Феминистка, добрая католичка, диджей года-2016 по версии Mixmag, американка Мария Стэмпер, больше известная как The Black Madonna, приезжает на Present Perfect в Петербург. Екатерина Дементьева встретилась с ней в руинах эстонской тюрьмы, где проходил удивительный фестиваль Into the Valley.

В 2015 году голландский журнал DJBroadcast записал несколько высказываний американской артистки Марии Стэмпер, которые стали известны как «Манифест The Black Madonna». Благодаря ему даже далекие от индустрии люди увидели и услышали 39-летнюю блондинку с подвешенным языком, академическим знанием электронной музыки и умением играючи разбивать сердца любому танцполу — от многотысячного фестиваля до чикагского клуба The Smart BarФлаер клуба The Smart BarПрограмма интересной недели 1982 года, Фрэнки Наклз тогда еще — специальный гость, а не резидент. Рассмотреть подробнее можно здесь: instagram.com/blackmadonnachi/, резидентами которого были Фрэнки Наклз и Деррик Картер, и креативным директором которого The Black Madonna и работает. Вот этот манифест.

Танцевальной музыке нужны свои Riot grrrls. На танцполе нужна своя Патти Смит. На танцполе нужна своя диджей Спринклс (Терри Темлиц — трансгендер, музыкант и публичный интеллектуал, которая занимается вопросами сексуальной, гендерной, этнической и расовой идентичности. — Прим. ред.). На танцполе должна быть щепотка дискомфорта со своей эйфорией. На танцполе нужно немножко присыпать раны солью. На танцполе нужны женщины за 40. А еще — кормящие грудью артистки-диджеи, которым перед вечеринкой надо уложить детей спать. На танцполе нужны эксцентричные геи — и подростки, которых все достало, тоже нужны. На танцполе нужны писатели, критики, историки и люди из академической среды. На танцполе должны быть люди без гроша и люди без дорогих туфель, какие нравятся фейсконтролю. На танцполе должны быть рубашки без воротничков. На танцполе нужны люди, которые пахали всю неделю. На танцполе нужны люди, которые пришли до полуночи, потому что такой билет стоил дешевле. Нужно перестать держаться за статус-кво: танцпол меняется.
© facebook.com/theblackmadonnachi/

— В вашем манифесте много вещей, которые кажутся очевидными, и все-таки их нужно специально проговаривать и объяснять, особенно в России. Например, то, почему артисты сознательно берут себе имена, опровергающие их гендер или расу. Нужно специально привыкать к тому, что Actress — это темнокожий музыкант из Лондона, а The Black Madonna — это белая женщина-диджей из Чикаго.

— Даже не говорите ничего про то, что надо объяснять: моя свекровь русская. Семья моего мужа родом из Одессы и придерживается вполне традиционных взглядов. На Украине свекровь была консерваторским преподавателем, а в Америке пришлось крутиться, водить машину и так далее. Мой отец тоже был музыкантом, а мама работала в библиотеке. Они развелись, когда я была очень маленькой, но я всегда чувствовала их поддержку в том, что я делала, — например, когда бралась за работы, которые родителям обычно не очень по нраву (в 14 лет Мария Стэмпер, тогда еще не The Black Madonna, бросила школу и продавала микстейпы на кассетах. — Прим. ред.). Они разрешали мне быть тем, кем я хочу, очень поощряли занятия любым видом искусств.

— И при этом вы же из маленького города?

— Да, из шахтерского местечка в восточном Кентукки. Но там в любом случае есть университеты и вообще жизнь за пределами угольного бизнеса. Вообще неважно, где ты родился, если ты в принципе открыт идеям и хочешь думать, учиться и меняться.

— Надеюсь, я не обижу вас тем, что одна из множества вещей, которыми вы вдохновляете других людей, — у вас медленная карьера. Вы стали артисткой, чье имя пишут в первой строчке большими буквами, ближе к 35 годам. Мне кажется, что в обществе, помешанном на детях-блогерах, детях-моделях и детях-стартаперах, это очень круто и полезно.

— Я обычный человек и перебрала кучу работ. Не все были связаны с музыкой — я в том числе работала копирайтером.

— Это правда, что вы сочиняли тексты для интернет-магазина женского белья?

— Да, утягивающие корсеты, выпрямители спины и всякое такое.

Этим летом имя The Black Madonna возглавляет афиши практически всех важных фестивалей — от Dour и Nuits sonores до Parklife и Sunfall. Это совсем свежее выступление на Sónar 2017

— В своем манифесте вы пишете: «На танцполе нужны кормящие грудью диджеи, которым перед вечеринкой надо успеть уложить детей спать». Как давно вы говорите о феминизме?

— С детства. Мама и отчим, папа и мачеха — вся моя семья считала себя феминистами и воспитывала меня в этом духе. Что означает в этом духе: они объяснили мне очень простую вещь: что женщина создана равной мужчине и у нее должны быть, соответственно, равные права и способы защиты. Мне кажется, что эту нехитрую мысль понять несложно. Но есть масса людей, которые и ее подвергают сомнению. Понимаете, тут можно сколько угодно жонглировать разнообразными доводами, но в конце концов все сводится к элементарным правилам приличия.

Например, на своем рабочем месте я отвечаю за эти самые приличия: за безопасность женщин (а тут надо оговориться, что мы работаем в зоне риска — ночь, бар, стакан, в который чего-то могли подсыпать), за одинаковые зарплаты, за одинаковое профессиональное отношение, за одинаковые возможности продвижения. Есть некоторые вещи, против которых феминисты и феминистки принципиально протестуют, — например, сексуальные приставания к женщинам. Парадокс состоит в том, что именно эти приставания, увы, считаются важной частью нашего бизнеса — назовем его клубной жизнью в широком смысле.

Но лично я не считаю, что ночные клубы прямо разорятся и закроются, если мы вслух скажем: домогаться и приставать к женщинам нельзя. Мне кажется, мы можем изменить это потребительское отношение к женщинам, и по крайней мере на площадках, где работаю я, мы с этим разобрались.

— Московские техно-клубы новой волны ровно на этом и отстроились от специальных мест для съема образца 90-х и начала нулевых.

— Очень правильно.

— Но при этом за женщинами-диджеями все еще вьется шлейф упреков в том, что они используют свою внешность, — помните, как года 4 назад на Нину Кравиц наехали из-за того, что в документальном фильме Resident Advisor она снялась лежа в ванне. Аргумент был такой, что, если кто-то хочет бороться с объективацией женщин-диджеев, пусть сам этому не подыгрывает.

— Для начала маленькое заявление. Нину Кравиц как музыканта я бесконечно уважаю и ценю. Феминизм как мировоззрение в том числе позволяет смотреть на мир с доверием и уважением. Это значит, что я уважаю право каждой женщины распоряжаться своим телом, радоваться ему, показывать его или прятать — словом, жить в нем так, как ей хочется и кажется правильным. Повторюсь, это право каждой женщины. А если мы говорим о Нине Кравиц, то это прекрасный музыкант, и менеджер лейбла, и моя подруга — и просто одна из самых умных и притом милых женщин на земле. Я полюбила ее сразу, как только впервые увидела: дело было в аэропорту, мы ждали чемоданы и, пока они ехали, она села на пол у конвейера, открыла ноутбук и дала мне доступ к полному каталогу ее лейбла. Ну наверно, есть люди, которым тяжело принять тот факт, что можно быть таким поразительно красивым человеком, как Нина, и притом так божественно играть. Да если я завтра проснусь, посмотрю на себя в зеркало и увижу, что я так же хороша, как Нина, я упаду на колени и произнесу молитву во славу Господа нашего Иисуса Христа.

Если артист выглядит как я, над ним немножко смеются — и идут кого-то обсуждать дальше. А если как Нина — ну конечно, все понятно, это только из-за внешности.

— Сейчас, вы знаете, очень популярно хамить, и объяснять это свободой слова и постмодернизмом. То ваш коллега, диджей Константин, заявит, что надоели феминистки и женщины «изначально» не способны быть хорошими диджеями и что он шовинист. То у нас в России начнут предлагать бесплатные билеты в Америку, лишь бы геи уехали из России. Вы довольно много пишете в твиттер и не боитесь высказываться по политическим вопросам — как вы справляетесь с обидными реакциями?

— Ну тут способ только один — не вчитываться. Все люди равны друг другу, но не все мнения одинаково важны, уж простите. Интернет дает всем равные возможности быть услышанными: иногда это хорошо, иногда не очень. Я, признаться, использую соцсети скорее как микрофон, чем как радио. В конце концов, это мой выбор — просто не участвовать в определенного рода коммуникациях.

— Я видела ваше интервью английскому довольно красивому журналу Ready Steady Go! организации Women in Prison. В России такого пока нет, и уже точно сложно себе представить журнал, где спокойно говорили бы о психологии, электронной культуре и адаптации после тюрьмы. Почему вам важно говорить с такой аудиторией?

Что такое фестиваль Into the Valley

Шведский фестиваль, который проходит в разных интересных местах. Это бывшая эстонская тюрьма, построенная в жестоких традициях 30-х годов, сразу с рабочим местом в мраморном карьере. После поломки насосов, откачивающих грунтовые воды, часть тюрьмы затопило. После развала СССР ее и вовсе закрыли, передали в частные руки — сейчас там дайвинг, можно смотреть на бараки под водой. «Афиша Daily» рассказывала о команде Music Goes Further, которая придумала делать в этом мрачном и сказочно красивом месте танцевальный фестиваль

© Beata Cervin 1 / 6

В тюрьме, по сообщениям эстонской прессы, царили жуткие беспредел и бесправие — так, что администрация ангажировала Николая Расторгуева (который якобы сказал: «Зал, конечно, тяжелый, но энергетика нормальная») и Михаила Круга с полноценным концертом, поскольку заключенные поднимали бунты. В нулевых тюрьму закрыли, а площадку усиленно джентрифицировали: начали с пейнтбола, далее были дайвинг и мемоемкое катание на коньках (ролик с тюрьмой во льду пользовался успехом на Bored Panda)

© Beata Cervin 2 / 6

— Музыка — это мир, ради которого я ушла из школы, стала работать в клубах и выступать. Но на первом месте всегда гуманизм и права человека. Я стараюсь жить осознанно и помнить о таких вещах, как справедливость, универсальное человеческое достоинство и базовое соблюдение прав. Наверное, наши права начинаются с самых простых вещей — дышать чистым воздухом, пить неядовитую воду. И заканчиваются чем-то более сложным. Почему-то сейчас, когда мы с вами сидим буквально в чертовом ГУЛАГе, мне особенно ясно, что постепенно нужно отказываться от самой концепции наказания, и, поймите правильно, я говорю сейчас не про ужасы сталинских репрессий. В Америке в тюрьмах сидит больше людей, чем где-либо еще на планете. И положение дел там чудовищно, особенно плохо дело с частными тюрьмами, направленными не только на так называемую «коррекцию», но и на прямое извлечение прибыли. А есть еще специальные так называемые лагеря для детей и подростков — короче, продолжать можно долго. Так что самый короткий ответ: потому что в первую очередь я не артистка, а католичка и человек.

Фестиваль
Present Perfect Festival 2017