перейти на мобильную версию сайта
да
нет

Электротеатр «Станиславский»: утопия Бориса Юхананова

Почти год назад бескомпромиссный мифотворец Борис Юхананов возглавил драматический Театр им. Станиславского, и никаких новостей оттуда до сих пор не поступало. Внутрь проник Алексей Киселев и, ошеломленный, провел там весь день.

Искусство
Электротеатр «Станиславский»: утопия Бориса Юхананова Фотография: Наталия Куприянова

Сто лет назад здесь показывал кино передовой электротеатр «АРС», в 1935 году здание заняла оперно-драматическая студия Станиславского, потом тут ставили его последователи, главным образом Михаил Яншин, а в 1979-м на этой не вполне удобной сцене молодой Анатолий Васильев создал легендарную «Взрослую дочь молодого человека». Его ученик, один из лидеров театрального андеграунда 90-х, харизматичный теоретик-концептуалист и мастер постмодернистского ритуала Борис Юхананов приходит после тридцатилетнего застоя в вымотанный скандалами и кадровыми перестановками Театр им. Станиславского — и превращает его в электротеатр «Станиславский».

Этой новости скоро исполнится год, а что там собственно происходило, до настоящего момента было совершенно неизвестно. Летом новый худрук в свойственной ему космической манере рассказал «Афише» о планах, казавшихся тогда запредельной утопией, и театр закрылся на ремонт. В том, что эта затянутая история окончится ничем, сомнений почти не было. До тех пор пока не поступило приглашение провести один день в здании на Тверской, еще недавно привлекавшем внимание броскими вывесками ресторанов «Филимонова и Янкель» и Goodman. Главный вывод из увиденного — невозможное, кажется, возможно.

По пунктам. Во-первых, здесь созданы более-менее райские условия для работников театра и артистов труппы в первую очередь. Гримерки представляют собой комфортабельные апартаменты, в которых буквально можно жить; в уютном буфете на верхнем этаже с видом на крыши старой Москвы есть вайфай и миниатюрная библиотека, кормят тут всех бесплатно.

Во-вторых, пространство. При входе открывается совершенно неправдоподобный пейзаж, пока что в духе игры Fallout, но работа кипит. Оказалось, что под аренду сдавался первый этаж практически полностью, и теперь здесь громадное фойе, где будет выставочное пространство — с выходом во внутренний двор, который в скором времени превратится в открытую городскую зону с лавочками и деревцами. Рядом — еще два здания театра, прежде почти разрушенные: малая сцена и цеха — драпировочный, костюмерный и декорационный. Подобное оснащение и уровень профессиональной осознанности я прежде встречал разве что в здании «Школы драматического искусства» и шведских театрах, где я чувствовал себя хоббитом в эльфийском лесу.

В-третьих, кардинально изменена сама структура театра. Плюс к труппе в пятьдесят человек, каждый из которых занят в постоянных репетициях и тренингах (в эти дни, к примеру, артисты изучают техники японского традиционного театра но, ведет которые специально для этого приехавший мастер Кавамура Харухиса), были набраны хореографическая и вокальная группы, которые тоже занимаются ежедневно. Помимо прочего, в театре проводятся занятия йогой, на которые добровольно приходит половина труппы. В команду нового руководства входят директор Марина Андрейкина, заместитель директора Ирина Золина, композитор Дмитрий Курляндский, хореограф Андрей Кузнецов-Вечеслов, художники Анастасия Нефедова, Юрий Хариков, Степан Лукьянов и художник по свету Евгений Виноградов. В общем, те люди, с которыми Юхананов сработался уже давно.

Первый сезон уже спланирован. 22 октября театр откроется премьерой главного авангардиста от античности, Теодороса Терзопулоса — «Вакханки»; затем свои премьеры на большой сцене выпустят наследник васильевской школы Александр Огарев, космогонический паталогоанатом новой трагедийности Ромео Кастеллуччи и сам худрук, Борис Юхананов. На малой же сцене воцарится так называемый «проект-репертуар», состоящий из постоянно сменяющих друг друга работ молодых режиссеров. Репетиции уже идут — при мне Терзопулос вел свой сложнейший дыхательно-пластический тренинг, а Кастеллуччи обсуждал с постановочной группой, как расположить желобок для слива аммиака и отключать ли отопление во время спектакля. Все перечисленное — примерно половина задуманного; обо всем театр до официального открытия решил не объявлять.


Проект Юхананова — абсолютная рифма того, о чем грезил сто лет назад Константин Марджанов: в свой «Свободный театр» он приглашал ставить буквально всех европейских мастодонтов и по аналогичной схеме организовывал всевозможные тренинги. Просуществовав лишь сезон, утопический проект остался в истории чем-то вроде башни Татлина. Теперь идея мирового синтетического театра мастеров пытается обрести вторую жизнь. Этот мегапроект выглядит почти вызывающе, особенно с учетом того, что происходит за стенами театра, но Юхананов не выглядит человеком, который витает в облаках, — в частности, при театре, как полагается всякому серьезному репертуарному образованию в наших широтах, создан специальный фонд, финансирующий все вышеописанные чудеса и служащий своеобразной подушкой безопасности.

Юхананов-реформатор радикален, как Серебренников в Театре им. Гоголя, но при этом деликатен, как Карбаускис в «Маяковке». Возможно, все это обвалится, не успев начаться, но пока его задумки выглядят грандиозной авантюрой, которая, кажется, сбывается. И более всего это заметно по актерам — прежде вынужденные искать подработки в рекламах и сериалах, сейчас они забросили все халтуры, погружены в постоянную работу над собой и, судя по выражениям лиц, близки к просветлению. И если от этого синкретического театра духа останется только ушедшая в астрал театральная труппа — это уже будет кое-что.

Елена Морозова Елена Морозова актриса театра и кино, артистка труппы Театра им. Станиславского, занята в каждой из готовящихся премьер

«Сейчас происходит Чудо, с большой буквы. И я верю: это Чудо материализуется и в Москве осенью появится настоящий театр, каких очень мало. Здесь появился фантасмагорический Борис Юрьевич Юхананов. Внутренние творческие резервы, которые были в этом театре, начинают прорастать. Будет большая сцена, малая сцена, пришли очень интересные талантливые студенты Бориса Юрьевича.

В театр зритель будет приходить не только для того, чтобы сказать: «Вау, как круто», но и для того, чтобы оказаться тем ребенком, который послан на эту планету и задается вопросами «а кто я?», «зачем я?». Лично для меня этот театр стал домом. Это то место, куда я могу прийти расслабленная или сразу с самолета, принять душ, высушить волосы, пообедать, посидеть с текстом в руках, и меня никто не будет отвлекать».

Анастасия Нефедова Анастасия Нефедова главный художник театра
«Сейчас идет ремонт, обновляются репетиционные залы, гримерки, буфет, кабинеты сотрудников, все это — в сотрудничестве с архитектурным бюро Wowhaus, которое проектирует наш театр. Будет полностью перестроен зрительный зал. В целом мы хотим создать такое пространство, где зритель не чувствовал бы себя чужим и куда хотел бы возвращаться».

Борис Юхананов Борис Юхананов худрук Театра им. Станиславского

«Мы, по сути, создаем новый образ театра, опираясь на мощную труппу, которая была до сих пор от Москвы сокрыта, — по разным причинам. Я с каждым поговорил отдельно и увидел, что это совершенно замечательные артисты, люди с огромным потенциалом. Это уникальный, собранный временными слоями, как гора, коллектив, в котором выражены 50-е, 60-е, 70-е, 80-е, 90-е, нулевые. И каждый из этих людей может и готов работать в самых разных формах. Они никогда не были подчинены одному-единственному стилю, методу, способу существования на сцене. Здесь спрятан мобильный механизм того образа театра, который я собираюсь раскрыть. Театра, куда приходят режиссеры-мастера со своими подходами, часто противоположными. И труппа, обученная работе в структурах психологического театра, испытывает массу новых приключений.

Это одновременно огромная актерская лаборатория и возможность режиссерам мира познать творческий потенциал русского. Репертуар создается как фабрика, куда приглашаются мастера, воплощающие, граничащие с острым перформансом работы (таким будет спектакль Ромео Кастеллуччи), спектакли тончайшей энергетической техники, требующие постоянного актерского тренинга, как работа Теодороса Терзопулоса или традиция Анатолия Васильева, которую продолжает, работая на стыке психологического и игрового театра, Саша Огарев.

Сам я делаю феерию, опирающуюся на пространство воспоминаний людей; тайна памяти замечательных актеров и то, как она отражается в психологической игре, переплетаются со сказочной историей о путешествии за Синей птицей. Кроме того, я пригласил молодых режиссеров, которые дебютируют здесь со своими постановками в рамках огромного проекта «Золотой осел». Это около тридцати человек, в основном мои ученики, которые делают здесь свои первые работы с актерами труппы. В центре проекта — метаморфоза становления молодого человека жрецом, по сюжету «Золотого осла». В жизнедеятельном плане — становление молодого человека режиссером. Апулей вводит понятие «милетское письмо» — особого рода матрешечное построение истории, когда внутри одной истории спрятана другая, в которой спрятана третья, а при этом происходит еще и четвертая. Это особого рода сплетение текстов продолжается в самом проекте-репертуаре «Золотой осел». Внутри этого проекта готовятся спектакли по произведениям Пушкина, Островского, Достоевского, Шекспира, Ибсена, Стриндберга. То, что неожиданно для времени, погруженного в документализм, выбирает сегодня молодое сознание. Проект будет разворачиваться перед московским зрителем, постепенно открывая узоры этих сплетений».

Теодорос Терзопулос Теодорос Терзопулос греческий режиссер, педагог, автор книг по теории театра, председатель Международного комитета театральной олимпиады, основатель Международного собрания античной драмы в Коринфе

«Мы не знаем, что такое на самом деле система Станиславского. Я очень многое для себя понял, работая с русскими актерами, в особенности с великой Аллой Демидовой. Я понял уже давно, что советский психологический реализм не имеет никакого отношения к традиции Станиславского. Мир меняется кардинально. Из модернизма мы перешли к постмодернизму. А теперь нам нужен новый модернизм, который бы уважал традицию, но настоящую традицию. А есть ли в мире люди, которые знают, что такое настоящая традиция? Для меня это вопрос. Главное — найти истину и быть самим собой — для себя и для всех остальных. Я работаю с очень конкретной традицией, которая называется древнегреческой трагедией. Ставлю я Стриндберга, Мюллера или Беккета, мои корни все равно находятся в трагедии и ее принципах. Согласно этим принципам актер не должен ограничиваться созданием крохотной психологической ситуации. Мне нужна от него энергия, которой бы хватило для конфликта с любым богом. Спектакль, который я здесь ставлю, — о конфликте между логикой и инстинктом. Дионис приносит инстинкт, природу, любовь, конфликт. Это то, чего не хватает сегодняшнему миру».

Ромео Кастеллуччи Ромео Кастеллуччи итальянский режиссер, художник, драматург, автор книг по теории театра, директор Венецианской театральной биеннале

«О чем будет мой спектакль? Две темы. Первая родилась, когда я рассматривал великую фреску Джотто «Воскрешение Лазаря» в Падуе. Я представил себе, как бы могла выглядеть эта фреска в реальности; представил диалог, который бы мог произойти между Христом и Лазарем. Ведь Лазарь вовсе не рад своему воскрешению и не хочет возвращаться к жизни. В некотором смысле Иисус настаивает, потому что воскрешение должно стать символом для человечества. Поэтому в центре действия конфликт: Лазарь не хочет возвращаться к жизни. Лазарь — это единственный человек, которому довелось в своей жизни умереть дважды.

Вторая тема спектакля — язык. Диалог повторяется четыре раза. Первый диалог происходит на человеческом языке, в данном случае на русском. Затем этот диалог повторяется, каждый раз трансформируясь на новом уровне. Каждый уровень отличается от предыдущего, диалог начинает происходить на специально придуманном языке, который в нашем случае называется generalissimo, главнейший язык. Это язык, который идет по дороге синтетизации, поэтому на каждом новом уровне требуется меньше слов. Таким образом, язык постепенно исчезает… Я сейчас вдруг что-то понял и совершенно оторопел. То, что одна и та же сцена повторяется четыре раза, — это очень ясная отсылка к театру как таковому. Каждую сцену перед началом объявляют, она повторяется по новой, как если бы мы присутствовали при репетиции. И поэтому на сцене действие становится еще и глубоко символичным: Иисус вызывает Лазаря к жизни так же, как режиссер вызывает актера к жизни на сцене. Получается удивительная рифма с методом Станиславского на сцене театра его имени».


Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить