В Москве стартовал 6-й московский фестиваль экспериментального кино MIEFF, показывающий, насколько разнообразными могут быть современные исследования киноязыка. Артем Макарский рассказывает о четырех сеансах программы фестиваля, которые помогут лучше понять экспериментальное кино, если вы с ним совсем не знакомы.

Вначале стоит объясниться: почему именно сеансы, а не фильмов? Дело в том, что полнометражных фильмов на MIEFF не так уж и много, из‑за чего стоит выбирать наиболее дружелюбные для неподготовленного зрителя сеансы, а не конкретное кино. Многое здесь осталось за бортом вовсе не потому, что чем‑то хуже представленных здесь фильмов, а просто потому, что может сбить вас с толку, если вы считаете, что эксперименты — это не про вас.

Например, ретроспектива Натаниэля Дорски, новый фильм Мэттью Барни и совместная с японским фестивалем Image Forum программа «Перекрестки» в этот своеобразный гид не попала — что, конечно же, не мешает вам самостоятельно ознакомиться с ними на свой страх и риск. Ниже — четыре хороших примера экспериментального кино, которое может вам понравиться, даже если вы о нем ничего не знаете.

«Соль де Кампинас»/«80 000 лет»

Международный конкурс, программа № 2: «В песках времен»

Кадр из фильма «80000 лет»

Обширный международный конкурс разделен на шесть тематических программ, каждая из которых носит несколько абстрактное название. Однако стоит отметить, что одной из них, «В песках времен», это имя очень подходит, ведь из четырех фильмов сразу два посвящены археологам. Между ними — два размышления о времени: «Зеленые мысли» и «Неудавшаяся пустота. Время», последнее и вовсе стремящееся куда‑то в сторону видеоарта.

«Соль де Кампинас» почти полностью построен на крупных планах археологов, работающих над раскопками в Бразилии, — благодаря этому пристальному взгляду мы полностью погружаемся в их мир, не задумываясь о том, где же это происходит: тем удивительнее обнаружить, что работы происходят не где‑то вдали, а совсем рядом с людьми. Режиссерка Джессика Сара Ринланд благодаря изображению, снятому на пленку и случайным фразам делает нас ближе к своим героям. Она пишет портрет по-настоящему крупными мазками. «Соль» показывает, что экспериментальное кино не обязано быть сложным, а за техническими ухищрениями или изобретательной техникой съемки может скрываться простая история.

То же касается и «80 000 лет». Режиссерка благодаря своему художественному бэкграунду использует давно знакомую ей технику разделенного надвое изображения. Это делается не чтобы запутать зрителя, а чтобы показать ему, как размыта может быть граница между сном и явью. Селин, главная героиня фильма, скучает на своей работе и постоянно хочет спать — то, что мы видим, время от времени оказывается навязчивым (или, наоборот, приятным) сном. За разделенным экраном кроется довольно простая, доходчивая история, которая рискует превратиться в романтическую комедию — но вместо этого оказывается чем‑то вроде лучших фильмов Эрика Ромера, легких притч о современной жизни, лишенных нравоучений.

14 августа, 13.00, «Иллюзион»

«Чувства летающих»/«Поле данных»

Российский конкурс, программа № 3

Кадр из фильма «Чувства летающих»

В российском конкурсе, на этот раз разделенном на три программы, стоит обратить внимание на третью — в ней, практически как в «В песках времени», два фильма, более благосклонных к зрителю, обрамлены чуть более радикальными работами; впрочем, одна из них, «Катя» Катерины Бычковой и Таи Галковой — это в первую очередь прекрасный клип, основанный на найденных семейных записях.

«Чувства летающих» Данилы Липатова — максимально простой и понятный фильм. Под статичные планы подмосковного Жуковского автор отстраненно, с нарочито неправильной интонацией, зачитывает монологи местных жителей: студента, ученого, экоактивиста, художника и комментатора авиасалона МАКС. Липатов во многом играет с аудиторией, которая на финальных титрах, например, может с удивлением понять, что голос автора-мужчины и обезличенные подписи о роде деятельности сбили ее с толку — и на самом деле комментарии о лесах Жуковского были, например, от экоактивистки. Благодаря монологам, которые время от времени прямо пересекаются с происходящим на экране, кино Липатова становится совсем не медленным и меняет свой ритм; лучшей точки входа для кино, основанного на длинных планах, не придумать.

В «Поле данных» Александра Аникина смешивает идеи русского космизма и историю своей семьи. Этот фильм чуть посложнее «Чувств летающих» — особенно когда начинается часть о Тунгусском метеорите. Однако благодаря личному аспекту этот фильм-эссе воспринимается куда проще и ближе, чем мог бы. Аникина берет очень верную интонацию для рассказа, в котором смешаны самые разные техники: от найденных объектов до личных съемок, поэтому когда узнаешь, что это первый фильм трилогии, исследующий советское и постсоветское, с нетерпением ждешь продолжения.

14 августа, 15.30, «Иллюзион»
15 августа, 19.45, ЦДК

«Повсюду свет»

Программа «Сколько длится настоящее»

«Повсюду свет» получил на «Сандэнсе» приз «За документальные эксперименты» — и с тех пор его с успехом показали на канадском Hot Docs и еще нескольких документальных фестивалях по всему миру. На MIEFF фильм тоже идеально вписывается в программу кино о проблемах современности — давший ей название фильм-эссе, например, комбинирует лекции и круглые столы с конференции «100 лет настоящего» с кадрами, созданными за последний век.

Среди всех фильмов «Сколько длится настоящее» именно «Повсюду свет» ловчее других балансирует между лекцией, экспериментаторством и высказыванием. Режиссер фильма Тео Энтони, с одной стороны, рассматривает то, как себя ведет человеческий взгляд — например, снимает наблюдающих за затмением и участников некой фокус-группы, — но в конечном счете все-таки выводит свой фильм на уровень обсуждения того, как практически любая новая технология в первую очередь применяется на различных уровнях власти. Энтони берет свой родной Балтимор, известный фанатам сериала «Прослушка» как не самое спокойное место, и смотрит, как в этом городе работают полицейские, кто делает для них оборудование и кто хочет облегчить им работу.

Инструктаж по использованию нагрудных камер и обсуждение с жителями использования частного самолета, который будет снимать с высоты всю округу, напоминают недавнюю «Мэрию» Фредерика Уайзмана, однако Энтони в одной из сцен показывает себя, добавляя фильму неожиданный комический эффект. Прогулка по производству тазеров и вовсе напоминает бесконечный первый уровень в компьютерной игре, в котором тебе все объясняют. Вместе с оператором Кори Хьюзом режиссер пробует себя в самых разных техниках, чтобы показать нам разнообразие точек зрения, и добавляет в серьезный рассказ элемент игры, начинающийся уже с закадрового голоса, который в полной мере осознает, что он — закадровый голос.

15 августа, 17.00, ЦДК

«Нова»

Фильм закрытия

© Cao Fei

Китайская художница и режиссерка Цао Фэй использует в «Нове» научную фантастику как основу для высказывания о технооптимизме и взаимоотношении власти и человека. Фэй комбинирует самые разные узнаваемые элементы фантастических фильмов, которые уже стали общим местом — неон из «Бегущего по лезвию», пробег камеры сквозь звезды из «Космической одиссеи», — и отсылает, например, к «Интерстеллару»: взаимоотношения отцов и детей здесь не менее душераздирающи, чем у Нолана, а одна из сцен практически повторяет попытку МакКонахи поговорить с дочерью. Но у Фэй будущее не такое, как в фильмах-оригиналах. Неон лишь добавляет красок обычному быту, а от людей настоящего ее героев отличают лишь модные очки и светящиеся аксессуары.

Именно эти маленькие отличия подчеркивают, что будущее, о котором мы мечтали, придет не скоро — и, возможно, не придет вообще. Фэй здесь рассматривает будущее, в котором нет летающих машин, а на Марс удалось отправить только трех черепашек. Единственное принципиальное отличие — существование путешествий во времени, но и они приносят лишь печали, а не радости. С ними связана важная линия фильма: китайцам помогают разрабатывать новые технологии русские специалисты. Помимо безусловной водки в кадре Фэй показывает сильное погружение в культуру: например, главный герой в качестве лейтмотива постоянно поет на китайском «Дороженьку», а другой цитирует «Буревестника» Горького (впрочем, не обойдется и без «Катюши»).

Впрочем, русский след тут приводит к горьким последствиям — специалисты уезжают, забрав с собой для секретности документацию, поэтому китайцам ничего не остается, как пытаться продолжить работу самим. В этом можно усмотреть критику реальных российско-китайских отношений — но стоит отметить, что Фэй концентрируется вовсе не на ней, а на душераздирающей истории человека, который по чужой прихоти застрял во времени. Из‑за этого «Нова» становится практически экзистенциальным триллером, за поворотами которого крайне интересно наблюдать: когда запутанная на первый взгляд история собирается воедино, уже не оторваться.

16 августа, 20.00, Garage Screen