«Успех и провал в дизайне взаимосвязаны», — считает Генри Петроски, инженер и профессор Университета Дьюка. «Афиша Daily» публикует отрывок из его книги «Успех через провал. Парадокс дизайна» о том, почему провалы в вашей работе, во-первых, неизбежны, а во-вторых — просто необходимы.

«Неудача является неприемлемой разницей между ожидаемой и фактической функциональностью», согласно исчерпывающему определению Технического совета по судебно-медицинской экспертизе Американского общества инженеров-строителей.

Хороший проект, таким образом, — это заранее проведенный анализ недостатков, то, чем должны заниматься и проектировщик, и тот, кто выберет результат такого проектирования. Прогнозировать и определять, где и как проект может потерпеть неудачу — или что вообще могут воспринять как недостаток, — это первый шаг к успеху. Тем не менее независимо от того, занимаемся ли мы проектированием или всего лишь покупаем чемодан, либо, к примеру, строим или арендуем склад, мы можем упустить детали, составляющие разницу между успехом и неудачей. Точно так же, как чемодан может разочаровать, даже если он не разваливается на части, так и зданию вовсе не нужно разрушиться до основания, чтобы мы посчитали его неудачным. Если двери недавно построенного склада оказались уже, чем те товары, которые на нем хранятся, это определенно провал.

«Неприемлемая разница между ожидаемой и фактической функциональностью» может возникнуть, когда конструкция просто оседает и трескается. В таком случае могут возникнуть значительные разногласия в отношении того, чего следовало ожидать и что считать неприемлемым. К сожалению, иногда ожидания артикулируются только задним числом — в зале суда.

Даже если неудачу терпит всего лишь часть успешного проекта, весь проект целиком можно считать неудачным — и это сигнал, повод для изучения ошибки, изменения концепции, перепроектирования.

Концертный зал имени Уолта Диснея в Лос-Анджелесе — яркий образец архитектурного и инженерного проектирования. Воображение Фрэнка Гери придало тяжелому фасаду из нержавеющей стали вид мягких и гибких цветочных лепестков. Однако вскоре после завершения строительства возникла неожиданная проблема. Поверхность одной секции, облицованной блестящими, а не матовыми панелями, как остальная часть здания, отражала солнечный свет в сторону жилого дома напротив, ослепляя его жильцов и повышая температуру в их квартирах почти на 30°C. Если бы проектировщики заранее рассчитали, к чему это приведет, можно было бы использовать неотражающую отделку. Когда я пошел в концертный зал, проблемную поверхность задрапировали сетчатой тканью для смягчения нежелательного эффекта на то время, пока ищут окончательное решение. Неудивительно, что решение — новое оформление — состояло в том, чтобы приглушить яркую отделку, оставалось только выбрать способ. Вопрос изучали почти год, после чего объявили, что проблемную секцию почистят пескоструйкой, которая «сделает отделку матовой так, чтобы она походила на экстерьер всего здания».

© Raymond Boyd/Getty Images

Если бы угол концертного зала был ориентирован на другую сторону, облицовка из нержавеющей стали, возможно, не отразила бы солнечный свет в кондоминиум или какое‑нибудь еще соседнее здание и проблемы бы не возникло. Фасад Дисней-холла можно было бы назвать безусловным успехом. Действительно, высокая оценка такого художественного решения привела бы к тому, что Гери убедился бы, что сочетание блестящей и матовой нержавеющей стали произвело желаемый эстетический эффект. Не будь проблемы с отражением, последующие здания Гери мог бы спроектировать, используя все более смелые варианты такой облицовки, возможно, получая все больше признания. Если бы фасады не перенаправили избыток солнечного света на соседей, блестящую отделку использовали бы и в дальнейшем, пока произошедшее в Лос-Анджелесе не случилось бы с каким‑нибудь из последующих проектов. Этот неоспоримый провал выявил бы ошибку, скрывавшуюся во всех прежних «успешных» зданиях. <…>

Прототипирование можно рассматривать как «своего рода трехмерный блокнот», а прототип позволяет потенциальным спонсорам и пользователям видеть предмет воочию.

Деннис Бойл, руководитель дизайнерской студии IDEO, видит в производстве «сделанных наскоро грубых прототипов» способ находить проблемы в самом начале процесса разработки, когда исправления обходятся не так дорого. По словам Бойла, если «проект не создает множества прототипов, в том числе немало тех, которые явно «не взлетят», что‑то действительно идет не так». Таким образом, кредо IDEO: «Ошибайся в начале, ошибайся часто».

Это чувство не ново и не уникально для дизайна. По словам Сэмюэла Смайлса, викторианского биографа инженеров, который писал о том, как те преодолевали большие личные и технические трудности.

«Мы учимся мудрости гораздо чаще во время неудач, чем при успехе. Мы часто понимаем, что может сработать, выяснив, что и как не работает; и, возможно, тот, кто не ошибается, никогда не совершит открытий».

Американский поэт Джеймс Расселл Лоуэлл выразил похожую идею посредством сравнения: «Неудачи подобны ножам, которые либо служат нам, либо режут нас в зависимости от того, беремся ли мы за лезвие или за рукоятку». То, что было верно для инженеров и поэтов — и для всех остальных — в XIX веке, остается верным и сегодня. Как писал критик дизайна Ральф Каплан: «Чем больше изменяются вещи, тем больше мы остаемся прежними».

Отношение к неудачам отличает ведущих от ведомых, настоящих создателей от простых пользователей. Профессор Джек Мэтсон из Университета штата Пенсильвания настолько верит в роль неудачи в дизайне, что ждет от студентов своего инновационного курса по инженерному проектированию именно неудач. На курсе под названием «Неудача» требуется «создавать и пытаться продать диковинные и зачастую бесполезные продукты», такие как переносная яма для барбекю.

Самые успешные студенты на курсе — те, кто больше всех рискует и поэтому чаще всех терпит неудачу.

Мэтсон надеется научить их «не воспринимать неудачи, возникающие в результате проб и ошибок, как личную неудачливость». Он считает, что «инновации требуют выходить за пределы известного в неизвестное, где могут ожидать ловушки и тупики. Нужно составлять карту непознанного, и вы составляете ее, совершая ошибки». Это как идти с завязанными глазами в лабиринте. Столкновение со стеной может означать ошибку, но сумма этих ошибок задает контур лабиринта. Чем быстрее совершишь большинство ошибок, тем быстрее научишься ориентироваться в лабиринте. Мэтсон — сторонник «быстрой неудачи».

Издательство Издательский дом «Дело», Москва, 2019