Лизык, «зайка» и собачий сникерс: как живут собаки-поводыри

В 1987 году я окончила техникум по специальности «зоотехния» (наука о разведении и содержании сельскохозяйственных животных для получения от них большего количества продукции. — Прим. ред.). Мы с подругой были молодыми девчонками, грезили лошадьми, степями и скачками. Вот только лошадей во всем Подмосковье не было. На конный завод нас не брали. Зато предложили поработать в школе подготовки собак-поводырей в Купавне. Подруга очень любила собак, а я относилась к ним равнодушно. Но поработав немного в школе, так увлеклась, что не стала поступать в ветакадемию, хотя у меня было туда направление из техникума.

Школа, в которую мы попали, была единственным местом во всем Советском Союзе, где готовили собак-поводырей. В основном их отдавали фронтовикам, милиционерам и тем, кто получил травму на производстве. Для подготовки использовали преимущественно овчарок и колли. Но когда в 1989 году в Союзе появились лабрадоры, стало понятно, что все остальные породы пригодны только условно. Овчарка по умолчанию собака со злобой. Она хороша для защитно-караульной службы. А лабрадор — собака-компаньон. У нее устойчивая психика. Она всегда рада человеку, особо ничего не боится и будет с удовольствием работать за кусок [чего-то вкусного], а не из-под палки. Последнее — главная причина, по которой эта порода чаще всего в мире используется как поводырь.

В Купавне я проработала двенадцать лет до 1998 года, когда грянул дефолт и школа оказалась на грани закрытия. Многим тренерам пришлось уйти тогда или на следующий год. Мы не любим это вспоминать. Важно сказать, что, несмотря на все, школу все-так удалось сохранить, хотя и без нас.

А в 2003 году объединились на общественных началах и создали учебно-кинологический центр «Собаки-помощники». Денег не было, поэтому незрячие сами покупали щенков, а мы их курировали и дрессировали. Иногда кто-то давал собаку в качестве спонсорской помощи. Надо понимать, что цифры тогда были небольшие: в год нам удавалось подготовить 5–8 собак.

С появлением интернета про нас узнали люди, которые были готовы помочь. Одни делали нам сайт, другие держали у себя собак. Первую зарплату в центре получили только в 2005 году. Это было чудом! Позже небольшая поддержка пошла и от государства — благодаря этому в 2013 году мы смогли снять помещение в подмосковном городе Железнодорожном. Со временем пожертвований стало больше, и в прошлом году нам удалось подготовить уже 25 собак.

Щенков мы покупаем у заводчиков. У нас есть специальный человек с более чем тридцатилетним стажем, который занимается отбором. В этом деле не важна родословная. Главное, чтобы собака была здорова и имела хороший характер.

Волонтеры — наше все. Это люди, которые готовы вырастить для конкретного человека собаку, потому что понимают — это его единственная возможность выйти в мир. Если щенка некуда пристроить, то и покупать его не имеет смысла. Хотя чаще бывает наоборот — на одного щенка сразу несколько желающих.

Два раза в неделю к волонтерам приезжает инструктор (мы его еще называем куратором). Он занимается адаптацией щенка: приучает его ходить на поводке и обучает элементарным командам «сидеть», «лежать», «стоять». А еще следит, чтобы щенка слишком не баловали. Потому что нам нужна рабочая собака, а не домашний любимец, который лапой об лапу не ударит.

Обычно щенок живет в семье до года. Мы понимаем, что отдавать его будет тяжело, поэтому прописываем этот момент в договоре. В то же время мы открыты для общения. Если слепой согласен, даем волонтерам его контакты, чтобы они могли дальше проследить судьбу собаки. Если нет — мы сами рассказываем волонтерам о том, как она живет.

Иногда мы покупаем собак уже взрослыми. Но разница между ними и выращенными у волонтеров бывает существенной. К тому же куратор не только помогает воспитывать щенка, но и ведет записи о том, как он растет, что любит, а чего может испугаться. Это очень помогает в дальнейшей дрессуре.

Попадая в центр, собака живет в вольере. Первые две недели мы ее проверяем: животное находится в стрессовом состоянии и показывает всю подноготную. Со временем собака приучается и ведет себя лучше. Но в любом случае на этом этапе мы кого-то отбраковываем. За все годы работы мы отказались от пяти или шести воспитанников.

Если собака не подходит для работы, мы предлагаем ее забрать в первую очередь волонтерам или вывешиваем объявление на сайте. Некоторые этого ждут. Не так давно у нас был случай: волонтеры специально наговорили всякого на собаку, а она оказалась очень хорошей. Обычно проверка затягивается: если инструктор сомневается, он будет смотреть дальше. Собака — это драгоценность. Не так важно, сколько на нее средств потрачено, как то, что другую растить долго. Поэтому мы возимся с каждой столько, сколько потребуется.

Всех собак, которые проходят отбор, мы стерилизуем. Потому что и кобель, и сука имеют свои особенности, из-за которых человеку с ограниченными возможностями будет тяжело с животным в работе.

В течение 4–6 месяцев она проходит профессиональную дрессировку с тренером. У каждого тренера по 2–3 воспитанника, с которыми он занимается каждый день, кроме выходных. Он учит собаку ходить в специальной шлейке и отрабатывает с ней маршруты, на которых нужно останавливаться у ориентиров и обходить препятствия. Также в центре всегда есть дежурные, которые кормят животных и выгуливают их три раза в день.

После подготовки каждая собака сдает экзамен. Сначала проходит по маршруту с тренером, у которого на глазах не пропускающая свет повязка. Это большой стресс для зрячего, даже привыкшего, человека, поэтому получаются экстремальные условия. В обратную сторону собака идет в наморднике с незнакомым инструктором уже без повязки. Критериев оценки куча. Собака может ошибиться — это нормально. Нам важно, чтобы она умела исправлять свои ошибки. Также мы проверяем общий курс дрессировки, команды «лежать», «сидеть», «место». Потому что питомец должен быть комфортным и уметь вести себя с человеком. Если он не сдает экзамен, то отправляется на переподготовку.

Всех незрячих, которые хотят получить собаку-поводыря, мы просим сначала заполнить анкету. Спрашиваем о росте и весе человека, его семейном положении, опыте общения с животными, выясняем, в каких условиях будет жить собака, а также узнаем, когда человек потерял зрение. Как правило, нужно года три на то, чтобы справиться с травмой и пережить шок. По анкете мы подбираем подходящую собаку. Иногда ожидание занимает год. С одной стороны, это звучит страшно. С другой — это хороший срок, чтобы еще раз обдумать решение брать поводыря.

Мы точно не дадим собаку человеку с расстройствами психики, потому что для него самого это может быть опасно. И одинокому пожилому человеку, который не сможет за ней ухаживать. И всем, для кого животное станет не помощью, а обузой. С опаской отнесемся к тем, кого будем подозревать в нелюбви к собакам (мы ведь много с людьми общаемся, пока они стоят на очереди).

Когда собака для незрячего готова, он приезжает к нам в центр на две недели. Мы учим его работать с животным, читаем курс лекций по ее содержанию и дрессировке. В конце человек должен сдать экзамен на том же маршруте, что и собака. Но уже будет оцениваться не ее работа, а его: как он исправляет ошибки поводыря, как с ним работает.

Собака отдается слепому на всю жизнь. Но формально принадлежит нам. Время от времени мы проверяем, как она живет и как себя чувствует. Если обнаруживаем, что она болеет или сильно поправилась — забираем на лечение в центр. Осознание, что собаку могут забрать, сильно дисциплинирует человека. Если раньше он мог уехать за тридевять земель, где никто до него не доберется, то сейчас каждый год обязан прислать справку о состоянии собаки. К сожалению, у нас нет возможности ездить и проверять всех. Надеюсь, когда-нибудь в регионах появятся опорные пункты.

Если раньше собак-поводырей брали, чтобы посадить на цепь — бесплатно же! — то сейчас задумываются, нужна ли она им вообще. Людей, которые действительно хотят помощника, не так много. Возможно, это связано с недоступностью среды. Мы, с одной стороны, при помощи программы Dog Friendly продвигаем информацию о том, что поводырь — техническое средство реабилитации и по закону с ним должны пускать везде. С другой — объясняем незрячим, что они тоже должны соблюдать правила: водить собаку в шлейке и наморднике. В Москве уже перестали выгонять поводырей из транспорта. Надеюсь, в ближайшие несколько лет ситуация улучшится и в регионах.

Год назад я наткнулась в инстаграме на профиль о собаках — помощниках инвалидов guidedogs. Там я узнала, что можно попробовать себя в роли волонтера — взять щенка на воспитание. Я никогда не участвовала в длительных волонтерских проектах, только периодически оказывала помощь. Но все равно решила попробовать. Мне хотелось сделать доброе дело, и было интересно, смогу ли я справиться с большой собакой. Я снимаю однокомнатную квартиру, поэтому не была уверена, что крупному животному комфортно в таких условиях. Щенок, тем более на полгода-год, — другое дело.

Девушка, с которой я живу, тоже была не против собаки. Мы вместе заполнили анкету: рассказали о себе, опыте воспитания животных, условиях, в которых будет жить щенок и так далее. У соседки уже была собака, поэтому заявку одобрили. Вскоре у нас появилась первая четырехмесячная воспитанница. А вместе с ней все необходимое: корм, миски, игрушки и вольер (его дают по желанию).

Заводчики назвали Никки Жарой, так она записана и в паспорте. Но это имя совсем с ней не ассоциируется, поэтому мы с разрешения центра переименовали ее в честь Никки, героини сериала «Оранжевый — хит сезона».

Мы даем детство щенку. Играем с ним, кормим его, выгуливаем. А еще разучиваем элементарные команды. Раз в неделю к нам приезжает кинолог, чтобы позаниматься с собакой и обсудить с нами ее поведение, помочь в решении всевозможных проблем. Правила воспитания щенка нигде не прописаны, но понятно, что, если позволять ему все, ничего хорошего не выйдет. Мы, например, не пускаем собаку на кухню — либо закрываем дверь, либо лакомством показываем, что это не ее территория. Еще не разрешаем запрыгивать на кровать.

Никки прожила с нами больше полугода, а затем отправилась в учебно-кинологический центр на обучение. «Как потом отдавать?» — частый вопрос. Но мы с самого начала знали, на что идем. Понимали, что это не наша собака, и мы должны по максимуму вложиться в ее воспитание, ведь потом она будет помогать слепому человеку. С этой мыслью отдавать собаку не так сложно.

Лабрадоры не мучаются из-за расставания с хозяином. Эта порода любому рада за кусок сыра, и ее легко приучить к новому человеку. Мы навещаем Никки время от времени и видим, что в центре, среди своих сородичей, она чувствует себя хорошо. Надеюсь, будущий хозяин Никки будет жить в Москве или неподалеку, и у нас останется возможность видеться с ней.

Недавно у нас появился еще один щенок — Джина. К нам она попала в возрасте десяти месяцев, потому что от нее отказалась первая семья: у хозяйки и ее новорожденного ребенка началась аллергия, лучшим решением посчитали отдать собаку в центр для помощи слепым.

Кроме щенка у нас дома живет кошка, ей сейчас два или три года. Собаки отличаются от кошек, а мы любим всех животных. Плюс с собакой начинаешь больше времени проводить на свежем воздухе — это полезно для здоровья. Наша кошка, несмотря на небольшую ревность, легко нашла общий язык с первой воспитанницей. А вот у второй собачки, видимо, не было опыта общения с животными. Поэтому она периодически задирает кошку, не дает ей прохода. Но кошка может за себя постоять, да и щенок ей вреда не причинит.

Самое приятное в волонтерстве — осознание, что ты вносишь вклад в хорошее дело. Эта мысль греет душу. Второй момент — опыт как помощи другим, так и общения с собакой. Самое сложное — содержание. Собака сильно линяет, а я аллергик, поэтому приходиться делать уборку каждый день.

Я не думала, как долго буду этим заниматься. Хотелось бы, чтобы возможностей — в плане квадратных метров — было больше. Но пока я могу помогать, я это делаю.