«Афиша Daily» горячо приветствует решение Шведской академии наградить автора «Остатка дня» и «Погребенного великана».

В который раз своим вердиктом Нобелевский комитет ставит в тупик как букмекеров, так и болельщиков со всего мира. Вот уже несколько лет застолбившие места на вершине списка претендентов Харуки Мураками, кенийский писатель Нгуги Ва Тхионго и сирийский поэт Адонис проигрывают авторам, на которых ставили с куда более скромными коэффициентами или — как сегодня — не ставил никто.

В связи с победой Исигуро можно не опасаться уже традиционного возмущения — по крайней мере не такого громкого, как с Бобом Диланом. Все же это широко известный романист, сформировавшийся под мудрым прищуром Малькольма Брэдбери (о чем сообщает любая статья о японце), переводился на 40 языков, да и «Букера» в свое время получил заслуженно. Любителям разоблачать политические заговоры, якобы сопровождающие любое решение академиков, сегодня тоже не о чем переживать: ни от каких милитаристов Страны восходящего солнца семья лауреата не бежала, и его самого никто не угнетал. Никуда, впрочем, не убежишь от географии — рассуждений в духе «как бы ни был хорош господин N, но 3 года назад француз (скандинав, русский) уже выигрывал». Но и тут все благополучно: последней шведские кроны в Британию увозила Дорис Лессинг — еще в 2007-м. А последний премированный японец — Кэндзабуро Оэ в 1994-м.

К чему все это? А к тому, что Исигуро, быть может, не реформатор, как Сэмюэль Беккет, не пионер новых (около)литературных территорий, как Светлана Алексиевич, но — что не менее важно — разнокалиберный и действительно выдающийся писатель, сочиняющий амбициозные, а порой и рискованные книги. Это и почти историческое фэнтези «Погребенный великан», и антиутопия «Не отпускай меня», и европейский роман с налетом ваби-саби «Остаток дня».

Подробности по теме
Кадзуо Исигуро в подборке Анны Наринской «Главные книги XXI века»
Кадзуо Исигуро в подборке Анны Наринской «Главные книги XXI века»

Исигуро соединил несоединимое: японскую литературную традицию, которой были проникнуты его ранние произведения, с кропотливым изучением темных вод английской души, сплетая элементы «я-романа» с тонким психологизмом. Да что там: формулировка Нобелевского комитета о «романах невероятной эмоциональной силы» и «бездне, таящейся под нашим иллюзорным чувством связи с миром» идеально отражает суть его творчества. Исигуро — крупнейший современный писатель-лирик, упивающийся какой-то светлой меланхолией и хрупкостью человеческой души, а зыбкость и неуравновешенность нашего мира — пересекающиеся константы его романов.

Вероятно, именно это сочетание, подернутое несколько магической дымкой, подвигло комитет на такое решение. Однако говорить объективно о Нобелевке не получалось никогда и ни у кого. Остается только согласиться с тем, что выбрать одного из сотни — задача не из простых, и поверить, что писатели малозначительные в список претендентов просто не попадают. В чем можно убедиться, читая Исигуро — по счастью, любовно и полно переведенного на русский язык.

5 книг Кадзуо Исигуро, которые нужно прочитать в первую очередь

01
«Художник зыбкого мира» (1986). Пер. И.Тогоевой
«Художник зыбкого мира» (1986). Пер. И.Тогоевой

Раннее и, пожалуй, самое программное произведение писателя, которое своим названием не только подчеркивает статус Исигуро, провозглашенный Шведской академией, но и очерчивает более позднюю проблематику автора. «Художник зыбкого мира» — роман о самозабвенной силе пассеизма, нежелании быть здесь и сейчас, донимающем героя-живописца. Он обитает в послевоенной Японии, грезит о замужестве дочки, но душою блуждает в поволоке прошлого — как и все герои Исигуро.

02
«Остаток дня» (1989). Пер. В.Скороденко
«Остаток дня» (1989). Пер. В.Скороденко

Французы обожали ирландца Беккета за его галломанию. Примерно так же рукоплескали Исигуро за написание самого английского романа конца ХХ века, удостоенного Букеровской преми. Протагонист — дворецкий Стивенс, всю жизнь прослуживший дому лорда Дарлингтона, — никак не может привыкнуть к новому хозяину, берет шестидневную отлучку и вспоминает славные былые деньки. Крутя баранку старомодного автомобиля, Стивенс бороздит не только буколические просторы, но и пространства своей памяти, пока не приходит к неутешительным выводам: все, во что он верил, больше ничего не стоит — а самому ему новое время вручило акт о непригодности.

03
«Не отпускай меня» (2005). Пер. Л.Мотылева
«Не отпускай меня» (2005). Пер. Л.Мотылева

Антиутопий о порабощенных клонах написано немало, но так проникновенно и душещипательно получилось, кажется, только у Исигуро и фантаста Стивена Полански. Книга рассказывает о Кэти, Рут и Томасе, выращенных в специальном интернате Хейлшем, который подготавливает клонов к донорству органов — ради этого все и затевалось. Спустя какое-то время кто-то из троицы предсказуемо ляжет под скальпель, а кто-то — обретет свободу: надо сказать, самоубийственную. «Не отпускай меня» — заупокойная песнь о зябком чувстве покинутости, неуюте, любовных треугольниках и непростой дружбе, об инаковости и подлинности — а еще о нас самих, таких же манекенах и оболочках, блуждающих, потерянных, идущих на свет.

04
«Ноктюрны» (2009). Пер. С.Сухарева и Л.Бриловой
«Ноктюрны» (2009). Пер. С.Сухарева и Л.Бриловой

Формально «Ноктюрны» — это сборник рассказов, но они настолько филигранно проработаны и так волшебно наталкиваются друг на друга, что напоминают роман. Выходец из Прибалтики встречает любимого музыканта своей матери и вместе с его переборами вспоминает былое; отчаявшийся саксофонист ложится на пластическую операцию, которая — вдруг — поможет загибающейся карьере; в общем, истории из жизни одиночек, увлажненные печальными мелодиями, сумерками и тоской.

05
«Погребенный великан» (2015). Пер. М.Нуянзиной
«Погребенный великан» (2015). Пер. М.Нуянзиной

Последний на данный момент роман Кадзуо Исигуро, который озадачил не только критиков, но и жену писателя. «Погребенный великан» — необычная сказка о Великобритании времен короля Артура, населенной великанами и драконами. Впрочем, здесь важно не «что», а «как»: автор использует фэнтези не как жанр, а как прием — чтобы показать разруху войны и травматическое забвение, ею же вызванное. Ну а заглавный великан — аллегория замещенных воспоминаний, которые и пытаются раскопать главные герои.