На русском языке вышла книга прошлогоднего букеровского триумфатора Джорджа Сондерса «Линкольн в бардо» — историческая фантасмагория об американском президенте и болтливых покойниках. «Афиша Daily» разбирается, стоит ли книга шума, который вокруг нее поднялся.

В Белом доме ожидается большой светский прием, устроенный четой Линкольн. Прибывают экипажи с высокопоставленными гостями. Столы ломятся от яств и напитков: китайская пагода, внутри которой в пруде из сахарных волокон плавают миниатюрные шоколадные рыбки, статуи, струящиеся карамелью. А в комнате над дипломатами и послами, которые ведут светские беседы, поднимают тосты и вгрызаются в оленьи стейки, умирает от брюшного тифа одиннадцатилетний сын президента Уилли.

Охваченный близостью утраты, Линкольн то сбегает по лестнице, то вновь спускается, чтобы поддержать приличия декорума, а тем временем Уилли отдает Богу душу. И попадает он не в ад или рай, а в промежуточное пространство со словоохотливыми, даже не затыкающимися покойниками. Уилли вместе с дюжиной душ застрял в пустоте, населенной человеколикими вепрями, горящими поездами и прочими порождениями психоделического мира. Будучи буддистом, Сондерс помещает героев в бардо — место, сродни нашему чистилищу. В бардо души встречаются с проекциями своих прижизненных слабостей, предстающими то ангелами, то демонами, то эфемерными сгустками энергии. А еще здесь есть чернокожие, которым не дают передышки даже в загробном мире, и ниоткуда растущие хищные щупальца. И вместе со всеми этими несчастными Уилли предстоит выяснить, как прорвать заслонку и наконец-то упокоиться.

Попытки описать «Линкольна в бардо» почти неизбежно сталкиваются с ускользающей природой самого романа и в то же время с присущей ему амбивалентностью. Да и описать этот мимикрирующий роман без неловких фраз вроде «с одной стороны… с другой стороны» кажется невозможным. Так вот, с одной стороны, это, возможно, самый экспериментальный роман, который когда-либо получал Букера. С другой, искушенному читателю, прошедшему через огонь, воду и постмодернистов, текст Сондерса вряд ли предложит неизведанные (около)литературные территории, формальные или стилистические решения.

Строго говоря, «Линкольн» — это такой монстр Франкенштейна, сшитый из постмодерна, буддийского миросозерцания и штампов готического романа. Вот ниточка, ведущая к Бардо Тхедол, вот лоскуток черных юмористов, вот обрывки кладбищенских поэтов. И вместе с тем «Линкольн» — вполне самостоятельное произведение. Опять же, с одной стороны, где-то мы все это видели, с другой, проза Сондерса — это литературная среда, плотная, свежая, со странным мистическим очарованием. Во всяком случае, читая книгу, мы с изумлением видим, как истощенный труп постмодернизма вновь наливается кровью.

Аудиокнигу озвучили 166 профессиональных и непрофессиональных актеров, среди которых — сам Сандерс с семьей, Джулианна Мур, Дон Чидл, Миранда Джулай, Лена Данэм и Бен Стиллер.

Вместо традиционной структуры Сондерс обращается к мозаичной, поделив повествование на диалоги призраков и показания современников и гостей президента, отрывки из газетной хроники, документов и исследовательских работ.

В первом случае Сондерс буквально вываливает на читателя лавинообразную полифонию голосов говорливых покойников, рассказывающих то о своих детях-спиногрызах, то о юдоли фермера, а то и о сексуальных предпочтениях. Подобно радиосигналам, реплики этих горемык прерываются, накладываются друг на друга и, в общем-то, редко содержат рациональное зерно.

Во втором случае писатель сплавляет подлинные данные о том злополучном вечере с придуманными (их, по оценке самого Сондерса, 85%). Он обыгрывает уже привычный постулат о субъективности и рыхлости истины; по сути же, выходит вариант байки о том, как рассказать трем мужикам историю и в итоге получить три отличающихся вариации. Так, красноватая луна в одних рассказах становится бледным полумесяцем в других, а цвет глаз президента варьируется от карего до серо-зеленого. Аналогичной стратегии придерживаются десятки романов от мала до велика вроде «Его кровавого проекта» Грэма Макрея Барнета или же «Дома листьев» Марка З.Данилевского.

Подробности по теме
Стоит ли читать «Дом листьев» Марка Данилевского?
Стоит ли читать «Дом листьев» Марка Данилевского?

В то же время Сондерс перелопатил гору исследовательской литературы, читал все, что подворачивалось о Линкольне, и даже прогуливался по кладбищу Оук-Хилл, где происходит действие романа. Автор знает не только название компании, что организовывала банкет, но и сорт цветов, возложенных на грудь бездыханного Уилли, и имена его бальзамировщиков.

Что же до дробного, совершенно зубодробительного стиля повествования, то сам Сондерс исповедует буддийский принцип, схожий с автоматическим письмом: доверие белому листу, подсознательные образы и торжество импровизации. Забавные имена героев придумываются на ходу, собственно, как и механика дальнейших происшествий и сюжетных поворотов. Это заметно с первых страниц, когда степенное письмо быстро проваливается в фантасмагорический галлюциноз.

Однако свести посыл лишь к попытке освободить подсознание от принципа реальности — значит недооценивать Сондерса. В такой же степени это срез американской культуры XIX столетия, пропитанный конфронтацией рабовладельчества и движения за освобождение чернокожих, нищеты и буржуазности, которую можно считать даже в порою бессвязных диалогах. Это и глубоко лиричный траур не только по Уилли, но и по всем безвременно ушедшим солдатам.

Есть две впечатляющие сцены, пожалуй, самые сильные в романе. Когда Авраам Линкольн проводит ночь в крипте сына, оплакивая его тельце, он в своем раскаянии и горе символизирует участь всех отцов времен Гражданской войны. И вторая, когда президент как бы становится сосудом для вселившегося в него призрака чернокожего Томаса Хэвенса, с которым они «скакали в ночи мимо спящих домов наших соотечественников». Президент и пребывающий в нем призрак идут нога в ногу, отражая еще одну важную идею романа: возможность быть равными, несмотря на расовые или классовые различия. И, по Сондерсу, это касается как земного шара, так и загробного мира.

Издатель «Эксмо», Москва, 2018, пер. Г.Крылова