перейти на мобильную версию сайта
да
нет
Архив

«Звоню Кинчеву и говорю: «Не знаю, где теперь твоя «Энергия»

Около месяца назад студию Андрея Тропилло, записавшего большую часть классических пластинок ленинградского рока 1980-х и издавшего в начале 1990-х в России массу важных западных записей, ограбили: прежде вялотекущий спор хозяйствующих субъектов между заводом грампластинок на Цветочной улице в Петербурге и студией «АнТроп», находящейся в помещении этого завода, превратился почти что в рейдерский захват. «Афиша» встретилась с Тропилло и выяснила, что происходит, почему он надеется на власть, считает ли себя пиратом и что думает о песнях про ЖКХ.

Фотография: Алексей Даничев (STF/РИА «Новости»)

Три недели назад, 21 марта, Андрею Тропилло исполнилось 60 лет. Его юбилей, в отличие от юбилеев его былых подопечных, широко не отмечался

 

— Что пропало на «АнТропе»? Видели ли вы сами этот захват?

— Меня с ноября уже не пускали в мою студию, я там так и не был до сих пор. 14 марта Ясин Тропилло, племянник мой, пришел туда — он и застал разгром. Культурные мародеры, давно пытавшиеся юридически отбирать у меня студию, сделали вид, что помещение уже принадлежит им. Племянник быстро запер дверь, вызвал милицию по 02. После проволочек — их не пускали на территорию, а те, кто считает себя хозяевами моего помещения, вызывали других 02 на первых, они там выясняли отношения и т.д. — милиция зашла в помещение и зафиксировала произошедшее. Пропало студийное оборудование (оно принадлежало не мне и не студии, а сессионным музыкантам и Ясину в том числе, они написали заявления), выдраны с корнями пульты — это культурные мародеры так хозяйничают. Так что все попытки свести ситуацию к спору хозяйствующих субъектов и все попытки крышевания мародеров (а крышевание присутствует, это точно можно понять) — провальные хотя бы потому, что со студии украдены вещи третьих лиц. Также неясно, где вся фонотека. Я вот только что звонил Кинчеву. Говорю: «Не знаю, где теперь твоя «Энергия».

— Почему люди, которые, по всей видимости, могли, поперекладывав бумаги, тихонько выжить вас из студии, сделали такой глупый ход? Зачем им силовые методы?

— Их юридические методы я считаю чистой воды мошенничеством. А разбили студию они потому, что испугались. Нас с Ясином в середине зимы приглашали на местный телеканал СТО, по другому поводу — на передачу про трудовые династии. В числе прочего на этой передаче мы, поняв, что меня в студию не пускают, обратились к властям города: мол, хотим подарить городу студию, чтоб она не пропала; хотим сделать там культурный центр. И тогда ребята решились на шаг отчаянный: поставили новые замки; им показали, какое оборудование проще будет продать, и устроили то, что устроили.

 

Телевизионный сюжет о том, что происходит со студией «АнТроп». По факту кражи оборудования уголовное дело не возбуждено, поскольку ГУВД не были предоставлены документы, подтверждающие право заявителей на собственность. Андрей Шендрик, новый владелец Ленинградского завода грампластинок, на территории которого находится студия, говорит о многомиллионных долгах Тропилло заводу. Сбор подписей в защиту «АнТропа» происходит здесь

 

— Что за культурный центр?

— Первый раз, когда сюда приезжал Маккартни (я участвовал в привозе в числе прочих), был разработан проект музыкального центра, который бы Маккартни и курировал. Я хочу, чтобы на месте завода грампластинок и был этот центр. И то, что заодно оттуда вылетят мои враги все, — это прекрасно. Сейчас мы смотрим проект, пишем письмо президенту. Главный мой ответ Чемберлену: «Ребята, тут не будет никакого завода, тут будет культурный центр, а поможет нам в этом госпожа Матвиенко и наш президент». Так что смысл «АнТроп Help» — концерта 2 мая в ЦСИ им. Курехина — не только в том, чтобы помочь лично мне, но и в том, чтобы известить людей: мы будем строить центр. На самом концерте под гитару будут играть Боря Гребенщиков и Макаревич. Возможно, Кинчев. Если не он — Леня Федоров или Федя Чистяков. Молодых еще каких-нибудь позовем.

— У вас репутация первого отечественного пирата, она не сыграет на руку при обращении к властям.

— Так дело в том, что я ничего не воровал. Я печатал пластинки до 1996-го — пока Россия не подписала Венскую конвенцию. Я издавал музыку, записанную до июня 1972-го, — это абсолютно свободное достояние общественности. Как только в 1980-х я понял, что советские ограничения больше ничего не ограничивают, первое, что я сделал, — на базе «Мелодии» стал выпускать рок-музыку. Абсолютно не нарушая ни единого закона. Поэтому все разговоры о том, что я пират, — х...йня. Я всю жизнь занимался копилефтом. «Не хлебом единым жив человек, но всяким словом, исходящим из уст Божьих». Что такое слово? Это информация. Она должна быть свободна и равнодоступна. Поэтому вся продажа информации — это преступление перед человечеством. Я с этим боролся и буду бороться. Интернет решил эту проблему. Сам смысл пиратки исчез, информация стала всем доступна.

Коллаж: Сергей Хабаров

Обложки нескольких пластинок, изданных в начале 1990-х студией «АнТроп»

 

— По поводу общедоступности информации: вы же сами сетовали в начале 2000-х, что единственный человек из рок-н-ролльщиков, который как-то материально вас благодарит, за то что вы записывали в 1980-х, это Борис Гребенщиков. Другие продают фонограммы для переизданий от собственного имени. Говорили, что «Наше Радио», по идее, должно бы вам отчислять, например, за песни «Кино» в их ротации.

— Может, и говорил. Но я не судился с ними — тот философ, который не исполняет им же установленные законы, является главным врагом собственного дела. Если я говорю, что занимаюсь копилефтом, то не имею права жаловаться, что мне не платят. Я и не жалуюсь.

— На вашу деятельность или на то, что вы слушаете, повлияли пиринговые сети и массовый переход на скоростной интернет? Вы каким-нибудь «Соулсиком» пользовались? Торрентами?

— Нет. Я только знаю, что эта волна сломала шею конкретно дисковой пиратке. С другой стороны, высококачественные всякие звуковые вещи никуда не денутся. Я, например, сейчас придумал новый формат Blu-spec Audio CD vini Sound 2, позволяющий записать на компакт-диск точно такой же сигнал, как на виниле.

 

 

«Все разговоры о том, что я пират, — х...йня. Я всю жизнь занимался копилефтом»

 

 

— А был хоть единственный момент в постперестроечной России, когда можно было местное музиздательское дело называть цивилизованным?

— «Цивилизованным» — только в больших кавычках. Да, здесь нарушались законы западных компаний. Но и западные компании не отставали. В СССР в этом отношении было прекрасное законодательство, которое потом было зачем-то изменено, и закон вдруг ни с того ни с сего стал иметь обратную силу. Западные компании пошли в ГДРЗ, в «Мелодию», по радиостанциям и скупили права на записи, которые принадлежали на самом деле абсолютно всем гражданам СССР и России. ГДРЗ и прочие не должны были продавать их никакому EMI поганому, никаким BMG и прочим вонючим западным компаниям. Они так же без уважения отнеслись к социалистической концепции авторских и смежных прав. И заодно тебе промыли мозги, и ты меня сейчас что-то там про авторские/смежные права и цивилизованность спрашиваешь.

— А как западные музыканты относились к вашим пластинкам? Есть, например, достаточно известная история про советский винил «Нация мечтателей» группы Sonic Youth, там на обложке — воссозданная картина Герхарда Рихтера. Этот винил в золотой коллекции Терстона Мура, обложку даже воспроизвели в делюксовом издании «Daydream Nation» в 2007-м.

— Я слышал исключительно слова благодарности. В европейских магазинах коллекционных стоят мои пластинки, по 50 евро. И заметьте — если б они были такие пиратские, то им бы не дали их продавать.

— В начале вашей биографии есть эпизод, когда вы с отцом пришли на концерт «Машины времени». Когда он закончился, ваш отец (побывавший в лагерях) сказал, что у него было ощущение, что всех должны загрузить в воронки при выходе из зала. А сейчас у вас лично какая-либо нынешняя музыка вызывает схожее чувство — что происходит нечто непрогнозируемое, не до конца ясное и опасное?

— Да, такое бывает. На чтении стихов Лехи Никонова. На прогоне «Медеи. Эпизоды». Мы приехали однажды на концерт Никонова в Новгород, там тюрьма, а напротив — концертный зал. Леха пел свою песню с «Гексогена» про «Путин, Путин, Путин! Свинья везде грязь найдет!». Откуда-то выскочили местные милиционеры и стали провода выдергивать из пультов. ПТВП у нас последний альбом записывали, но не успели до того момента, как меня перестали пускать на студию. Хотя вообще необязательно призывать к бунту. Люди живут несвободно, в домашней тюрьме. Поэтому если можно вызвать их на откровенность, обратиться к человеку, сказать, что это он как свинья живет, — это тоже хорошо. Напрягать его. Вообще эта история — про «Машину времени» и воронки — скорее не про опасность, а про эпатаж, без которого рок-н-ролла не бывает. Пускай люди боятся за свою душу. А не только думают про это ТЖК или как там.

— ТСЖ?

— Нет, вспомнил — ЖКХ. У меня есть приятель Рокин, он написал цикл песен про ЖКХ. Здорово, думаю, теперь надо в управдомы записываться.

— Кажется, вы совсем не отчаиваетесь, несмотря на потери. Полностью уверены в победе.

— Я ко всему этому вообще отношусь так: не было бы счастья, да несчастье помогло. Если бы студию по глупости не разграбили, так бы все тянулось и тянулось, а тут завертелась история с культурным центром.

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить