Владимир Завьялов послушал новый альбом Макса Коржа, снова попытался найти в его творчестве себя, но нашел лишь идеальные портреты бывшего одноклассника, рандомного коллеги с подработки времен студенческой юности, парня в слеме, парня на трибуне и других людей, с которыми ассоциировать себя никак не получается и не хочется.

Лето-2015, первый VK Fest в Питере, я плетусь один к главной сцене, где грохочет EDM-пила и стоит на ушах толпа. Вдруг танцы прерываются. Под печальное фоно человек со сцены на каком‑то непесенном языке, близком к задушевно-пьяному, говорит: «Не выдумывай, соберись, ну че ты, старина» — как будто это не певец со сцены, а тип с тусовки, эмпатично разменявший борзоту на сострадание.

Так рейв в миг превратился в сеанс групповой терапии: звучавшая песня «Не выдумывай» по масштабам подъема души казалась «Fix You» на русском с рядом контекстных сносок и поправок.

Как сказал позднее Юрий Бардаш (стоит отметить, что по ходу очень спорного спича с обвинениями уже бывшей жены Луны в измене с музыкантом ее группы): не думал, что когда‑нибудь доверюсь Коржу.

Вот и я не подозревал: «Не выдумывай» резко срезонировала с моими переживаниями очень турбулентного периода в тогдашних отношениях.

Лучшая, по мнению автора, песня Коржа

К чему это я? Кажется, это был единственный искренний мэтч с творчеством Коржа. Все остальное время я по-человечески радовался успехам Макса, впечатлялся кадрам из дворцов спорта, примечал и признавал его способность говорить со слушателем на самом понятном языке из возможных, даже будучи звездой стадионов. Но не получалось лишь одного — находить себя или хотя бы что‑то для себя в его творчестве.

Новый альбом к этому ощущению не добавляет ничего нового, хотя с точки зрения звука «Психи попадают в топ» — едва ли не самая интересная пластинка Коржа. Помимо традиционного соития EDM, хай-хэтов и блатных аккордов здесь звучат шансон в его исконной ипостаси, джипси-панк, русский рок из вселенной «Нашего радио» и даже витч-хаус — и это не говоря о любопытных опытах Макса в области мияги-флоу.

Лирически Корж стал разве что чуть взрослее — обращение «малые» адресовано уже не к девушкам, а к собственным детям. Взрослыми стали и развлечения — движ унесся аж в опасный Кабул накануне прихода одной запрещенной в РФ и общественной порицаемой организации: туда Макс гонял писать альбом. Но в целом это тот же Корж, который не разменяет вписки с друзьями, пожалуй, ни на что, — малый повзрослел, но остался пацаном.

Новый альбом Коржа

Пока я писал строчки выше, на телефон прилетел пуш о том, что Корж сместил Оксимирона с первого места в Apple Music. Можно натянуть сову на глобус и найти здесь красивый символ, но лучше порассуждать о том, что Макс Корж вообще натворил за эти почти десять лет.

Как известно, любая идея жизнеспособна, покуда у нее есть последователи. Лучшая иллюстрация благоухания и здоровья идеи Коржа — сегодняшние чарты, где с Коржом чуть ли не на равных правах конкурируют условные Фогель, Hensy, группа Dabro и прочие последователи, которые подсмотрели у него все понемногу: распевный флоу, пацанские истины, дворовую романтику.

Глобально чарты 2021-го за небольшим рядом исключений — вообще свидетельство победы пацанского дискурса, который призывает кайфовать, не давать себя в обиду, любить девушек с позиции силы и не кидать кентов.

Корни всего этого ведут понятно куда: в падики и рэп конца нулевых — начало десятых. Другое дело, что представить такой рэп за пределами родной среды обитания было сложновато — эта музыка не качала на концертах в сегодняшнем понимании этого слова, не влюбляла в себя девушек (кроме девушек рэперов), особо не интересовала медиа и в целом существовала в огромной, но нише.

Прошедшее десятилетие было ознаменовано целым рядом кардинальных изменений, в том числе и тем, как пацанская эстетика на уровне внешних проявлений стала считаться неклассной. Общепринято мнение, что хипстеры проиграли идеологически, но чисто косметический след они оставили. Уже в середине десятилетия по всей России и соседним странам парни с полубоксом, которые предпочитали бить баклуши в падике, вдруг подстриглись под андеркат в только что открывшемся районном барбершопе, сходили в H&M (он также до района дошел) и узнали про крафтовые бары.

Макс Корж идеально озвучил эти перемены и вовремя смекнул, как можно изобразить пацанский рэп: мелодичным флоу, хитовыми припевами, жирными дропами и простыми аккордами. При этом он отцепил прошлые признаки жанра: бандитский флер, бум-бэп, поиск справедливости посреди страггла и большое внимание к теме наркотиков.

Герой Коржа очутился чуть в другом мире по сравнению с предшественниками, где не бьют за рэп, где жить не так уж и плохо и можно даже покайфовать, а главный повод для грусти — дела сердечные.

Впрочем, продуктом своей среды он быть не перестал. Герой Коржа — борзоватый и приземленный, верящий в слово пацана, склонный действовать с позиции силы, консервативно убежденный в ряде этических и жизненных вопросов молодой человек. Его портрет соблазнительно использовать для описания типичного обитателя спального района от 20 до 30, и в целом это будет даже справедливо.

В нем несложно увидеть одноклассника. Коллегу со случайной подработки десятилетней давности, которого ты вспоминаешь, чтобы подчеркнуть, насколько ты вырос сам. Сына родственников. Такого среднерядового парня, который отучился в шараге или вузе, чтобы заняться не самым креативным на свете делом, купить Hyundai Soularis, искать кайф в попойках по выходным, плойкой по будням и отпуске раз в год. Вернее, даже парнем, которому все это вскоре предстоит, а пока он жжет фаера, пробивает выезда, верит в слово пацана — нужное подчеркнуть.

Несмотря на это, я восхищаюсь тем, как Макс Корж провозгласил идеей фактическое отсутствие идеи. Это гедонизм, но не рэперский: герой стремится к кайфу ради кайфа, а не денег, наркотиков и власти. Это бунт, но сиюминутный, пятничный, чтобы как‑то разбавить хмурые будни; сегодня парень стоит голый по пояс в центре круга, где вот-вот начнется слем, но завтра снова смешается с толпой, пойдет в шарагу, а послезавтра поедет на «солярисе» на неинтересную работу.

Логично, что этот герой в целом всегда был настроен аполитично. Даже сам Корж в прошлом году во время протестов в родной Беларуси изначально не очень аккуратным образом призывал слушаталей «тормозить движ», хотя и не молчал об этом в творчестве (песни «Тепло» и «Ее виной»). Очевидно, что спич про «наделали видосов на месяц вперед» и «требуйте от своих лидеров других решений» был произнесен не во вред собственному народу, а от непонимания риторики разговоров на эту тему, что вполне иллюстрирует изначальную аполитичность и Коржа, и его героя, и его слушателя.

Характерно, что и высказывания Макса на эту тему — «Воля» и «Animals» — рождены скорее от невозможности молчать. И выводы этих высказываний вполне укладываются в исходное миросознание Макса и его героя: мою веру в людей вы не убьете, а ты прячь и береги последний патрон, держись своих, время укажет путь, все идет своим чередом. То есть даже посреди мрака и хаоса Корж призывает не бросаться на амбразуру, а перебдеть и переждать.

Любопытно, что даже в своем посте о «тормозе движа», который всех разозлил, Корж по итогу оказался прав: «их» оказалось больше, «они» были сильнее, прямые столкновения в плюс не работают: тут стоит вспомнить хорошую прошлогоднюю колонку Леши Горбаша, который прямо говорит об этом. Год спустя (по крайней мере, со стороны) правота Коржа кажется еще более отчетливой.

В начале этого текста я не просто так сравнил «Не выдумывай» с «Fix You». Конечно, Коржа с ранними Coldplay физически сложно вписать на один лист, но одно парадоксально общее свойство у них есть. И британская группа (строго в начале пути, сейчас уже не так), и белорусский рэпер доросли до стадионов, не будучи рокстарами. Они одинаково не несли на стадионы проповеди, программы по переустройству мира или даже банальное желание что‑то поменять. Шли не на трибуну, а на диалог со слушателем.

Только каждый из них разговаривал на своем языке, и это исключительно мои проблемы, что язык Coldplay мне оказался по-человечески ближе.