перейти на мобильную версию сайта
да
нет

Препринт «Сэндвич «Дайана Росс» был похуже остальных»: отрывок из дневников Энди Уорхола

На русском языке выходит 1000-страничный том дневников Энди Уорхола, которые он вел с 1976 по 1987 год. Съеденные ужины, купленные журналы, поездки на такси, встречи с Ленноном и Джаггером — в этих текстах повседневная жизнь великого художника XX века. «Афиша» публикует отрывок из 1979 года.

Книги
«Сэндвич «Дайана Росс» был похуже остальных»: отрывок из дневников Энди Уорхола Фотография: Douglas Kirkland

Понедельник

11 июня 1979 года

Пока я разговаривал по телефону с Бриджид, по телевизору сказали, что, возможно, передадут срочную новость, но потом ничего не было, а уже позже, в обычной программе новостей, сообщили, что умер Джон Уэйн.

Вторник

12 июня 1979 года 

Съездил на такси в «Кембанк» (3,75 доллара), погулял вокруг Юнион-сквер, а потом пошел в офис. Там были Оскар де ла Рента и его приятель Джек Александер, он занимается рекламой. Это был деловой ланч, чтобы уговорить Оскара давать рекламу в Interview. Боб говорил Оскару, что молодежь вообще не знает его. Оскар, правда, заметил на это, что Джерри Холл — молодая женщина и она как раз носит его платья. Зашла Барбара Аллен, она посидела с нами, и благодаря ей ланч стал куда интереснее. Она направлялась на свадьбу Марии Ниархос и уговорила Боба пойти туда вместе с ней.

Приходила одна дама, которую прислал Айвен Карп: ей нужно было понять, хочется ли ей увековечить свою физиономию именно у меня. Если закрыть глаза, можно было бы подумать, что разговариваешь с Ли Радзивилл, так что она, наверное, закончила тот же университет, что и Ли, и Джеки. Она сказала, что изначально собиралась заказать свой фотопортрет у Скавулло, но поскольку это стоит пять тысяч долларов, она подумала: отчего бы не сделать все по полной программе и не разориться на портрет у Энди Уорхола. Но я сомневаюсь, что она вообще его закажет. По-моему, ей просто захотелось сделать что-то необычное после ланча. Потом Оскар уехал, и мы с Бриджид помчались в «Мейс», чтобы купить канцелярские принадлежности (11,65 и 22,68 доллара). День был пречудесный. Потом мы так же спешно понеслись на встречу со Знаменитым Эймосом, тем, который выпускает печенье. Он красив, похож на негра, который занимался грампластинками и был менеджером у Нико, — на Тома Уилсона. Но у него, по-моему, отвисают щеки. Зубы у него слишком идеальные. Правда, на упаковке печенья он не выглядит таким уж красавцем, там он вобще как негритенок. Он привел свою белокожую подругу Кристину, они живут на Гавайях. Еще он привел своего сына Грегори, ему лет шестнадцать или семнадцать. Пока мы разговаривали, Эймос съел несколько печений, хотя, я уверен, они надоели ему до смерти. Я спросил его, почему его печенье в пачке выглядит не так, как на картинке, и он ответил, что их нужно слишком долго печь, чтобы добиться такого вида. 

Случайно столкнулся с Пепе Балдераго, и он сказал, что не знает, что делать с Биллом Питтом, потому что тот по-прежнему не в себе, все еще думает, что он — Бог. Пепе уже позвонил отцу Билла и сказал ему: «Послушайте, ведь вы его отец, вы и кладите его в больницу». Я посоветовал Пепе сводить его в бани (на тот случай, если у него в организме много ЛСД: тогда ему надо как следует пропотеть), и он ответил, что уже попытался это сделать, однако Билл ни за что не захотел зайти внутрь, когда они пришли. 

Среда

13 июня 1979 года 

Позвонил Билл Питт, теперь он думает, что я — Уолт Дисней. Я сказал ему, что ему нужно отдохнуть, просто лечь в постель и полежать немного. Звонил Керли, пригласил меня на день рождения. Я позвонил Генри Гельдцалеру, чтобы позвать его с собой, потому что он говорил, что хотел бы пойти. Но я так и не смог дозвониться до самого Керли, потому что отец подарил ему такую штуку, которая сама отвечает на звонки.
Винсент звонил Дагу Кристмасу, и до чего же тот ужасный человек. Они там у него клянутся, что послали чек, дают нам его банковский номер и всякое такое, а когда перезваниваешь им, говорят, что все «ушли на ланч». Его секретаршам в этой галерее, наверное, ужасно противно говорить все это. Если бы он просто сказал: «Я не могу тебе заплатить», это можно было бы понять. А Филипп Ниархос по-прежнему встречается с Мануэлой Папатакис, которая мне никогда не нравилась, хотя она действительно очаровательная, классная — это одна из тех девушек, которым при небольшом росте удается выглядеть рослыми. Они носят туфли на очень высоком каблуке, и я просто не понимаю, как им удается ходить: ведь они же постоянно опираются на пальцы. Я когда-то надевал такие туфли, потому и не понимаю, как такое возможно. 

Позвонил Боб Винер, он обвинил нас в том, что у нас антисемитское издание — это из-за какой-то строчки в интервью Трумена, там было сказано, что из всех евреев нужно понаделать чучела и выставить их в Музее естественной истории. Он сказал, что прочитал это пятерым своим знакомым, и все они с ним согласились. 

Четверг

14 июня 1979 года 

Звонил Генри Пост, он все еще там, на Лонг-Айленде, приходит в себя после автомобильной аварии. Сказал, что все кости у него зажили, он уже ходил на костылях, но потом врач, который его осматривал, очень резко его перевернул, по ошибке, и… снова сломал все кости, которые уже зажили. В результате у него сейчас все ужасно болит. 

А Пепе Балдераго положил Билла Питта в больницу Святого Винсента, потому что тот окончательно тронулся. 
Позвонил Джон Фэрчайлд-младший, пригласил меня покататься на роликах в пятницу вечером. 

Я поехал на такси в «Перл» на день рождения Керли (2 доллара).
Мы сидели за круглым столом, десять мужиков, так что я не мог не сказать Перл, что у нас не просто ужин, а крутой офисный мальчишник. Все за столом были светловолосые, кроме меня и Генри Гельдцалера — мы-то с ним седые. Генри без конца шутил, всем демонстрировал свой жетон главы комиссии, выдавал остроту за остротой. Он такой смешной, такой остроумный. Я всех фотографировал. Потом мы отправились в «Студию 54», и я всех провел бесплатно — это и был мой подарок Керли на его день рождения. 

Пятница

15 июня 1979 года

Один паренек, с которым я познакомился, спросил меня, нельзя ли его и его друга провести в «Ксенон» сегодня вечером, и я ответил, что, конечно, можно, это же так просто. В общем, как только я добрался до офиса, я позвонил в «Ксенон». Девушке, которая сняла трубку, я назвал свое имя, и она сказала: «Ваш голос не похож на голос Энди Уорхола». Я ответил: «Но я Энди Уорхол». А она снова: «А как вы докажете, что это в самом деле вы?» В общем, это продолжалось некоторое время, и она, наверное, просто разыгрывала меня, потому что потом она просто сказала: «Хорошо, я вам перезвоню, чтобы убедиться, что это в самом деле вы звонили». Зазвонил телефон, и я ей сказал: «Слушайте, все это как-то неприлично выглядит, я хочу сказать…». И тут она говорит: «Ну, у нас на этой неделе было восемнадцать звонков от имени Анджелы Лэнсбери, поэтому…». На это я ей: «Ну и что? У вас все равно не так многолюдно, а я вам говорю про двух славных молодых людей, которым хочется прийти повеселиться, притом заплатив за вход! А один из них даже хочет стать членом клуба…». Тут она говорит: «Одну минуточку, извините, я вам перезвоню». Через несколько минут она звонит и говорит: «Мы тут решили, что мы не хотим вас больше видеть в “Ксеноне”, вообще никогда». Я на это: «Что-о-о-о?!» А она мне: «Мы все возмущены тем, как вы недавно поступили». Она имела в виду то, что журнал Interview устроил вечеринку в «Студии 54» в тот же вечер, когда отмечалась годовщина существования «Ксенона», о чем мы узнали лишь задним числом. То есть, я не понимаю, что там случилось: то ли эта девица сошла с ума, то ли ей стало так стыдно, что она поначалу не поверила, кто именно звонит, а потом должна была как-то отыграться; или она задала мой вопрос Говарду Стайну, и это он сказал такое, потому что я думаю, что если бы там был Пеппо Ванини, он бы вряд ли так ужасно себя повел, но он-то, по-моему, сегодня отправился на свадьбу Марии Ниархос. Ну короче: они решили отказаться от тридцати долларов. Это было так неожиданно, и я вдруг понял: больше мне вообще не надо самому звонить во все эти заведения. Кстати, могло бы быть и хуже: если бы она сказала: «Хорошо, пусть ваши друзья приезжают», а потом их, например, взяли бы да не пустили. В общем, я [смеется] позвонил этому парню и говорю ему: «Ты не поверишь, но мне не удалось вас туда пристроить, потому что они сказали мне, что больше вообще не хотят меня там видеть. Извини». Тут уже ему стало неловко. Думаю, что кто-нибудь другой придумал бы что-то, а вот я просто рассказал ему все, как есть.


Поехал с Джоном Фэрчайлдом-младшим и Белл Макинтайр на угол 55-й улицы и Бродвея. Там только что открылся каток для роликовых коньков, его устроили негры, про него еще никто не знает, и там все было отлично. Они пустили нас бесплатно и дали коньки, чего обычно не делают. Как же было здорово там кататься, так весело! Сегодня же куплю себе ролики.
Потом мы пошли в «Стейдж деликатессен», ели там прекрасные сэндвичи под названием «Еврейские знаменитости». Правда, сэндвич «Дайана Росс» был похуже остальных: с ливерной колбасой, конфитюром и арахисовым маслом. Потом мы постояли на углу, и Джон решил, что пойдет с Керли в «Студию 54», а я отвез Белл домой (такси 4 доллара).

Фотография: Photo Richard Nicol / the Visual Arts, Inc. / Artists Rights Society (ARS), New York.

Суббота

16 июня 1979 года 

Проснулся и позвонил Керли, но он слишком устал, чтобы поехать с нами за город, в Манхассет, в книжный магазин «Брентано», куда мы везем Blondie, чтобы она раздавала свои автографы на номерах Interview.
 За мной заехала Барбара Колачелло, потом мы подхватили Руперта в отеле «Пьер», потому что это было у метро. Потом поехали за Blondie. Она живет в великолепном здании на 58-й улице и Седьмой авеню. Blondie-Дебби очень милая, волосы у нее были уложены, и трудно было поверить, что ей уже за тридцать — ни одной морщинки, такая красивая! Она сказала, что ее бабушка дожила до девяноста пяти лет и что все ее родственники выглядят моложе своих лет. Она тратит все свои деньги на косметику. Она, наверное, не была такой красавицей все эти последние годы, не то бы я ее заметил. Может, она старалась выглядеть плохо или что-то еще в таком духе. Но бывают люди, как мне кажется, которые с возрастом действительно начинают лучше выглядеть. Я не знал, как ее называть. Пожалуй, буду звать ее Дебби. Но когда я ее объявляю, говорю Blondie. Впрочем Blondie — название всей группы… Пока мы ехали на это мероприятие, она ни на что не жаловалась и ничего особенного не просила.

В общем, мы добрались до «Брентано», но все обернулось грандиозным провалом. Магазин вообще не давал рекламы о нашем приезде, причем до самого сегодняшнего дня, а газеты вышли только после часа, поэтому если кто и прочитал о событии, то едва ли мог бы все бросить, чтобы попасть на него. Молодых людей, тех, кто все же пришел, интересовала исключительно Blondie, а на меня они вообще внимания не обращали, тут была совершенно новая молодежная тусовка. Они все ходили в магазин по соседству, покупали ее пластинку и просили Blondie поставить автограф на ней.
Потом ей было пора возвращаться, чтобы репетировать песни для нового альбома. Мы приехали назад около пяти вечера. И после того, как отвезли Дебби, куда ей было нужно, мы с Рупертом отправились на поздний ланч. Заказали аквавит и черную икру (70 долларов). Мы напились, разговаривая о делах, и даже не заметили, как какой-то парень рядом с нами сел на пол и принялся что-то кричать, а потом сказал: «Пожалуйста, можно мне ваш автограф?», и тут оказалось, что это — Джон Леннон! Ах, как жаль, что мы не заметили его раньше, — он был там с Йоко Оно и ее матерью, и было бы так приятно пообщаться с ними. Джон сейчас очень похудел. Не знаю, на какой он диете, может быть, на рисовой. Они живут в «Дакоте». Потом я поехал домой, потому что был пьян и пойти в кино не смог. Мне нельзя пить спиртное во второй половине дня.

Четверг

19 июля 1979 года — Париж 

Удивительно приятный день, я бродил туда-сюда, забрел в «Фошон» (20 долларов). Проходил мимо Бобура. Купил кое-какие журналы и Vogue (8 долларов). Дошел до «Флор», но оно было закрыто. Договорился об ужине, чтобы встретиться с Энтони Расселом и Флоранс Гринда в «Кастель». Он все еще мусолит свой рок-н-ролл. Поехал на такси в «Кастель» (3 доллара). 

Там были Флоранс и Энтони, а еще брат Флоранс и рослая красавица-манекенщица по имени Марго. Приехали Мик и Джерри. Мик отрастил бороду. На Джерри жемчуг, который ей подарил Мик. Он записывает новую пластинку. Говорили про семнадцатилетнего любовника Аниты Палленберг, который покончил с собой прямо у нее в постели. Джерри оказалась здесь в перерыве между своими поездками в Хьюстон, где она снимается в фильме «Городской ковбой» с Джоном Траволтой. Она в восторге от всего, сказала, что Джон просто чудо. Заплатили за ужин вскладчину. Фред проводил меня до дома. Какое-то время я читал, сидя в кровати, потом позвонил Керли, чтобы узнать, какие новости в Нью-Йорке,— он сам, оказывается, на Бермудах, потому что умер управляющий тамошним домом его семьи.

Пятница

20 июля 1979 года — Париж — Лондон 

Встал очень рано. Фред приехал за мной в половине девятого, он притворялся, будто всю ночь спал, а проснулся только сейчас. Позже, правда, он признался, что провел ночь с Джерри Холл, но тут уже не знаю, не валяет ли он дурака. Он до того устал, что тут же вырубился, но мне пришлось его будить в половине одиннадцатого, потому что пора было упаковывать вещи и лететь в Лондон. К тому же нужно было купить билеты (600 долларов) в офисе «Люфтганзы» (20 долларов «на чай» в гостинице, такси в аэропорт 25 долларов). Летели на «Бритиш Эрлайнс», все было нормально, очень большой самолет, набитый под завязку, один из этих «Ди-Си-10», наверное. Из аэропорта доехали на такси в «Савой» (30 долларов). Пока мы ждали багаж, услышали, как кто-то говорил, что приехала Марта Грэм и что она стара, поэтому нужно послать за нею тележку-перевозку. Мы ее немного подождали, однако она так и не появилась.

Мы заселились в «Савой», а тут и Марта приехала с Роном Протасом, они прилетели из Дании. Рон — правая рука Марты. Ну, мы с Мартой постояли, поговорили, было очень здорово, только она сильно устала. Я узнал, что в этой же гостинице поселился доктор Джиллер, попытался ему дозвониться, но его не было в номере. Лайза и Хальстон еще не приехали, они должны прилететь на «Конкорде» («на чай» носильщику 5 долларов, горничной 5 долларов). Читал книгу про Марту Митчелл, около часа поспал. Номера в «Савое» маленькие и паршивые, окна у них во двор, только никакой это на самом деле не «двор». Номера крошечные. Очень дорогие. Нас пригласил в «Савой Гриль» Ник Скотт, молодой красавец-богач — поужинать с ним и с его женой, он явно теперь при деньгах, а ведь было время, когда он думал, что потерял все свое состояние, даже работал слугой у Бьянки. Там же ужинала Сабрина Гиннесс, она теперь часто появляется на людях вместе с принцем Чарльзом, и мы считаем, что она его уже трахнула. Фред встретил Хальстона в вестибюле гостиницы и сказал, что я ему при первой же возможности позвоню.
Ужин был отменный, это отличный ресторан, потом мы с Сабриной пошли в номер к Хальстону, и там я начал записывать интервью с Лайзой для нашего журнала. Там же были Стив Рубелл с Рэнди, у них в номере спальня и гостиная, а у Хальстона спальня по соседству со спальней Виктора Хьюго, а в следующем номере живет доктор Джиллер. У него самый красивый номер — с видом на реку, и внутри все в пурпурных и белых тонах. Было здорово видеть своих знакомых в этом новом месте. Стив хотел пойти танцевать диско, он всюду носит с собой портативный радиоприемник, включает его то громко, то тихо. Виктор переодевался, примерял различные костюмы. Бьянка была в другом номере с Питером Сперлингом, танцором из труппы Марты Грэм.

  • Издательство Ad Marginem (в рамках совместной издательской программы с музеем современного искусства «Гараж»), Москва, 2015

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.

Подпишитесь на Daily
Каждую неделю мы высылаем «Пророка по выходным»:
главные кинопремьеры, выставки и концерты. Коротко, весело и по делу.