За последний месяц мы остались без Spotify, Deezer и западных новинок на остальных стримингах. Пока единицы ищут пути к зарубежным подпискам, остальные вспоминают уже позабытое слово «скачать». Владимир Завьялов решил выступить в защиту вторых и объяснить, почему разговоры о пиратстве и этике важны, но не в 2022 году в России.

Среди читателей этого текста вряд ли найдется хотя бы один человек, в жизни которого было ноль опыта нелегального скачивания музыки.

Вообще, истории музыкального пиратства в России можно посвятить не один текст. Подпольные издатели неходовой музыки М.A.D. Records, развалы на «Горбушке» в Москве и «Юноне» в Петербурге, сети рекорд-сторов с узаконенным пиратством, форум FunkySouls, файлообменники, Torrents.ru, «Зайцев.нет» и так далее — слушатель старше двадцати пяти совершенно точно найдет здесь знакомые слова.

Стоит ли вести разговор в риторике «Пиратство — это плохо?». Мне кажется, не стоит. Ответ на него настолько же очевиден, как и на вопросы в духе «Этично ли воровать продукты из магазина?» и «Стоит ли мыть руки перед едой и чистить зубы на ночь?». Кража контента — такая же кража, как и все остальное.

Воровство контента в России — особый случай. До появления стримингов в середине 2010-х аудиопиратство было узаконенной нормой и правовой привычкой — выросло целое поколение, убежденное в том, что интернет должен сделать бесплатным абсолютно все. Страдала же от этого местная индустрия. Доходы от концертов и корпоративов были единственным источником заработка для артистов, которых обкрадывали сначала физические пираты, а потом рунет эпохи хаоса, вседозволенности и аудиозаписей в VK.

Показательный момент: когда западные артисты вздыхали от роялти со стримингов и вспоминали золотые годы господства CD накануне Napster, российская индустрия оказалась буквально зачарована самим фактом того, что можно не играть концерты, но все равно что‑то получать. Другой показательный факт: Даниель Эк приехал к Павлу Дурову договариваться о сотрудничестве Spotify и «ВКонтакте», но не вышло — директор соцсети прямо сказал, что пользователи не готовы к легальному потреблению контента.

Но правовой нигилизм, воспитанный ранним рунетом, — лишь одна из проблем. Другая проблема — доступность контента (как физическая, так и денежная) и даже его качество. Наверное, тут показательным и уместным примером будет личный опыт. В 2006–2007 году, когда у меня, старшеклассника, появился проводной интернет, появилась и музыка в ее изобилии и многообразии. Много было шансов получить ее легально? Вряд ли. В России издавали не так много музыки — и частенько по-изуверски урезали буклет до единственного разворота. Зарубежной «лицензией» торговали только «Союз» с «Пурпурным легионом» — средняя цена 700 рублей за CD для старшеклассника была неподъемной суммой. Интернет-маркеты в России тогда скорее отпугивали — из‑за недостаточной цифровизации банкинга и хаотичного рынка в целом. Из‑за рубежа заказывать диски было банально дорого.

Помогали «Фанки», торренты, «Суслик» и другие способы спиратить музыку. Недосчитались ли западные артисты заслуженных роялти? Безусловно. Российский рынок — бесспорно огромный: об этом можно говорить хотя бы исходя из численности населения страны.

Но есть и другой вопрос: сколько посетителей набитого под завязку ради Artctic Monkeys фестиваля «Субботник» в 2013 году имели альбомы группы на дисках и виниле? Сомневаюсь, что хотя бы 10%. В начале 2010-х в обеих столицах регулярно выступали группы вроде Two Door Cinema Club или какие‑нибудь Foster the People. Узнали бы о них слушатели без рунета и аудио с VK, форума FunkySouls и торрентов? Сомневаюсь.

Возник парадокс: анархорунет достриминговой эпохи оставлял западных артистов без денег отсюда, но со слушателями здесь. И, как следствие, концертами.

Почему стриминги победили пиратство, чего никому не удавалось двадцать пять лет? Ответ простой: удобство. Допустим, вы захотели альбом группы The Music (мы вот с коллегой Овчинниковым захотели!). В 2007 году было неудобно искать его по рекорд-сторам столиц, не находить, заводить карточку в банке, искать его в зарубежных магазинах вместе с возможностью доставки в Россию и трястись от страха, совершая, вероятно, первую зарубежную транзакцию в жизни — но зато было удобно зайти на «Фанки», SoulSeek или торренты, найти и скачать. В 2021 году было неудобно искать его на пиратских сайтах в Google, а потом думать, как удобно послушать скачанные файлы на айфоне — зато было удобно заплатить в два касания 169 рублей за подписку Spotify и быстро найти альбом в поиске.

2022 год принудительно возвращает позабытые ощущения. Как послушать, например, новый альбом Red Hot Chili Peppers легально? Его нет на российских стримингах. Винил или CD нельзя заказать из‑за рубежа. Остается один выход — вспомнить про торренты, SoulSeek и их современные аналоги вроде ТГ-каналов со складом музыки.

При этом 2022-й и 2007-й имеют существенные отличия. Пиратство-2007 было вынужденным, но все-таки осознанным выбором: заказать что угодно из‑за рубежа все же было можно (хоть и сложно), а в «Союз» и «Пурпурный легион» диски все же завозили.

Пиратство-2022 — вынужденная мера: лейблы сами отозвали свою музыку из России, это не было слушательским выбором, поэтому разговоры о вреде пиратства вряд ли можно называть уместными в условиях намеренного ограничения контента со стороны его поставщиков. Стриминг-2022 для взыскательного слушателя стал неудобным мероприятием. Появится ли тот самый альбом в пятницу на площадках? Бог знает.

По сути дела, без контента оставили людей, которые уже заимели привычку за него платить, — убежден, что значительная их часть вернется на стриминги, как только все ограничения будут сняты.

Сколько продлится музыкальная изоляция России от западной музиндустрии? Неизвестно. Вполне возможно, что за рубежом за это время появятся новые большие звезды. Будучи формально оторванными от российского рынка, лишь благодаря пиратству они смогут получить здесь сначала слушателей, а в перспективе и посетителей концертов.

Пиратство-2022 — это не выбор людей. Это необходимость — и стыдиться ее не стоит.