Во второй части «Трейнспоттинга» Дэнни Бойла судьба главного героя сложилась относительно благополучно: он живет в Амстердаме, занимается бегом, работает бухгалтером. «Афиша Daily» собрала истории людей, которые в 1990-е жили жизнью, показанной в первой части фильма «На игле».

Александр Дельфинов

Поэт, журналист, эксперт по наркополитике

«Честно говоря, я плохо помню «На игле»: он на меня в то время впечатления не произвел — и выход сиквела совершенно меня не интересует. Единственный, кто запомнился, был шотландский актер Роберт Карлайл: на рубеже 1980–1990 годов, когда я много общался с представителями криминального мира, я встречал пару раз людей, похожих на него. Я был в эпицентре проблемного наркопотребления на протяжении многих лет. Можно сказать, я из него в каком-то смысле так и не вышел, потому что с конца 1990-х годов занимаюсь вопросами наркополитики как журналист, писатель, как человек, который выступает с публичными лекциями и комментирует проблему. Я достаточно высококвалифицированный эксперт — таких в России мало, поэтому, наверное, я и не в России нахожусь (Дельфинов много лет живет в Берлине. — Прим. ред.).

Мой личный опыт начался в конце 1980-х, когда я, бросив школу, ездил автостопом по Советскому Союзу, знакомился с ребятами в разных городах — одни торчали, как тогда называлось, на черном растворе, другие — на винте. Все это были приятные, хорошие люди — почти все они умерли к настоящему дню. Практически сразу я понял, что употреблять опиаты внутривенно опасно, и сумел избежать некоторых проблем, которые были с этим связаны. Других проблем избежать не удалось.

Подробности по теме
Драмы
«T2 Трейнспоттинг»: Зельвенский о возвращении во вселенную «На игле»
«T2 Трейнспоттинг»: Зельвенский о возвращении во вселенную «На игле»

Я был в эпицентре истории: помогал друзьям ложиться в больницу, хоронил друзей. Когда я понял, что моя собственная жизнь нестабильна, возник вопрос, представляют ли вещества для меня проблему или я сам для себя проблема, а вещества помогают мне ее понизить? Тогда я стал изучать вопрос теоретически, и вот прошло двадцать лет, и теперь я знаю, что большинство друзей, которых я похоронил, которые выпрыгивали из окон или каким-то иным способом переходили на ту сторону жизни, могли бы остаться со мной, если бы мы все были более подготовлены. Если бы общественная ситуация в стране была менее репрессивной, если бы таким, как я и мои друзья, вовремя оказывали поддержку, а не били в отделениях.

Кадр из фильма «В отрыв», 1999 год
© Metrodome Distribution

Если возвращаться к кино, то там же был чемодан денег, который они украли? Если отойти от наркосоциальных проблем, то, конечно, много смешных и диких ситуаций можно припомнить. Определенная кинематографичность, безусловно, присутствовала. В первую очередь, правда, вспоминаются какие-то неприятные вещи.

Например, такой сюжет: в 1993 году я возвращался домой на метро в полупустом поезде — время было довольно позднее. Во время поездки я заметил, что со мной в вагоне едут два крупногабаритных мужика — гопники, только постарше, — и как-то очень неприятно на меня смотрят. В общем, когда мы вышли на платформу, они оказались сзади, заломили мне руки и потащили в милицейское отделение. Посадили в комнату для допросов, и началась абсолютно абсурдная ситуация. Они показали мне фоторобот человека — скуластого, азиатского типа — и сказали, что это я. Парадокс был в том, что фоторобот был совсем на меня не похож. Это было так очевидно, что поначалу казалось смешным. Но следователю и оперу было похрен — они потребовали, чтобы я подписал бумагу, что я соглашаюсь с ними работать и становлюсь секретным сотрудником. Я пытался с ними дискутировать о том, что я не член банды и не сексот, после чего подвергся жестокому избиению. Сменяя друг друга, меня били и нашептывали, чтобы я подписал бумагу. Довольно быстро они вышли на тему наркотиков и под крики «кололся или не кололся» наносили мне удары по лицу. В какой-то момент я сознался, что «не кололся, но курил», и тут же услышал: «Сдай своего дилера, сука!»

«Дневники баскетболиста», 1995 год
© New Line Cinema

Конечно, я помнил всех тех, кто мне что-то продавал, и был готов сдать всех. Я весь трясся и хотел только одного — чтобы это прекратилось. Но за доли секунды, когда я уже был готов начать диктовать телефоны, опер вдруг сказал: «Посиди, подумай». И оставил меня одного. Я остался один в помещении, где были стол, стул, топчан, решетка. Вообще поводом к моему задержанию было то, что у меня с собой не оказалось паспорта, в рюкзачке моем лежала только книга «Догматическое богословие» с Иисусом Христом на обложке. Эту книжку, проведя досмотр, оставили лежать на столе. И, посмотрев на нее, я понял, что меня спасет Иисус. Я встал на колени и начал молиться, и в этот самый момент на меня снизошло спокойствие — Христос, очевидно, меня услышал. Когда вернулись двое, я уже знал, что нужно делать. Во-первых, взял себя в руки, во-вторых, конечно, не назвал никаких телефонов и подписал их бумагу. Но когда я ее подписывал, то делал это нарочито неграмотно, в каждом слове лепил пять ошибок — на тот случай, чтобы позже оспорить этот документ, сказав, что я же литератор и не могу писать с ошибками. После этого мы втроем вышли на улицу — вдогонку нам смотрели менты, дежурившие в отделении.

Подробности по теме
Это случилось со мной
Краткая история русской наркомании по версии врача, сидевшего на героине
Краткая история русской наркомании по версии врача, сидевшего на героине

Дома меня встретила девушка. Я ей все рассказал, и утром мы поехали в прокуратуру, где я написал жалобу на действия сотрудников угрозыска. Через полгода мне пришло письмо из прокуратуры: «Ваше заявление рассмотрено и передано на рассмотрение в уголовный розыск». Примерно год после этого случая мне всюду мерещились те двое; я очень большие выводы для себя сделал. В частности, стал по-другому относиться к людям, совершившим предательство: не то чтобы стал снисходительней, но с тех пор просто вообще никого не осуждаю. Потому что понял — сломаться можешь ты сам. Если бы мне начали пилить ноги и руки, я бы сдал всех. И стал бы совсем другим человеком. Не знаю, насколько весело всем стало после моего рассказа. Но это типичная история, которая могла случиться с каждым, живущим в Москве».

«Игла», 1988 год
© Студия Казахфильм

Максим Малышев

Сотрудник Фонда содействия защите здоровья и социальной справедливости им. Андрея Рылькова

«У меня все началось в 1996-м. Мне было 19, я жил в Твери, и у нас там был цыганский поселок, в котором продавалось ширево на разлив. Приходишь, протягиваешь баян в форточку, а тебе Патрина, Рая, Золушка или Стелка — у них всех очень красивые имена были, кстати, — из трехлитровой банки наливают раствор макового наркотика. Потом друг поступил в МГУ, стал жить в Москве, пробовать разные наркотики, привез в Тверь героин. Это было прямо как в «Криминальном чтиве», когда Винсент Вега вмазывался, — впечатление, будто наркотик прямо из кино и привезли.

Очень быстро влился в так называемое розовое употребление, когда все контролируемо, но период этот недолгий — ничего розового тут нет. Цены росли, цыгане уже продавали не всем подряд, вокруг их поселка стояли спортсмены — уже тоже торчки, — били тех, кто послабее, и отнимали наркотики и деньги. Часть людей отсеялась, просто сказали: да ну все это — лучше дома пиво пить. Я таких называл «ненастоящие наркоманы». А про себя думал: зато я настоящий, крутой, иду до конца, преодолеваю кидал, сбегаю от мусоров. Но недолгое это чувство было.

«Криминальное чтиво», 1994 год
© Каравелла-DDC

Я торчал тринадцать лет, много раз лежал в московских наркологических больницах — в «Семнашке» на «Каховке» и «Девятнашке» в Тестильщиках. Это был один из способов держаться на плаву: перекумариться, набраться сил, сбежать от долгов, от мусоров. Попасть в больницу очень сложно, особенно если ты не москвич. Надо взять в наркодиспансере направление, сдать анализы, потом приехать в Департамент здравоохранения в Оружейном переулке, отстоять дикую очередь, получить розовый талон на госпитализацию. Потом поехать на «Каховку» или в Текстильщики и там еще посидеть в приемном покое. Ужасная история: в России наркологическая помощь не френдли, все наркопотребители имеют негативный опыт. Потому что — как происходит? Они приходят к наркологу — и первое, что слышат: «А чего ты пришел-то, Вася? Чего хочешь-то? Ты ж колешься — так тебе и надо!» И поэтому большинство начинает думать: ну а чего я пойду еще раз.

Мне повезло. Я такой человек, мне всегда было все интересно — такой интересующийся наркоман. Заметил, что в Твери появились люди, которые раздавали чистые шприцы, говорили о профилактике ВИЧ. Я подошел, набрал шприцев, брошюрок всяких, сел читать. Выяснил, что это проект «Снижение вреда». Рассказал про это своим — тем, с кем мутил, с кем употреблял. Многие к этому отнеслись с чисто утилитарной точки зрения: о, чистые шприцы, клево, давай сюда. Стал обменивать грязные шприцы на чистые, приставать ко всем с разговорами про ВИЧ и гепатит — вел, можно сказать, пропаганду. Где-то через год меня позвали на работу в «Снижение вреда» — несмотря на то что я в то время сам еще торчал. Платили копейки, но мне нравилось, что я помогаю людям получить чистый шприц или рецепт на трамал, чтобы были силы доехать до больницы.

«Страх и ненависть в Лас-Вегасе», 1998 год
© Каравелла-DDC

Считается, что наркоман — слабак, который не сопротивлялся, отдался на волю наркотиков. Не в этом дело! Ну кто захочет вставать с утра и чувствовать, что тебя уже кумарит. Кто захочет идти куда-то воровать, потом продавать, потом унижаться, чтобы тебе продали наркотики, переться в какой-то район, где тебя могут мусора схлопать. Нет таких людей! Никто не скажет: вот это мне нравится, вот это реально мое. Просто когда ты уже лежал в больницах, уезжал к бабушкам в другие города, закрывался дома, и ничего ровным счетом не произошло, вот тогда начинаешь думать: а может, вся эта история про жизнь без наркотиков не про меня?

Мне опять же повезло. Как-то сложились сразу несколько факторов. Я должен был огромную сумму денег, мусора щемили, чтобы я сдал дилеров, поставщики уехали, оставив мне какое-то мизерное количество, которого мне хватило на два дня. Плюс ко всему я влюбился. В очередной раз поехал лечиться, а там кто-то сказал: «Ну а чего ты, может, попробуешь остаться на реабилитацию?» И я остался. А чего было возвращаться-то? Наркотиков нету, мусора каждый день у подъезда дежурят, еще любовь. И перестал употреблять.

Подробности по теме
Как изменить свою жизнь
История бездомного, который стал менеджером
История бездомного, который стал менеджером

Не вернусь ли? Дурацкий вопрос. Меня от человека, к которому я как соцработник хожу каждый день, отделяет грань тонкая. Один раз укололся — и все. Я стараюсь делать все, чтобы не употреблять. А это значит — согласно теории, что у наркоманов внутри какой-то дискомфорт, — я должен делать что-то нужное. Я по собственному опыту знаю, что такие люди, как мы, единственный мостик между миром потребления и социумом. Важно, когда есть кто-то, который поддерживает тебя и не осуждает, несмотря на то что ты уже десятый раз вынес из дома телевизор и мама-папа в тебя не верят. Важно, что даже в такой ситуации найдется человек, который скажет: «Ну хорошо, вынес, и хрен с тобой, твоя жизнь, но если чего — ты звони, сходим вместе на группу анонимных наркоманов, положим тебя в больницу, на тебе пока чистый шприц, как созреешь — мы на связи».

Подробности по теме
Драмы
«T2 Трейнспоттинг»: Зельвенский о возвращении во вселенную «На игле»
«T2 Трейнспоттинг»: Зельвенский о возвращении во вселенную «На игле»

Евгений

Врач, попросивший об анонимности

«Я так понимаю, в новом фильме герои снова употребляют, да? Вот смотрите, прошло двадцать лет; кто-то из них употреблял все это время, кто-то не употреблял. Но так или иначе — подумайте сами — двадцать лет человек не употреблял, имея опыт, но все равно вернулся, стал таким, каким был. О чем это говорит? О том, что наркотики — болезнь. Само употребление — лишь симптом, убрав который, мы не вылечим человека.

Еще в школе и не понимая до конца действия наркотиков, я чувствовал в себе какую-то тягу. Первой была трава — и только потому, что мне не нравился алкоголь, а как-то развлекаться в компаниях было надо. Когда окончил 11-й класс, познакомился с героином. Сначала курил его вместе с травой, ну а через полгода стал колоться. При этом я понимал, что наркотики убивают человека, но меня это не останавливало.

На самом деле среди медиков достаточно много употребляющих — я тут не разделяю алкоголь и наркотики. Взять хотя бы Булгакова. Почему он начал употреблять морфин? Потому что заболел и из-за эндорфинов, которые повышают уровень удовольствия. Знаете, есть такое мнение, что человек, который начинает пробовать, — а мы все пробуем — и достаточно быстро подсаживается на иглу, становится наркоманом задолго до первого употребления. Какие-то паттерны в психике заложены изначально.

«Экстази», 1999 год
© Sony Pictures Releasing

Случаев была масса. Например, помню, как дежурил в больнице, в нейрохирургии. И поступил человек с травмой головы после драки — он был наркоманом. И я пришел к нему ставить укол, а он, видимо, не доверял, вырвал у меня шприц из рук и сам себе поставил внутривенно. Меня это, можно сказать, возбудило, и несмотря на то что я уже был употребивший, захотел еще. В другой палате мне нужно было поставить промедол пациенту — так вот я половину слил, а половиной укололся. То есть часть промедола, который предназначался пациенту, я разбавил физраствором и поставил пациенту, а часть украл.

Еще договаривался с друзьями-врачами о том, что у меня есть люди, которым можно продать. Я засыпал на скорости, в аварии попадал. В каком-то безумном состоянии сотрудникам ДПС рассказывал историю про то, как меня ждут. Я сто раз мог разбиться, меня могли застрелить, в тюрьму посадить. Но что-то уводило меня от беды, и это чувство безнаказанности подстегивало.

«Т2 Трейнспоттинг», 2016 год
© WDSSPR Sony

Я считал себя «благородным наркоманом». Потому что я употреблял так называемое стекло, то есть чистые препараты опиумной серии. Разница между героином и ханкой, которую употребляют на улицах, для меня была огромной. Я считал, что ханка — это мерзко и ни за что и никогда к этому не приду. Но через два-три года, когда начались какие-то перебои с препаратами, я на нее пересел. И началась настоящая жизнь — уличная. Ожидание цыган на районе! Ты отдаешь деньги «бегунку» — цыганскому ребенку, — и он убегает куда-то, а ты стоишь и ждешь. Длится ожидание минут пятнадцать, но для тебя это большое мучение. Во-первых, потому что у тебя ломка и тебе нужно быстро уколоться, во-вторых, за тобой следит милиция. И когда ты употребляешь вещество, добытое такими трудами, тебе кажется, что ты кого-то победил.

Уже двенадцать лет я не употребляю. Потихоньку выздоравливаю, работаю над собой. С наркоманией ведь все как при гриппе: можно убрать температуру и насморк, но вирус внутри. Действие жаропонижающего через шесть часов закончится, и температура снова поднимется. Я специально это повторяю. Хорошо, если об этом будут все помнить».

Фильм
Т2 Трейнспоттинг
4.2 из 5
★★★★★
★★★★★

Благодарим Клинику Маршака за помощь в подготовке материала.