Пока у столичных театров каникулы, «Афиша Daily» расспросила их сотрудников, чем они зарабатывают на жизнь помимо сцены.

Максим Диденко, режиссер и хореограф («Гоголь-центр», «Практика», Театр наций)

Экспедитор, ведущий в стрип-клубе

© Фото с оф.страницы Максима Диденко

В конце девяностых я был студентом, учился на актера в Омске. И играл в Театре пантомимы у моего дяди. Прямо при театре была организована фирма по продаже крупы и муки, и все актеры в этой фирме работали. Я служил экспедитором, развозил провиант по магазинам и показывал, как оформить торговое пространство дюралайтом — таким светящимся гибким шнуром.

Примерно тогда же мама меня устроила оператором на предвыборную кампанию мэра Омска. Я ездил с его охранниками в «копейке». Мэр посещал дворы, собрания, детские дома. Охранник мне показывал на кого-нибудь и говорил: «Вот того сними». Я и снимал.

© Ирина Диденко

Подрабатывал фотомоделью, детским клоуном, Дедом Морозом, танцором в ночном клубе, грузчиком, аниматором всех мастей, мойщиком полов в Гостином Дворе в Питере, разносчиком листовок, звукорежиссером, диджеем. Мы с моим однокурсником Васей Щипицыным устроились в стрип-клуб ведущими. Задача — проводить веселые конкурсы. Например, кто быстрее выпьет кружку пива. Или кто больше выкурит сигарет одновременно — как Волк из «Ну, погоди!». Я помню, один человек выпил пиво и отгрыз кусок от стакана.

Еще я как-то поехал на кинофестиваль в Вологду. Мы с друзьями написали сценарий про Гаэтано ЧинизеллиДрессировщик, основатель и директор Цирка Чинизелли в Санкт-Петербурге. Туда приехали ведущие продюсеры России, чуть ли не сам Роднянский. И прямо после питчинга я приехал в Питер и с вокзала пошел на день рождения одного мальчика работать пиратом — с тем же реквизитом, который брал с собой на питчинг. Нарисовал себе фингал, надел треуголку, взял игрушечный пистолет. Это было лет семь назад — последний мой актерский выход. А когда я сам стал ставить спектакли, необходимость в таких заработках отпала.

Подробности по теме
Театр
Иммерсивные спектакли, Максим Диденко и обыски: итоги театрального сезона
Иммерсивные спектакли, Максим Диденко и обыски: итоги театрального сезона

Валентин Самохин, актер («Театр.doc», Центр им. Мейерхольда)

Переводчик со словенского

© «Театр.doc»

Я закончил филфак МГУ: словенский язык и литература. Сидел себе в маленькой конторе, переводил что-то. При этом я с младших классов ходил в театральные студии, и вот один товарищ как-то говорит: «Пойду поступать в театральное». И я такой думаю: «Пойду-ка я с ним за компанию». В итоге мы поступили в ГИТИС на один и тот же курс. А у нашего мастера Владимира Алексеевича Андреева — но на курс раньше — учились шесть словенцев. Один из них, как закончил, уехал в Словению, немного там поработал артистом, но потом вернулся обратно и организовал здесь переводческое агентство. И я пошел к нему работать.

© Из личного архива Валентина Самохина

Переводить приходится очень разные вещи, в основном технические. Это и фармацевтика, и что-то связанное с бытовой техникой. Еще — хотя в последнее время редко, в связи с законом, который эти… [чудаки] приняли, — я работаю переводчиком на судах по усыновлению. Словения — страна маленькая. Соответственно, у них насчет усыновления очереди лет на десять. И словенцы за этим часто приезжают к нам. На судах по правилам должен быть официальный переводчик. И на таких слушаниях я работаю и получаю от этого огромное удовольствие.

В прошлом ноябре переводил на свадьбе. Невеста русская, жених словенец. Между собой они прекрасно общаются, но родственники же съехались и друзья — нужен был переводчик. Дело было в «Метрополе», то есть максимальный пафос. Все в золоте и все по обряду — папа ведет дочку к жениху, потом кидание денег и все такое. Но когда вышли цыгане с медведем, который раздавал листовки ясновидящей Ядвиги, я сказал: «Налейте мне водки».

Подробности по теме
Из первых рук
Как складывается жизнь русских детей, усыновленных иностранцами
Как складывается жизнь русских детей, усыновленных иностранцами

Галина Зальцман, режиссер (РАМТ, Театр Российской армии, фестиваль «Территория»)

Педагог театральной студии

© Фестиваль «Территория»

По-моему, единственный способ подработать для режиссеров — это преподавание. Частных театральных школ сейчас немыслимое количество. Еще есть много агентств, которые занимаются устройством детей в кино. При них часто есть актерские курсы, им нужны педагоги. Другое дело, что такая подработка не может быть фрилансом. Если ты взялся вести группу, тебе нужно идти с ними к результату. Есть еще курсы для взрослых людей. Это вообще странная тема. У взрослых, в отличие от детей, отсутствует всякая мотивация. Дети хотят сниматься в кино, быть артистами, у них мечта, а взрослые приходят больше, кажется, знакомиться.

© Из личного архива Галины Зальцман

Артисты, вообще-то, по складу характера немножко дети. Они любят, скажем так, увлекательное сотворчество. И всякого рода обманы. Этому легко можно научиться — как раз когда работаешь с детьми. Кроме прочего, нужно уметь бесконечно терпеть капризы. Педагогика учит железному терпению. Дети к тебе открыты, они тебя любят совершенно естественно, и ты для них такой классный, каким никогда почти не бываешь для артистов — разве что на премьере. Поэтому если тебе совсем уж стало некомфортно с самим собой, можно пойти к детям поработать и немножечко воспрянуть духом.

А одноразовая подработка — это, например, мастер-класс. Пришел, провел, получил деньги. Например, лучшие страховщики России собираются, и им почему-то нужен в качестве тимбилдинга мастер-класс по актерскому мастерству. Первый курс института всегда выручает. Все тренинги, которые делают на первом курсе театрального института, везде проходят на ура — все эти ритмические рисунки, пересаживания по кругу, игры на внимание. Пятьдесят человек — серьезных, взрослых не только по возрасту, но и по содержанию, по отношению к себе самим — мужчин и женщин садятся на стулья в круг. И ты стараешься их зажечь. Главное — предлагать им как можно чаще смену заданий. Они садятся в круг, разбираются по номерам и друг другу посылают хлопки со словами: «Первый — четвертому!», «Четвертый — восьмому!», «Восьмой — десятому!». Если кто-то не успел или ошибся — выбывает. Остается один выигравший. Таких упражнений миллион. Обычно они поначалу считают, что с ними играются. А постепенно понимают, что все эти игрушки пройти практически невозможно.

Подробности по теме
Опыты
Как стать актером: пробуют программист, пиарщик, стоматолог и другие горожане
Как стать актером: пробуют программист, пиарщик, стоматолог и другие горожане

Евгений Харитонов, актер («Гоголь-центр»)

Могильщик

© Алекс Йоку / alexyocu.com

Лет десять назад я служил актером в Тамбовском областном театре. Зарплата была тысяч шесть, и каждый месяц дирекция клялась поднять до пятнадцати. Живя этой надеждой, я взял кредит на ремонт квартиры, и мой ежемесячный платеж составлял 6500 при зарплате в 6000. Стал искать подработку. Вначале устроился грузчиком в ночную смену, но через месяц понял, что от недостатка сна умру быстрее, чем от голода. Увидел в местной газете объявление, что требуется человек в похоронную бригаду. Позвонил. Мне ответили: «Че хотел?» Я им: «Работу ищу». Они: «Берем. Приходи». Пришел. Подвальное помещение, над входной дверью черной краской от руки было написано «Пантеон». Внутри пахло свежим деревом. Этот запах потом года три ассоциировался с мертвыми людьми. В каморке, где сидела бригада, пахло еще перегаром, по́том и луком. Пожали руки, познакомились, выпили. На газете, где была закуска и водка, я написал свой номер телефона, на что бригадир сказал: «Как только, так позвоню». Вечером мне позвонили и сказали, чтоб был на Полынковском кладбище в 5:30 утра. Так я стал работником ритуального агентства «Пантеон». В дни, когда не было репетиций и спектаклей, мы на пазике ездили по городу, забирали мертвых из домов, составляли сметы похорон и везли тело в морг. Потом уже одетого и загримированного человека везли в церковь, там его отпевали. Потом несли к могиле, закапывали, делали холм, получали деньги, еду, алкоголь и возвращались в подвал делить эти самые деньги, еду и алкоголь. Вот такие будни в течение трех лет. Было неловко, а потом уже и смешно: ты несешь гроб, а тебя узнают по ролям люди из похоронной процессии. Начинают спрашивать: «Как это вы запоминаете столько текста?» А у тебя на плече гроб, духовой оркестр разрывается в марше, и ты беседуешь о системе Станиславского.

Ольга Цветкова, хореограф (DAS Theatre, Центр им. Мейерхольда)

Ходячий фаллос

© Из личного архива Ольги Цветковой

Я училась в Екатеринбурге в Школе современного танца Льва Шульмана при Центре современного искусства, а потом нас всем курсом выгнали. Тут же поступило предложение поехать в Москву на летнюю школу — нас позвал Александр ПепеляевХореограф, создатель «Кинетического театра», преподает в России, Европе и США. Его постановка «Кафе Идиот» получила «Золотую Маску» в 2016 году в номинации «Лучший спектакль в современном танце».. Нужны были деньги на переезд. Нас было пятеро профессионалов, мы пошли в ночной клуб «Малахит» — там уже работал Женя Мартьянов, один из наших педагогов. В клубе трудились гоу-гоу и балет. Мы пошли в балет. По-моему, номера там ставил какой-то англичанин. И каждую неделю была новая программа. Платили хорошо.

Однажды нам раздали костюмы… [фаллосов]. Они были неудобными, там не хватало места для рук. Вместо обуви на ногах были яйца. Большая трагедия была, когда кто-то падал. Потому что очень тяжело было встать без посторонней помощи. Потом еще меня звали перейти в стриптиз, и были еще номера топлес, но я запротестовала. Конечно, в… [фаллосах] трудно ходить, но хоть лица было не видно. Мне тогда было лет, наверное, шестнадцать или семнадцать.

В «Малахите» я работала, пока Пепеляев не взял меня в «Лебединое озеро» в Эстонии. Мы без конца гастролировали, пока не настали темные времена и все закончилось. Пепеляев сфокусировался на постановках для разных европейских компаний. Мне тоже хотелось делать что-то самостоятельно, но денег не было.

Я переехала учиться хореографии в Амстердам. Самый распространенный вид подработки здесь — позирование для художественных студий. Часто в студии собираются почему-то пожилые люди. Либо они рисуют твой портрет, либо полностью тебя обнаженную, либо — самый хардкор — частично одетую. На меня голую надели какую-то шкуру, и, блин, я в этот момент поняла, что это самое плохое. Голое обнаженное тело — это просто тело, а стоит что-то к нему добавить, получается эротика. Но самый ужас состоит не в этом. «Окей, — думаю я, — я пройду через это; восемь мужиков меня рисуют, это не страшно». Но там ужасно холодно. Они часто собираются в подвалах, где обогреватель распространяется в область до пупка. К тому же иногда ты обязан держать позу полчаса. И думаешь: «Зачем мне все это надо?»

Дмитрий Горбас, сценограф (МХТ им. Чехова, Центр им. Мейерхольда, Театр им. Ермоловой)

Оформитель квестов и вечеринок

© www.facebook.com/dmtrgrbs

В Большом театре я занимаю должность заведующего реквизиторским цехом. Работа, прямо скажем, не творческая и связана с бумагами, графиками, организацией. Но я не жалуюсь, поскольку наконец завязал с подработками на вечеринках, свадьбах и квестах.

Например, для одного квеста про советского маньяка я оформлял комнату в советском духе. Денег немного, даже на хлам с «Авито» не хватало. Я нашел расселенную пятиэтажку под снос. Охранники за пару бутылок водки разрешили мне проникнуть внутрь и забрать все, что покажется пригодным. Там я нашел советские шкафы-стенки, ковры, всякие вазочки, стаканчики — все необходимое в лучшем виде. Одна комната меня впечатлила особенно сильно: весь пол был завален пуговицами. Буквально. За окном — дождь, осень, светло, а в комнате только горы пуговиц. И одна книга лежит на полу — «Мертвые души».

Вообще же, профессиональных театральных художников зовут оформлять вечеринки в крайнем случае и в самый последний момент, когда что-то пошло не так. Типичный случай: срочно надо спасти закрытую вечеринку с голыми женщинами и кокаином. Как правило, зовут буквально за пару часов до старта, когда идей нет, пространство пустое, бюджет — 5 тысяч рублей. В таких случаях я еду в свой любимый магазин «Леруа Мерлен» и придумываю там на ходу. Один раз я закупил лампочек, проводов и белой бумаги, сделал из всего этого полутораметровые светящиеся розы. И мне нетрудно, и клиент в восторге.

А в идеальном мире сценограф — это не оформитель, а человек, организующий пространство, создающий миры. Его работа — окунаться в неизвестность. В идеальном мире задачи ставит сам художник, и последнее слово всегда за ним. И, кстати, такие примеры есть и в мире реальном: существуют театральные художники высоченного уровня, которые могут сегодня свободно заниматься творчеством, минуя прагматические вопросы.

Подробности по теме
Городские игры
20 лучших квестов Москвы
20 лучших квестов Москвы

Мария Погребничко, актриса («Около дома Станиславского»)

Преподаватель йоги

© Фотография из личного архива Марии Погребничко

В институте я подрабатывала администратором в студии йоги у друзей. Один раз, когда не пришел преподаватель, провела занятие за него. Вообще, чтобы преподавать, нужно пройти двухгодичный курс. В конце — экзамен. Показываешь все позы, демонстрируешь владение теоретическими знаниями и получаешь сертификат со штампами.

Был период, когда я вела по шесть занятий в неделю. Сейчас оставила себе только одну группу и с несколькими людьми занимаюсь индивидуально. То есть это уже не столько для дополнительного заработка, сколько просто для себя. Мне это интересно — видишь практический результат. Ты поработал с человеком, он стал прямее. Занимаешься год, видишь «до» и «после» — просто небо и земля.

Несколько лет назад у нас в театре все актеры занимались йогой. У нас ведь все упражнения — на концентрацию, мы тренируемся держать внимание на теле, на пространстве. Йога — это то же самое.

Любовь Стрижак, драматург («Практика», «Гоголь-центр»)

Сценарист корпоративов

© Фестиваль «Территория»

Если у драматурга нет заказа от театра, он пишет для ТВ, кино и рекламы. Другие варианты: социальные проекты, преподавание (если заплатят — хорошо), лекции и мастер-классы. Театры залупаются платить и все жалуются, мол, им драматурги не приносят заработка.

Я генерировала сюжеты для сериала «Девчонки» на ТНТ. Это когда ты сидишь и выдаешь по десять вариантов того, что может приключиться с одной героиней. Мне, кстати, так и не заплатили, потому что, видимо, ничего не взяли в работу. Еще писала диалоги к парочке серий «Чемпионок» для MTV.

© Культурный центр Зил

Мне, на самом деле, очень нравится писать сценарии к мероприятиям. Я этого не чураюсь, там прямо креатив и свобода может быть. Для студии «Воздух» я, например, попробовала сделать то, что придумала в ШТЛ (Школа театрального лидера при Центре им. Мейерхольда. — Прим. ред.), — инструкцию к перформансу. Это когда люди выполняют некие указания: они могут быть как веселыми, так даже и с социальной нагрузкой. Был голос, который из динамиков транслировал житейские мудрости типа: «Не пейте воду из-под крана», «Не покупайте билеты с рук». Также люди читали проекцию, которая указывала им, какое следующее простейшее физическое действие совершить — почесать голову, отойти к стене. Идея была в том, что все мы погрязли в ритуалах и рутине, часто мы делаем не то, что хотим, а то, что нам диктуют «голоса» — телевидение, начальство, члены семьи.

Вообще, я уже размышляю над тем, чтобы вернуться в офис и, как в те времена, когда была «неизвестная», «начинающая» и все прочее, сидеть полдня работу делать, а полдня писать. Или вообще бросить это неблагодарное дело и уехать куда-нибудь официанткой в тепле работать. Еще танцевать умею.

Валерий Воронецкий, актер («Театр.doc»)

Фиксик и миньон

© Ирина Тимофеева

После театрального в Воронеже я переехал в Москву и, конечно, думал, что пройдет полгодика-год, я попаду в театр, начну сниматься, прославлюсь! Естественно, этого не случилось. Я тыкался-мыкался по кастингам. Съемки были убогие, всякие дешевые сериалы типа «Прокурорской проверки», которые идут по федеральным каналам. Переиграл всех педофилов, наркоманов и убийц.

В итоге я стал продавцом в бутике в ЦУМе. Ушел в запой, в депрессию, в наркотики. Потом меня вытащили, позвали сначала в один театральный проект, потом уже в «Театр.doc». Я пришел помогать делать ремонт и заодно рассказал там про идею своего проекта. Хотел делать спектакль про геев. Я принес интервью, которые я взял у знакомых и знакомых знакомых. Еще год мы набирали материал, драматург Нана Гринштейн сделала из него пьесу, а режиссер Настя Патлай эту пьесу поставила. Так в итоге появился спектакль «Выйти из шкафа».

Меня недавно позвали работать в театр: 15 тысяч оклад, работа шесть дней в неделю. Спасибо, нет. В негосударственных театрах, как «Театр.doc», еще меньше денег. Но там хотя бы ты работаешь не потому, что жена режиссера вдруг захотела сыграть Аркадину и теперь мы ставим Чехова.

© Из личного архива Валерия Воронецкого

Аниматором я стал, когда меня выгнали из двух театров, и я сидел без работы и без денег. Вообще. Одно время я жил практически на улице. Из Воронежа ко мне переехала однокурсница — она тоже актриса-неудачница. Долго думали, чем бы заработать. И нашли прям рядом с домом агентство по организации праздников. Мы решили, это судьба.

Устроено это так. Предположим, заказали «Фиксиков». Мы едем в костюмах фиксиков развлекать детей приближенно к сценарию мультфильма — чиним помогатор или что-то в этом роде. У нас там есть реквизит — в основном все тряпочное (тоннель, через который нужно пролазить, гигантский парашют), чтобы дети не переубивали друг друга. Все время стараемся что-то придумывать. Например, шоу гигантских мыльных пузырей. Видели когда-нибудь? Такие пузыри, куда человек помещается. Или научное шоу с жидким азотом и сухим льдом. Нас заказывают на дом, в кафе, рестораны, в парк — куда пошлют, туда и едем.

Недавно работал на дне рождения в ресторане в Новокосино. В костюме миньона. В торговом центре. Там детская комната, в ней дикие абсолютно дети. В меня кидали всем, что было под рукой. Кусали, били, обзывали. В принципе, я уже к этому привык, это нормально.

Как только мне позвонит Звягинцев и скажет: «Валерон, для тебя есть роль», я скажу: «Окей, отменяю заказ на завтра на две тыщи. Еду к вам».

Сергей Зябко, безработный актер

Официант, зазывала, джинглик Бедокур

© Татьяна Плешкова

Ни в один театр меня не взяли. Потому что я закончил ИСИ. В каждом театре, куда мы всем курсом приходили на прослушивания, нам говорили: «В этом году нет набора». В Театре на Таганке нам сказали: «Подождите здесь». И мы сидели пять часов, пока нас запустят. Оказалось, что они просто ждали чуваков из ГИТИСа. Потом вышла девушка, сказала: «Ребят, извините, вы не пройдете».

В театр «Шалом» некоторых с моего курса взяли — но не меня. Я на месяц забухал. И узнал от друзей, что есть такой Московский государственный театр художественной публицистики, где как раз освободилась ставка актера. Там я в итоге просидел семь лет. Играли жития святых и детские спектакли. Про меня даже пьесу написали — «Щенок Зяба».

© Из личного архива Сергея Зябко

Я работал официантом в кафе Lavkalavka, в пабе «Джон Донн», барменом в ресторане «Море суши», бариста в «Jazz Кофе» и в Subway. Какой-то чувак выиграл тендер на сборку табло для казанского Сбербанка, снял какое-то помещение в Текстильщиках, и там ночами несколько случайных человек, включая меня, этим занимались. Еще работал зазывалой на механического быка на «Нашествии». Сорвал там горло.

Недавно на «Мультимире» я был джингликом Бедокуром. Знаешь Бедокура? Синяя херня, которая бегает. Это был я. На каком-то корпоративе мне выдали костюм Чеширского кота. И почему-то все хотели танцевать с котом. Тогда я понял, что работаю начинкой для ростовой куклы. Подбегает к тебе девочка, обнимает. Но не тебя, а твой костюм. Ты — начинка. От тебя не требуется ни черта, кроме физической выносливости.