Музыкант, чувствительный завсегдатай московских баров и креативный директор Пикника «Афиши» Василий Зоркий рассуждает о том, как выжить в мире постоянных звонков и уведомлений.

Постоянно звонит телефон. Утром я просыпаюсь, и он звонит. Так я узнаю, что уже что-то просрал. Опоздал, забыл, не сделал. Звонок вызывает панику. Паникую я загодя, еще не зная, что пойдет не так именно сегодня. Ночью звонят: ты не спишь? Уже не сплю. Ну отлично, а то я тут подумал — и дальше человек чешет полчаса, не спрашивая, чем я занят, не расчесываю ли свой пушистый хвост.

А еще уведомления. Сволочные уведомления постоянно приходят. Отовсюду. Чем больше приложений, тем больше уведомлений. Вам лайк, вас выбрала в тиндере Елена, которая ищет дружбы и развлечений, в Сирии кого-то убили, еще один лайк, вашу песню послушали в «ВКонтакте, а диетическое приложение вынесло вам приговор: сегодня не похудели. В «Меланхолии» фон Триера есть такой кадр: Кирстен Данст идет в платье, а ноги запутываются в войлоке и еще в чем-то. Вот так и я запутываюсь в способах связи. Недавно кто-то сказал: больше нет смысла спрашивать, сколько времени ты на связи, сколько времени проводишь в интернете. Ты там все время. Вопрос просто в режимах существования, sleeping mode, stand by, on, pause — они меняются, но ты всегда на стреме. Ждешь сигнала. Мне часто кажется, что я больше не я, а истерическая девчонка в ожидании уведомления, все вокруг теперь могут распоряжаться мной, забирать мое время когда угодно и как угодно. Тебе что, сложно ответить? Я же вижу, что ты прочитал. Да, я прочитал, но, чувак, у меня столько открытых окон, что я давно не вижу, из какого мне машешь именно ты. У меня 1449 неотвеченных писем и 29 новых сообщений. Я всегда онлайн и чувствую, как невидимые сети опутывают мое горло, мешая дышать. Раньше я читал схему метрополитена по дороге на работу, теперь я отвечаю на письма. Раньше спал в такси, теперь сплю, набирая сообщения.

Почему тебе кажется, что, если у меня есть телефон, я обязан всегда быть на связи? Почему ты не оставляешь мне права просто не отвечать? А если я не хочу ни с кем говорить?

58 человек — с таким количеством корреспондентов я переписывался сегодня в фейсбуке. Все они слились для меня в одного красивого человека. Однажды я делал церемонию открытия одного театра. Вся идея была в том, что разные артисты — Джон Малкович, Хелен Миррен, Джереми Айронс, Олег Табаков — появлялись на экранах и рассказывали историю возникновения этого здания. От начала века и до сегодняшнего дня. Они появлялись на экране, разбитом на несколько частей, — на одном были видны губы говорящего, на другом нос, на третьем глаза. Монтировал все это дело мой коллега. Он слепил из великих артистов современности одну огромную голову — уши от одного, рот — от второго, а глаза — Юрия Башмета. Эта голова разговаривала, улыбалась и жила своей, совершенно особенной жизнью. Так вот, такое лицо теперь появляется у меня перед глазами после каждого рабочего дня. Сумма разговоров и людей, историй и переживаний. Сумма моей прокрастинации и симуляции социальной жизни.

Мы стали успевать больше, мы работаем лучше, скорости выше, секс случается чаще. Но почему ты обижаешься, когда я не подхожу к телефону? Почему тебе кажется, что, если у меня есть телефон, я обязан всегда быть на связи? Почему ты не оставляешь мне права просто не отвечать? А если я не хочу? Если я не хочу ни с кем говорить? Если я хочу только слушать пение птиц из приложения «Умный будильник», а потом «Шепот костра» оттуда же. Мир стал похож на картинку из матрицы, когда Нео понимает, что границ не существует. Что все — одно. Вот и границы между нами постепенно стираются. Я уже у тебя дома, я уже у тебя в голове, я уже пишу тебе в пять утра, а ты отвечаешь, а если не отвечаешь, я делаю выводы. И ты делаешь. И они, те, кто звонит. Постоянно звонят. И ночью звонят, и утром. Постоянно.