В прокате «Девятая» — готический детектив, который заигрывает с эстетикой кинокомикса и чертовой дюжиной «грошовых ужасов». Рассказываем, что за страшные сказки получились у режиссера Николая Хомерики.

В Санкт-Петербурге конца XIX века орудует серийный убийца, по следу которого идут офицер полиции Сергей Ростов (Евгений Цыганов) и его адъютант-трикстер Федор Ганин (Дмитрий Лысенков). Преступления носят оккультный характер, поэтому следователи находят в теле жертвы то куриное яйцо с пентаграммой, то иную чертовщину. Вскоре дьявольские артефакты приведут детективов сначала к любителю потустороннего Василию Голицыну (Юрий Колокольников), а затем к англичанке-медиуму Оливии Рид (Дейзи Хед), у которой кто‑то недавно украл магический гримуар — что‑то наподобие Книги мертвых (и это явно неспроста!)

По словам продюсера Александра Роднянского, действие «Девятой» происходит в родственной «Дуэлянту» киновселенной, но Евгения Цыганова тут не принуждают плясать с алеутскими шаманами (возможно, памятуя о том, что он уже натерпелся от них в «Мертвом озере»). Однако его герой снова следователь: то ли Шерлок Холмс, то ли Икабод Крейн, то ли Эраст Фандорин, то ли все они разом. Сложно сказать, потому что «Девятая» слишком постпост- и метамета-, чтобы размениваться только на одну кинематографическую аллюзию, ведь здесь есть зачин в духе «Мумии», сеттинг как в «Страшных сказках», серийный убийца как в «Из ада» и ненадежный (или все же надежный?) рассказчик как в «Видоке» — нет, не в том недоразумении с Венсаном Касселем, а в эстетской картине Питофа с Жераром Депардье.

К слову, этот рассказчик в исполнении звезды сериалов «Бедные люди» и «Домашний арест» Дмитрия Лысенкова и стрипы как в комиксах — самое задорное, что есть в фильме. Лысенков (традиционно) дает молодого Ивана Охлобыстина и вносит нотку здорового безумия в происходящее — то есть он никакой не доктор Ватсон, как может показаться из пересказа, а доктор Джекил сыскного дела (и про его темную половину хотелось бы увидеть сольный фильм). А стрипы или, говоря иначе, иллюстрации, похожие на раскадровки, превращают картину в совсем уж отвязный кинокомикс, но такой она, видимо, изначально и задумывалась.

Пара слов о структуре. У «Девятой» несколько завалена экспозиция. Действие начинается после четвертого (!) убийства, а предыстория проговаривается так быстро, что становится не совсем понятно, как мы на десятой минуте очутились в месте, похожем на ХамунаптруВымышленный древнеегипетский город, впервые появившийся в фильме «Мумия» 1999 года., а затем в древней гробнице. Помимо этого проседает середина, когда детективы не один, а сразу два раза идут по ложному следу. Зато есть недурно снятая сцена схватки на кабине кареты, которая на параллельном монтаже иронично зарифмована с другой саспенс-сценой. Финал тоже сделан с огоньком, хотя не без изъянов, чего уж там.

© «Централ Партнершип»

Главная же загадка фильма вовсе не кто убийца, а кто стоял за этим (фильмом). Надо быть не кинокритиком, а детективом, чтобы угадать в режиссере картины славного грузинского «аутера» Николая Хомерики («Сказка про темноту», «Сердца бумеранг») — впрочем, другие его коммерческие проекты («Ледокол», «Селфи») тоже были сделаны без ярко выраженного авторского почерка. Но все же «Девятая», наверное, лучше «Селфи» — просто в силу того, что это не амбициозный доппельгангер-триллер и уж тем более не новая «Дикая охота короля Стаха», а «грошовые ужасы», penny dreadful (именно так в оригинале назывался сериал «Страшные сказки», именно эту фразу Оливия Рид произносит в начале). Но то, что это грошовые ужасы, вовсе не означает, что грош им цена. Хотя бы полтинник.

5 / 10
Оценка
Евгения Ткачева
Расписание и билеты
Подробнее на afisha.ru