перейти на мобильную версию сайта
да
нет

«Трамвай» как книга Переиздают лучший детский журнал из девяностых

В июне выйдет первый том книги-переиздания материалов из журнала «Трамвай». «Афиша» встретилась с детским поэтом и бывшим главредом «Трамвая» Тимом Собакиным.

архив

Тим Собакин, он же Андрей Иванов, сегодня занимается редактурой журналов ИД «Веселые картинки» и выпускает сборники своих стихов с названиями вроде «Музыка. Львица. Река» и «Из переписки с коровой»

— Первый номер «Трамвая» вышел в 1990 году; как вы думаете, что больше способствовало появлению журнала: дух времени или энтузиазм нескольких людей?

— На самом деле поспособствовал этому Cоветский детский фонд имени Ленина. У этого фонда была газета «Семья», в которой раз в месяц выходила вкладка для детей под названием «Трамвай №Мы», в придумывании которого я принимал участие. И потом они решили издавать полноценный журнал. Я, художник Александр Гланц и поэт-переводчик Григорий Кружков начали им заниматься — как это происходит, мы не знали, и опыта у нас практически не было. Ну, смотрели, что было сделано за рубежом, какие у них журналы и как они оформлены.

— Вы помните их?

— Помню только один — французский «Гулливер». Может быть, он и сейчас есть. Но мы, честно говоря, ничего из западных изданий не почерпнули. Только то, что сейчас повсеместно используется в периодике: что в статье должна быть объясняющая врезка, из которой вытекает название, после чего идет текст. Плюс мы еще смотрели узкоспециальные журналы — математический «Квант», «Юный натуралист».

— А советские «Чиж» и «Еж»?

— В этих журналах было видно, как на авторов давит идеология — и вообще там было очень много вещей про Сталина, очередной съезд партии и т.д. У нас же политики не было совсем, мы сразу от этого отказались. Только в первом номере была маленькая заметка про Советский детский фонд — что это такое и чем он занимается. Нам повезло.

— То, что происходило с обществом вокруг, вас вдохновляло?

— Когда мы начинали, в окружающей жизни был непростой период — путч, отпустили цены, в магазинах были только банки с квашеной капустой. Наверное, это и поспособствовало созданию такого лихого журнала: нам просто было нечего терять. Потом, году в 1994-м (я это уже позднее заметил), мы обленились, идеи стали повторяться. Сначала мы жили этим — на улицах был полный мрак, а мы делали общее дело. Уходили от действительности в сказку — в принципе, это и был журнал-сказка.

— У журнала вообще существовала какая-то концепция?

— В 1989 году я поехал в «Артек» работать заведующим литчастью лагеря. Читал детям взрослые стихи и убедился в том, что они прекрасно все понимают. И тогда решил, что надо делать журнал для умных детей. Это первое, а второе — чтобы нам самим его читать было интересно. Потому что если нам будет интересно, будет интересно папам и мамам, которые покупают и выписывают журнал. Вот такие были две установки. Ну и к тому же мы старались освещать круг тем, которых не было в тогдашней детской периодике.

— Это какие?

— Например, в первом номере был материал про родословные. В Советском Союзе мы все были на одно лицо, и никто этих тем не поднимал. Или материал про язык эсперанто. Я пытался (памятуя о своем физико-математическом прошлом) объяснять какие-то элементарные вещи квантовой механики. Все номера у нас были на грани — поймут или не поймут.

— Получается, что понимали.

— Не всегда. К нам приходили письма, в основном от бабушек и дедушек, примерно такого содержания: «Купили ваш «Трамвай», ничего не поняли, почитали внуку, и он тоже ничего не понял». Вообще, писем приходило очень много — в коридоре всегда стояло три-четыре мешка с почтой, которую разбирал специальный отдел из четырех человек. В то время не было компьютеров, информацию приходилось выискивать в справочниках, энциклопедиях и библиотеках, делалось все вручную... Само собой, мы очень уставали. Иногда выходишь в этот коридор покурить и думаешь — зачем мне все это надо? А потом видишь мешок, суешь туда руку, вытаскиваешь очередное письмо, а там: «Мы так вас любим, напишите еще про то и про это». И думаешь, что все не зря.

— Когда пишут о «Трамвае», в первую очередь вспоминают публикации запрещенных авторов. Что это за авторы?

— Мое второе образование — журфак МГУ, темой моего диплома была поэтика обэриутов (Объединение реального искусства, в которое входили Хармс, Введенский, Заболоцкий и другие поэты 20–30-х годов. — Прим. ред.). И мы публиковали ранее не издававшиеся стихи ОБЭРИУ для взрослых. У нас был поэт Всеволод Некрасов, сборник которого издали уже в нашем веке. Елена Гуро, известная диссидентка. Георгий Иванов, который вообще якобы не писал для детей, но мне удалось отыскать в его произведениях подходящий отрывок, на который потом пришло много положительных отзывов. Мы пытались не то что запрещенных авторов публиковать, а тех, кого до этого в детской периодике увидеть было никак нельзя.

— Закрылся журнал по банальным причинам?

— Да, в 1992 году упали цены, кончились средства у Советского детского фонда. А печатались мы при этом в Финляндии. Но через год простоя, в 1993 году, наш художник нашел какой-то сибирский банк, который снабжал нас средствами еще два года. Но потом этот банк, видимо, отмыл необходимую ему сумму, перестал в нас нуждаться, и все окончательно накрылось медным тазом.

— А вы знали, что все эти шестнадцать лет бывшие читатели журнала регулярно вспоминали «Трамвай»?

— Я узнал об этом совершенно случайно, увидев в 2006 году в интернете сообщество поклонников журнала. Они предлагали восстановить журнал, но я знаю, как все это трудно и финансово неподъемно и что это гиблая идея. Детский журнал изначально убыточен по всем параметрам.

— Есть сейчас какие-то похожие на «Трамвай» детские издания?

— Думаю, нет. Потому что, во-первых, «Трамвай» был журналом универсальным — и для взрослых, и для детей, и для гуманитариев, и для технарей. Во-вторых, была очень легкая и ироничная форма подачи — с хохмами, мульками, феньками и т.д. Мы всегда пытались найти что-то интересное. Да и время было такое — слом эпох! Когда, грубо выражаясь, «на свободу вырывается свобода». Кстати, хорошее начало для стихотворения.

— А в середине нулевых «Трамвай» был бы возможен?

— Нет. Тиражи упали в сотни раз. Тогда он издавался тиражом в 2118500 экземпляров в течение двух лет. Сейчас он никому не нужен: у кого есть деньги, тому не интересны детские журналы, у кого их нет — им не до этого.

— Почему архив журнала переиздается именно сегодня?

— Потому что наши читатели выросли и у них появились свои дети — вот они и вспомнили про «Трамвай».

  

Презентации первого тома переиздания журнала «Трамвай» состоятся 8 июня в 19.00 в клубе «Проект ОГИ» и 14 июня в 19.00 в магазине «Додо».

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить