Продолжаем вместе с Red Bull Music Academy публиковать лекции главных музыкантов момента. В новом выпуске барабанщик The Roots и важный хип-хоп-продюсер Ахмир Халиб Томпсон, он же Questlove, рассказывает о периодизации хип-хопа, войне мейнстрима и андеграунда, «хорошей» и «плохой» музыке.

О музыкальных потрясениях в школе

«Из‑за родителей я думал, что музыка пятидесятых современная, что группа The Teenagers — современная, и песня «Why Do Fools Fall In Love», вышедшая в 1959 году — современная. А остальные дети [слушали] «Disco Duck» и «Staying Alive», так что первая неделя в школе была для меня несколько шокирующей»

Об истории хип-хопа и главном сэмпле девяностых

«Хип-хоп развивался пятилетними циклами. 1977–1982 годы — это ископаемые, это развлекательный хип-хоп (наигрывает на барабанах и начитывает что‑то похожее на «Rapper's Delight») 1982–1987 годы были расцветом хип-хопа. Классический период хип-хопа — это 1987–1992 годы, это эра крэка. Чак [Ди из Public Enemy] и [их продюсер] Хэнк Шокли мечтали, чтобы их музыка отражала наркотик эпохи. Я так и думал. Каждый период хип-хопа отражает наркотик своего времени.

1992–1997 годы — это ренессанс. По крайней мере у Восточного побережья. Были Premier, Пит Рок, Q-Tip, Shaheed, Diamond D. Они зарывались в родительские джазовые пластинки. Был даже конкретный брейк, который Али [Shaheed] и Q-Tip использовали. Это «Blind Alley» The Emotions. Это то, что я называю пульсом ренессанса. Внезапно именно таким был ритм любой стоящей песни в 1992 году (ставит зацикленный брейк из «Blind Alley»)»

О популярности

«Я понятия не имел, что люди в итоге полюбят альбом The Roots «Things Fall Apart». Я просто думал, что в итоге будет 200-300 тысяч поклонников. То же у Coommon — он не думал, что у него будет платиновый альбом. Мы думали, что только Эрика Баду, и D'Angelo станут теми, кто понравится публике, а мы все так, отбросы. Мы внезапно все (имеются в виду участники хип-хоп-супергруппы Soulquarians, в которое входили The Roots, Common, D'Angelo, Эрика Баду и другие — Прим. ред.) стали успешными. А потом все сбежали с корабля. Я думаю, возможно, мы саботажники, боящиеся собственной тени. В итоге осталась бы кучка людей, боящаяся своей тени и ничего не делающая. Планы у нас были о-го-го, но для этого надо было идти в студию»

О работе с Джеем-Зи

«[Писательнице и активистке] Дрим Хэмптон пришлось позвонить мне [и уговорить меня поработать с Джеем-Зи]. Я думал, что он антихрист, что я лишусь карьеры, поработав с ним. А она мне говорит: «Чувак, он такой же ботан, как и ты, просто позвони ему». Я был просто поражен. И я продолжаю говорить, что он самый простой и приятный человек для совместной работы

Джей-Зи — один из самых классных ребят, [с кем я когда‑либо работал]. Впервые я не бился головой об стену в расстройстве. Мне не приходилось джедайствовать: «Мне нужно, чтобы он сделал то-то, поэтому я предложу ему сделать противоположное, чтобы он сделал то, что на самом деле нужно». Ничего такого не было. Он был открыт ко всем идеям»

О борбе мейнстримового и андеграунд-хип-хопа в девяностые

«Это был настоящий хип-хоп-апартеид между пробившимися и голяками. Мне кажется, в 1997–2002 годы, которые кто‑то называет временем льда, а кто‑то — эпохой экстази, был период культа личности. Потому что, возможно, самым запоминающимся событием 1997 года была гибель Notorious B.I.G. С другой стороны — восхождение Паффа Дедди. Пока Бигги был жив было одно отношение к сольной записи Паффи, люди ждали его альбомы, а в индустрии — нет. А потом Бигги погиб и на волне его смерти «I'll Be Missing You» взлетает. Так что Паффи дали зеленый свет и он поднялся на вершину. Джей-Зи тоже был немаловажен, и его история тоже очень вдохновляет.

Но проблема истории «победитель получает все» в ее полутонах, в которых читается: «Я добился всего, а ты ничто». И мы в андеграунде превратились в кучку непривлекательных придурков. Хочется же ассоциировать себя с победителем, а не с неудачником. И вот все составляющие добавлены. Была настоящая гражданская война!»

О «плохой» и «хорошей» музыке

«Диджеинг, который был моим хобби, с помощью которого я коротал время между концертами, стал моей официальной работой. Это странно. В прошлом году я избавился от идеи «хорошей музыки» и «плохой музыки». Мои личные вкусы не совпадают с профессиональными.

В прошлом году я спокойно ставил «Gangnam Style». Вы можете смеяться, но мало что может сравниться с тем, как тысяча руководителей на корпоративе Viacom (медиаконгломерат, в который входят MTV Networks, BET и Nickelodeon — Прим. ред.) пляшет на столах. Плохая песня это или эффективная? Вот отсюда и рождается конфликт вкусов: личных и профессиональных. Есть много музыки, которую я не буду слушать сам, но буду с ней работать. Я больше не говорю о плохой и хорошей музыке. Я говорю об эффективности и ее отсутствии»