Вынужденная самоизоляция и удаленная работа оказались не в новинку многим представителям молодого поколения, которые вели такой образ жизни и до пандемии. Авторка «Афиши Daily» Люся Штейн рассказала почему зумеры предпочитают фриланс офисным коллективам и узнала у них о том, как работа на себя повлияла на их жизнь.

«Неинтересно быть безликим винтиком крупной компании»

В 2000-е миллениалам первой волны, рожденным в начале 1980-х, вместе с культом R’n’B и гламура насаждали культ успеха — «Бизнес-молодость», секты личностного роста, бесконечные тренинги по коммуникациям, продажам и прочему доминированию. Маркерами успешности были статус топ-менеджера, соответствующий автомобиль и квартира в собственности. Посмотрите того же «Волка с Уолл-стрит» (там про 1990-е, но до нас тенденции долетают с опозданием) или в крайнем случае отечественный «Духless», чтобы освежить в памяти портрет типичного замотивированного на рост и прибыль миллениала. Он озабочен карьерой, много зарабатывает, знает все про фондовые рынки, играет на бирже. Обычно носит деловой костюм синего цвета и не выпускает из рук телефон, активно решая вопросы с партнерами по бизнесу. Тогда даже термин придумали — «яппи», в противовес хиппи с их коммунами, пацифизмом и неприятием крупных корпораций.

Новое поколение, которое называют зумерами, обесценило и превратило эти идеалы в тему для мемов. Обратная реакция пошла не в сторону хиппи: тут корпоративный труд отрицается не в пользу коммун, а напротив — в пользу индивидуализма. Работа на успешность компании утратила былую привлекательность, ведь можно вкладывать свои ресурсы не в чужую систему, способную рухнуть в момент, а в самого себя.

То есть если яппи нулевых были антихиппи, то новое поколение оказалось и антихиппи, и антияппи одновременно.

Возможно, так случилось потому, что поколение Z вошло в период экономического созревания раньше предшественников, да еще и в совершенно новых условиях. Схемы заработка стали в разы проще, главное — вовремя подхватить тренд: тиктокер получает миллионы за рекламу, а вчерашний программист становится криптомиллиардером. Неинтересно быть безликим винтиком крупной компании и «работать на результат в команде целеустремленных профессионалов» за скромный оклад (с туманной перспективой роста), когда есть альтернатива развиваться самостоятельно в любом направлении с неограниченным потенциалом.

Истории быстрых взлетов тоже влияют на сознание и приоритеты: можно рассчитывать, что все блага мира сами вдруг свалятся на голову — и это уже не наивные фантазии, а новая реальность. Если те, кто вместо вуза и станка выбирал самообразование и собственное дело, еще недавно подвергались маргинализации, то теперь такое решение воспринимается спокойно и даже встречает одобрение — конечно, пока не у каждого родителя, но дайте этим бумерам время.

Подробности по теме
Чем отличаются бумеры и миллениалы в России
Чем отличаются бумеры и миллениалы в России

Многие предпочитают фриланс или удаленную работу, чтобы вместе со своими навыками не продавать свое достоинство и личное пространство, которые обычно идут пакетом услуг офисного сотрудника. В токсичной корпоративной культуре приходится не только унижаться, но и быть признательным за такую возможность. Раньше через это унижение стремились пройти, чтобы потом унижать уже самим. Зумеру же проще перестать появляться в офисе, чем молиться на похвалу начальства. Вероятно, молодые люди стали более чувствительны к своим границам на фоне дестигматизации психотерапии, активности правозащитных и просветительских движений, или того же #MeToo: психологический комфорт для них теперь решающий фактор.

«Пусть эту работу сделает кто‑нибудь другой»

Глобальная компания Upwork опубликовала отчет за 2019 год, согласно которому 53% американцев в возрасте от 18 до 24 лет работают на фрилансе или удаленно. Для сравнения, среди поколения беби-бумеров (старше 55 лет) такие условия выбирают только 29%.

Матвей Почтарь

Оператор, режиссер монтажа, 24 года

Во время учебы в вузе я пробовал заниматься своим бизнесом, но быстро охладел. После вуза была работа 5/2 (а то и 7/0) на телеканале, там я работал несколько лет и даже был на хорошей должности, у меня была помощница и устоявшаяся команда. Однажды продюсеры поссорились, и нас всех уволили. Я был в шоке, не знал, что делать и куда идти. Постепенно, выполняя фриланс-заказы в области видео, я интуитивно освоил несколько новых профессий: съемку, монтаж, администрирование и прочее. Стал работать на проектах, и моя жизнь обрела краски. Я находил разные работы, путешествовал, сам решал, куда и когда я хочу поехать и с кем хочу работать.

Молодые понимают, что надо либо сразу начинать работать на себя, либо горбатиться за копейки в компании, где тебя однажды, возможно, что‑то ждет. Но для России такие долгосрочные планы слишком оптимистичны. Только на моей памяти за последние десять лет — а это и есть время становления моих ровесников — разорились либо ушли из страны такие мастодонты бизнеса, как Ford, Wendy’s, «Евросеть» и Mirax Group. В России есть культ личности: когда мы говорим про успешные предприятия, речь всегда идет именно о создателе — это часть культуры, оставшаяся с советских времен. Например, Тиньков или Б.Ю.Александров. История показывает, что успешными в нашей стране чаще всего становятся поодиночке. Сейчас не прячут лица даже звезды киберпреступности.

В любой компании ты отдаешь в заложники свое благополучие: никто не отпустит тебя поесть шашлык, даже если ты считаешь, что без этого у тебя начнется депрессия.

Когда ты работаешь на себя, выполняя приходящие заказы, ты всегда можешь распределить свое время и оградить себя от комментариев коллег. В каждом коллективе есть доминирующие сотрудники, и не всегда на их месте оказываешься ты, особенно если уже заявил себя как исполнитель. Получается, что офис — своего рода тюрьма, в которой отбывают сроки по разным статьям. Один сидит за бухгалтерский учет, другой уже третий год за векторную графику.

Есть такая идиома, что любая работа должна быть сделана. Часто для создания чего‑то большего нужен коллектив. Но в моем случае пусть эту работу сделает кто‑нибудь другой. А я пока отправлю монтаж заказчику, займусь спортом и поем шашлык.

Рита Ланда

Редактор, автор, 24 года

Я не могу сказать, что всегда хотела работать на удаленке. В какой‑то момент меня манила идея офиса: я была недисциплинированной, мне нужна была сильная мотивация вставать и приходить вовремя. Но однажды я заболела, попробовала работать из дома и поняла, насколько это комфортнее. Я активный человек и даже экстраверт, люблю обсуждать проекты вживую, но мне сложно работать в коллективе, потому что у меня сбивается фокус внимания, постоянно что‑то отвлекает.

Мой последний коллектив был очень токсичным: начальство постоянно срывалось на всех вокруг, и мы были в напряжении. Я поймала себя на том, что иногда не вижу текста на своем ноутбуке, потому что спиной чувствую взгляд начальницы, которая ходит из стороны в сторону и смотрит, чем мы заняты. Будто я нахожусь в школе и преподаватель наблюдает, не списываю ли я контрольную.

Мне кажется, в вертикальной иерархии создается впечатление, что ты под надзором старшего и сейчас кто‑то пойдет жаловаться твоим родителям. В целом она и ведет к снижению продуктивности. На удаленке ты можешь дистанцироваться, выбрать более легкий для себя график. Это подходит не всем, но лично мне нравится.

В последнее время мы стали задавать себе больше вопросов: почему нам в какой‑то момент неприятно, что допустимо, а что нет. Мы обсуждаем, примеряем на себя и понимаем, что для нас дискомфортно многое. Мне кажется, что через единение в медиапространстве и прикосновение к жизням друг друга мы начали чуть больше подвергать сомнению те установки, которые нам внушали родители и общество. И вместе стали решать, что с этим делать.

Валентина Синицына

Математик, преподаватель, 23 года

Последние семь лет я занимаюсь репетиторством, пишу научные статьи, участвую в конференциях. Для меня работа — это то, что дает энергию, а не забирает. Я работаю ровно столько, сколько мне хочется. Сейчас у меня 11 учеников, раньше было по 15–20, но я быстро выгорала. Теперь мои занятия стоят больше, но преподаю я меньше.

Работа пять дней в неделю — для меня ад и путь в никуда. Когда работаешь на себя, ты совершенствуешься каждый день, придумываешь новые задачи и моделируешь идеи, которые применяешь на практике. Ты сам создаешь свой целостный образ, и все знают, кто ты такой. А в компании ты лишь часть системы. Нужно прокачивать свои навыки, ведь у себя ты будешь всегда, а корпорация может разориться. Меня трижды приглашали на работу в большую компанию — аналитиком и прогнозистом, но это всегда останавливало.

«Молодые люди предпочитают уход от обещанных капитализмом благ в пользу созерцания и ощущения»

В годы Великой депрессии в США возникло явление hobo: рабочие разорившихся предприятий садились в грузовые вагоны и странствовали в поисках заработка по стране. Жизнь на колесах в суровых условиях хоть и романтично выглядит в кино, но ничего хорошего для самих хобо не представляла (если надо развеять романтику, подумайте о современных отечественных вахтовиках где‑нибудь под Нарьян-Маром). В наше время социальная мобильность — это не про трудовую миграцию, а про свободу от долгосрочных обязательств. Ипотеки и кредиты на квартиры, автомобили и бытовую технику уже не говорят об успешности.

Эпические строки из фильма «На игле» «Выбирай жизнь. Выбирай работу. Выбирай карьеру. Выбирай семью. Выбирай большие телевизоры, стиральные машины, автомобили, CD-плееры и электрические консервные ножи» ушли в прошлое. Сейчас проще арендовать квартиру и воспользоваться каршерингом, чем копить на мечту. А там, где нет ипотеки с кредитами, не нужны и трудовая книжка, рекомендательные письма и дипломы с сертификатами.

Знания тоже становятся не результатом прохладной пятилетней учебы в вузе, а процессом попутным и интересным, ведь образование получают не ради корочки, откоса от армии или «потому, что мама сказала, что без высшего ты никому не нужен». Сейчас учатся и развиваются на бегу, попутно осваивая навыки, о которых преподаватели в душных аудиториях узнают только лет через десять.

Теперь социальная мобильность — это не про грузовой вагон, а скорее про подвижность и эволюцию, инвестиции в себя через шеринг знаний. Раньше Стэнфорд или Кембридж были чем‑то заоблачным и недостижимым для жителей условной Тюмени. Частью другой реальности, на территорию которой даже не ступали фантазии людей, которые скромно откладывали на машину и квартиру. А теперь лекции и семинары этих университетов доступны каждому онлайн.

Новая мотивация делает ставку на впечатления, которые можно получить в процессе саморазвития и работы над интересным проектом. А ценности нулевых проигрывают в этой охоте. Старые инструменты не работают: картинки «А чего добился ты?» быстро были деклассированы до уже надоевших демотиваторов, а лайф-коучи все чаще становятся мемами (как это было с Тони Роббинсом). Молодые люди предпочитают добровольный уход от обещанных капитализмом благ в пользу созерцания и ощущения.

Подробности по теме
Почему между вами и вашими родителями образовалась огромная пропасть? Объясняет психолог
Почему между вами и вашими родителями образовалась огромная пропасть? Объясняет психолог

22 августа «Афиша Daily» при поддержке Porsche Russland проведет Summit Z8, участниками которого станут представители нового поколения. Следите за новостями и читайте другие материалы, приуроченные к саммиту.