Пятнадцать лет назад, 8 сентября 2006-го, вышел «FutureSex/LoveSounds», второй альбом Джастина Тимберлейка и один из лучших поп-альбомов нулевых. Артем Макарский рассуждает о том, в какой обстановке создавались эти новаторские песни, в чем была их уникальность и нужно ли им продолжение, которое, скорее всего, все-таки будет.

4 июля 2005 года на два техасских города, Эль-Пасо и Абилин, были сброшены атомные бомбы. Это привело к началу Третьей мировой войны и погружению Америки в хаос, из которого она не выберется еще несколько лет. Скорее всего, вы не помните эти события, потому что на самом деле это описание «Сказок юга» Ричарда Келли, освистанной в Каннах в 2006 году блестящей антиутопии. Самой эмоциональной сценой оттуда была та, где герой Джастина Тимберлейка в окровавленной футболке подпевает песне The Killers «All the Things That I’ve Done» в окружении пинап-танцовщиц. Тимберлейк играет ветерана Ирака, страдающего ПТСР, чей голос на протяжении фильма повторяет: «Так закончится мир».

В 2006 году Тимберлейк думал о том, что старому миру пора бы закончиться — и о ПТСР тоже кое‑что знал. В середине нулевых подобные вещи были лишь незначительной деталью в профайлах, но в большом тексте Rolling Stone упоминалось, что певца часто мучают кошмары. Там же он сравнивал экс-менеджера ‘N Sync Лу Перлмана со Свенгали, поп-культурным персонажем, который путем манипуляции, эксплуатации и обольщения делал молодую девушку звездой. Напомним, что Тимберлейк начал свою карьеру даже не в ‘N Sync, а в «Шоу Микки-Мауса», в котором помимо него начинали Бритни Спирс, Кристина Агилера, Райан Гослинг и много кто еще. С двенадцати лет он был в шоу-бизнесе — и это, конечно, не могло на нем не сказаться. Второй альбом «FutureSex/LoveSounds» Тимберлейк выпустил в 25 лет. И это запись уже состоявшегося, зрелого артиста, пусть и с небольшими «но», о которых чуть позже.

Контекст, окружающий выход «FutureSex/LoveSounds», хорошо показывает, в каком состоянии находилась тогда поп-критика и поп-культура в целом. Влиятельный критик The Guardian Алекс Петридис откровенно цеплялся к текстам Тимберлейка (действительно неказистым), высмеивая его строчки про Дубаи и то, что певец устал спасать мир. Другой классик критики, американец Роберт Кристгау, в Rolling Stone пишет о песне «Losing My Way» как о бестолковом конфузе. В профайле GQ Тимберлейк говорит о том, что все мужчины — обезьяны, что с них взять. На австралийском телевидении его спрашивают, ради кого из мужчин-знаменитостей он бы стал геем. В гостях у Джимми Киммела ему показывают футболку «Я люблю Джастина» и хмыкают по поводу того, что модель на фотографии — мужчина. Все это происходит на фоне того, что бывший участник ‘N Sync и друг певца Лэнс Басс делает камин-аут на обложке журнала People простым заголовком «Я — гей». Киммел на это отвечает фейковой обложкой, где на фоне фото Джастина написано «А я — нет».

Все это нисколько не оправдывает Тимберлейка в те моменты, когда он либо невовремя молчал, либо, наоборот, говорил что‑то не то, — но хорошо показывает, в какой среде он тогда находился. Певец не заступился за Джанет Джексон после инцидента во время совместного выступления на Супербоуле. Там Тимберлейк случайно оголил грудь исполнительницы, после чего ее, в отличие от музыканта, не пригласили на «Грэмми». Промолчал он и во время печально известного нервного срыва своей бывшей девушки Бритни Спирс — зато в другие моменты с удовольствием рассказывал об их совместной сексуальной жизни. Именно в этих условиях и родился «FutureSex/LoveSounds» — альбом о желании новой поп-музыки и нового мира.

Кульминация промо-кампании к «FutureSex/Lovesounds» — вот этот девятиминутный фильм со Скарлет Йохансон в главной роли. Режиссер — Сэмюэл Бейкер, тот самый, что снял «Smells Like Teen Spirit», «Boulevard of Broken Dreams» и «Anybody Seen My Baby?»

После успеха дебютного альбома «Justified» Тимберлейк решил отдохнуть от поп-музыки. Два года он вел размеренную, тихую жизнь, полную бизнес-забот: разработки марки одежды William Rast, попытки возродить легендарный лейбл Stax Records; хватало времени и на гольф и прогулки с двумя собаками. После полноценного отдыха Тимберлейк ушел в кино — где запомнился в первую очередь своей ролью в «Альфа Доге» Ника Кассаветиса («Сказки юга», как и «Альфа Дог», стали культовым фильмом, но получили куда меньшую благодарную аудиторию). После предложения своего лейбла записать наконец второй альбом Тимберлейк согласился, поскольку ему не нравилось, как звучит поп-музыка на радио. Вместо шести недель, ушедших на запись «Justified», Тимберлейк попросил год.

В компаньоны Тимберлейк взял Тимбаленда, написавшего для дебютного альбома четыре песни, среди которых сильно выделялась «Cry Me a River», посвящение Бритни Спирс. Певец неоднократно отмечал, что, связавшись с продюсером, он спросил его, могут ли они написать еще как минимум пять таких же песен. Получилось целых десять — но на предыдущий хит была похожа только одна, кажущаяся ее логическим продолжением «What Goes Around… Comes Around», гипнотическая баллада, построенная на запоминающейся мелодии. Остальные песни были куда более динамичными — Тимберлейк, Тимбаленд и их соавтор Нейт Хиллс, также известный как Danja, вдохновлялись в том числе вечеринками с техно и трансом. Репортаж MTV с премьеры альбома упоминает, что президент лейбла Jive Records Барри Вайсс предложил журналистам представить, что на часах 3 ночи.

Это альбом про ту часть ночи, когда вечеринка идет на спад. Еще остаются отголоски начала, как в «SexyBack», но в целом это музыка, которая готова завершить вечеринку. Влияние техно и транса действительно заметно в синтезаторах, которые звучат то тут, то там, и «FutureSex/LoveSounds» — альбом, который хочет предложить нам как можно больше звуков, просто потому что его авторы могут это себе позволить. Известно, что в той же «SexyBack» Тимберлейк пытался объединить в своей подаче Джеймса Брауна и Дэвида Боуи, но кого‑то может удивить, что знаменитые выкрики Тимбаленда были отсылкой к Дэвиду Бирну.

Джастин Тимберлейк во время 13-й ежегодной церемонии MTV Europe Music Awards 2006 в Bella Center в Копенгагене, Дания
© MJ Kim/Getty Images

На этом альбоме очень много всего — и только чудом эта мешанина звуков и стилей не превращается в кашу. В «My Love» завораживает звук неизвестного механизма, в «I Think That She Knows» удивляет гитарная партия, вдохновленная Interpol, «Sexy Ladies» ничуть не уступает песням реставраторов старого грува вроде Dâm-Funk, а «Until the End of Time» (дуэт с Бейонсе) одинаково напоминает и о Принсе, и о Фрэнке Оушене.

Тимберлейк своими экспериментами сделал удачную перемычку между тем, где R’n’B был раньше и куда пойдет чуть позже него: здесь можно с успехом найти отголоски того, что будут делать какие‑то пару лет спустя Канье Уэст на «808s & Heartbreak» и The Weeknd на трилогии микстейпов.

Но там, где у последних была уязвимость и боль, у Тимберлейка нет ничего, кроме уверенности, бравады и бахвальства — которые он хотел бы передать слушателю. Это музыка для автомобилей и стереосистем в клубах, именно там она звучит лучше всего — известно, что Тимберлейк тестировал звучание будущего альбома в «корветте»: в наушниках и на маленьких колонках в ней есть что‑то смешное и нелепое.

Возможно, это ощущение передается нам и из‑за текстов альбома — дурацких, забавных, нарочито простых. Как и другой мастер импровизации, Лил Уэйн, Тимберлейк не записал ни строчки для этого альбома в блокнот — предпочитая придумывать все на ходу. Эта спонтанность отлично передается «FutureSex/LoveSounds» с его запинаниями, неожиданными выкриками, с немного неловким гостевым куплетом Will.i.am — именно эти неровности и делают альбом таким интересным и живым, именно поэтому этот прог-поп на пять минут язык не повернется назвать громоздким: это одна из самых легких, летящих пластинок, что была записана в нулевые.

Все меняется на последнем треке «(Another Song) All Over Again», спродюсированном уже не Тимбалендом, а Риком Рубином — на нем, отдавая дань уважения любимому Донни Хэтэуэю и в окружении группы другого великого певца, Билла Уизерса, Тимберлейк переходит куда‑то в сторону статного, роскошного соула. Выросший в небольшом городе Миллингтоне в штате Теннесси, Тимберлейк часто говорит о том, как на него повлияла черная культура и близость к афроамериканцам — хотя иногда это доводит его до неловких фраз «мы с тобой похожи», брошенных черным активистам, нельзя не заметить, что влияние R’n’B и соула на него идет именно оттуда, из детства. И в этой концовке тоже есть что‑то трогательное, непосредственное, детское — и подсказывающее, куда двинется Тимберлейк на следующем альбоме «The 20/20 Experience».

Лучшая — и периодически попадающая в разные топы — песня с альбома: раскатистая баллада с групповыми танцами

Сейчас, благодаря постоянным фото и видео в студии с Тимбалендом, мы можем понять, что прошлогодние новости о продолжении «FutureSex/LoveSounds», скорее всего, не были шуткой — но нужно ли этому альбому продолжение? Положа руку на сердце — нет, совсем не нужно. Несмотря на то что этот альбом повлиял на поп-музыку и окончательно укоренил Джастина в статусе принца поп-музыки, в одну реку дважды не войдешь, на что указывает провальный последний альбом Тимберлейка «Man of the Woods», записанный в том числе и с Тимбалендом и Danja. 2006-й был временем, когда эти трое смогли ухватить в духе времени что‑то новое, неожиданное, смогли уговорить всех менеджеров, не веривших в успех «SexyBack», что эта песня стоит того, — и не прогадали.

«FutureSex/LoveSounds» был альбомом, на котором Тимберлейк смог послать все к черту, потому что его не устраивало состояние индустрии, — сейчас же он находится в комфортном, удобном состоянии.

Техно и транс, как и EDM, радикально обновили современный хип-хоп, и Плейбой Карти с Лил Узи Вертом звучат еще более радикально, чем когда‑то звучала песня «SexyBack». Последователей Принса стало еще больше, никто не стесняется вдохновляться инди-роком, а ночным кошмарам и ПТСР уделяют в профайлах звезд куда больше внимания, чем раньше. Продолжение этого альбома попросту не нужно, потому что пятнадцать лет назад Джастин Тимберлейк сказал: «Так закончится мир», — и начал новый. Не ему стоит открывать новую главу.

Подробности по теме
Неуместный шедевр: Артем Макарский — о 20-летии дебютного альбома The Strokes
Неуместный шедевр: Артем Макарский — о 20-летии дебютного альбома The Strokes