деперсонализации и дереализации, мыслей о самоповреждении или суициде обратитесь к врачу и не занимайтесь самолечением. Это верный признак ухудшения самочувствия. Да, вас могут отправить в больницу, но это лучше, чем если вы навредите себе.

Помните, что вы можете обратиться за помощью, если вам станет хуже. Психиатры и психотерапевты продолжили свою работу, а психологи сейчас оказывают помощь на горячих линиях. Ищите и просите поддержку, если она вам нужна. Вы не одни в эти тяжелые времена.

Где можно получить бесплатную психологическую помощь онлайн?

Горячая линия ФМИЦПН имени Сербского, консультируют психотерапевты: +7 (495) 637 70 70.

Горячая линия кризисных психологов Судебно-экспертной палаты РФ для заболевших коронавирусом, их родственников, а также тех, кто потерял работу или бизнес: +7 800 201 27 45, скайп: @f.aquamodule.

Колл-центр правительства Москвы, на горячей линии работают десять психологов, которые консультируют пожилых людей и всех, кто в карантине: +7 (495) 870 45 09.

Департамент здравоохранения Москвы (консультации проводят врачи ПКБ № 4 им. Ганнушкина): +7 (495) 150 54 45, с 9.00 до 20.00 (жителям любого города).

Московская служба психологической помощи — по номеру 051 (с городского телефона в Москве) или +7 (495) 051 (с мобильного) — круглосуточно, письменно в онлайн-чат на сайте msph.ru (для жителей любого города).

«Волонтеры в помощь детям-сиротам»: +7 800 700 88 05 (для любых семей с детьми).

Штаб правовой помощи «Агора» в WhatsApp или по телефону: +7 900 329 22 60 (линия кризисной психологической помощи).

Центр психоаналитического консультирования и психотерапии при НИУ ВШЭ.

Петербург, городской телефон доверия при ГБУЗ ГПБ 7 имени Павлова (Клиника неврозов): 323-43-43 круглосуточно.

Городской петербургский психотерапевтический центр: 246-21-80 в рабочие дни с 9.00 до 21.00

Кабинет медико социально психологической помощи в Петербурге: 246-21-79 рабочие дни с 9.00 до 19.00

Подробности по теме
«В лучшем случае сына ждет кома»: монологи людей, оставшихся без лечения из‑за пандемии
«В лучшем случае сына ждет кома»: монологи людей, оставшихся без лечения из‑за пандемии