Четыре года назад врач-инфекционист из Уфы Виктория Валикова бросила все и уехала лечить людей в Гватемалу. Там она построила бесплатную клинику и основала проект Health&Help. Виктория рассказала «Афише Daily», каково это — каждый день сталкиваться со страшными болезнями и быть при этом счастливой.

О переезде в Гватемалу

В Центральной Америке я оказалась в 2014 году. Я заканчивала специализацию по тропической медицине в Бельгии и получила предложение поработать волонтером в их клинике в Гватемале. Мне всегда нравилось путешествовать, я даже хотела поехать в Африку, поэтому согласилась. Я еще не знала, что это станет для меня поездкой длиною в жизнь.

Бельгийская клиника находится в очень бедном регионе Уэуэтенанго в абсолютной глуши: ни электричества, ни горячей воды, ни связи. Нас было двое — я и акушерка из Бельгии Инти, мы жили на втором этаже клиники и были единственными врачами на тысячи людей вокруг. В таких условиях приходилось непросто, но думать об этом было некогда: до четырех дня мы работали в клинике, после — по дому. Там я впервые начала лечить огнестрельные раны, укусы змей и скорпионов. Мне приходилось пробираться ночью через тропики, чтобы принять роды на дому.

Там я осознала, что, по сравнению с местными, мне очень повезло. У людей в России есть электричество, компьютер, мы умеем читать и писать. У миллионов людей в беднейших уголках Земли ничего этого нет. Они голодают, не имеют доступа к чистой питьевой воде, умирают от излечимых в остальном мире заболеваний; у них нет связи с цивилизацией и хоть какого-то медицинского обслуживания. Мне и раньше казалось это несправедливым, но в Гватемале я увидела это собственными глазами. Тогда я решила посвятить свою жизнь помощи бедным и нуждающимся.

© Мария Плотникова

О жизни в Гватемале и общественных нормах

В Гватемале очень чувствуется разница между городом и деревней, между богатыми и бедными. В городе люди занимаются торговлей и другими привычными для нас профессиями. Там есть дома из бетона и дерева, приличные районы. Гватемала-сити (столица Гватемалы. — Прим. ред.) — и вовсе мегаполис, где есть небоскребы, благоустроенные зоны, рестораны, магазины, сетевые Starbucks и McDonaldʼs. Конечно, там тоже есть неблагополучные районы, но уровень жизни в столице все-таки приемлемый.

Я впервые начала лечить огнестрельные раны, укусы змей и скорпионов. Мне приходилось пробираться ночью через тропики, чтобы принять роды на дому

В деревнях ситуация иная. Дома здесь из адоба — это грязь, смешанная с еловыми иголками. Люди занимаются только земледелием. Еду готовят на открытом огне, используя дрова. Кроме того, здесь повсеместно есть проблемы с проточной водой и электричеством. Жители деревень едят тортильи — это кукурузные лепешки, а еще рис и бобы. Во многих регионах выращивают кукурузу, и для большинства это основной продукт питания. Овощи здесь дорогие, поэтому люди их не едят — из-за этого у них нехватка витаминов в организме. Также в стране ужасные дороги: 100 км можно преодолевать семь-восемь часов. Люди, которые не живут в городе, часто просто не могут добраться до больницы.

В Гватемале, как и во всей Центральной Америке, очень развит мачизм. В Гватемала-сити это чувствуется меньше, там женщины более европеизированные. Они учатся и работают, могут строить карьеру. Но мужчины все равно считают, что женщина должна сидеть дома и рожать детей.

В деревнях с правами женщин все очень плохо. У женщины нет возможности делать хоть что-то без ведома мужа. Многие из них не умеют читать и писать. Девушек выдают замуж с 12 лет, и они рожают огромное количество детей, так как понятия не имеют, что могут не быть постоянно беременными. А те, кто знает о предохранении, спрашивают у мужа, если хотят использовать контрацептивы. Аборты в Гватемале запрещены.

Я тоже сталкиваюсь с непониманием. Местные мужчины (даже в столице) удивляются, что мне 29, а у меня нет детей. Все пациенты меня уважают, но сначала никто не верил, что я врач. Да и сейчас, если в комнате есть мужчина, меня автоматически называют enfermera (в пер. с исп. «медсестра». — Прим. ред.), но меня это не задевает. В основном мачизм распространяется на гватемальских женщин. Мужчины считают, что белую женщину нельзя строить, потому что «у белых все по-другому», а их женщины должны слушаться.

Девушек выдают замуж с 12 лет, и они рожают огромное количество детей, так как понятия не имеют, что могут не быть постоянно беременными
© Мария Плотникова

О создании клиники Health & Help и волонтерах

В России не было постоянно работающей организации, которая оказывала бы медицинскую помощь в странах третьего мира, — и я решила создать ее. Я вернулась в Уфу: идеей заинтересовалось много людей, но только один человек пошел до конца и стал сооснователем клиники. Это Карина Баширова, на тот момент ей было всего 17 лет. Карина не просто поверила в возможность открытия бесплатной клиники в Гватемале, но и взялась за огромное количество работы. Для меня она вундеркинд. В 2015 году мы с ней основали Health & Help — организацию, которая помогает тем, кому не поможет никто. Наша главная цель — уменьшать боль и страдания беднейшего населения земли и оказывать медицинскую помощь в труднодоступных регионах планеты.

Площадку для строительства клиники мы искали долго. У нас был ряд критериев, которым должно было соответствовать место: удаленность от медицинских учреждений, государственная земля под гуманитарные проекты, значительная плотность населения вокруг, а главное, заинтересованность самой деревни в этом строительстве. Участие местных жителей в стройке было важным условием, но в двух подходящих местах мы столкнулись с особенностью менталитета гватемальцев — идти по пути наименьшего сопротивления. Люди говорили, что им проще ходить в больницу за 25–50 км, чем три месяца строить вместе с нами здание для клиники. В конце концов, мы нашли место в регионе Тотоникапан и построили клинику — одноэтажное здание в форме буквы О площадью 300 кв. м.

Когда мы только начинали, мы брали всех подряд, лишь бы кто-то работал, а теперь мы проводим тщательный отбор и собеседуем каждого. Нам необходимы люди и на месте, и для работы удаленно, но берем мы только тех, кто понимает, чем он реально может нам помочь. Врачи и медсестры должны быть с дипломом и опытом работы, они должны знать испанский на среднем уровне и английский на начальном, быть стрессоустойчивыми и иметь опыт проживания или путешествий в странах третьего мира. Очень важно, чтобы человек понимал, что на него ложится огромная ответственность за сотни жизней, что ему придется жить в достаточно аскетичных условиях: интернет здесь плохой, работать нужно шесть дней в неделю, а в свободное время всегда много дел по дому.

Люди говорили, что им проще ходить в больницу за 25–50 км, чем три месяца строить вместе с нами здание для клиники

Сейчас у нас живут и работают четверо ребят: Элин — врач из Бельгии, Женя — врач-хирург из России, Паскаль — медбрат из Гватемалы и Алекс — переводчик из Англии. Из-за строгого отбора к нам приезжают действительно уникальные ребята. Мы очень дружны между собой, нам интересно друг с другом общаться. С местными жителями мы тоже дружим, они часто приглашают нас на ужин в свои дома. С ними не поговоришь на какие-то высокие темы, но это очень открытые и добрые люди.

В последнее время к нам приезжают люди, которые специально готовились к этому: учили язык, заранее решили свои финансовые вопросы и приготовились работать без зарплаты. Мы предоставляем бесплатное жилье и питание, оплачиваем перелет, если кто-то едет на долгий срок. Поэтому если человек приехал целенаправленно работать волонтером, то у него есть все для жизни. Врачам, которые не знают язык, мы даем время на его изучение. У нас даже есть волонтер, который удаленно обучает их испанскому.

Как работает клиника

Мы работаем шесть дней в неделю с восьми утра и до четырех часов дня, если нет экстренных ситуаций, но они происходят постоянно. С шести утра к нам приходят люди, чтобы занять очередь. Некоторые приезжают издалека или преодолевают долгий путь пешком. Часть клиники занимает волонтерский дом, где живут все врачи, поэтому для людей мы открыты круглосуточно. У нас есть палата, в которой мы можем оставить человека на время лечения, покормить и оказать необходимую помощь. В день бывает от 20 до 40 пациентов, в основном это женщины и дети. Это связано с тем, что женщины в деревне всегда беременные, а дети постоянно болеют. Чаще всего мы сталкиваемся с пневмонией, гепатитом А, диабетом, простудами, астмой, укусами змей, пауков и скорпионов.

© Мария Плотникова

Бывают случаи, которые запоминаются надолго. Однажды шестилетнюю девочку начало рвать прямо на меня аскаридами, это большие паразитические черви. Паразитозы (заболевания, вызванные различными видами паразитов. — Прим. ред.) у детей здесь не редкость, потому что уровень гигиены в деревнях очень низкий. Чтобы помыть ребенка, нужно пойти в лес, найти дрова, развести костер, набрать воды и согреть ее. Когда у тебя 5–10 детей, ты просто физически не успеваешь делать это. Руки дети тоже не моют — очень часто у них просто нет мыла и даже воды. У нас в деревне, например, проточная вода есть только около школы, а в других деревнях ее может вообще не быть.

С момента открытия клиники здесь изменилось очень многое. Самое главное, что у людей появилось место, куда можно обратиться за помощью. Больше четырехсот детей мы включили в нашу программу «Голодающие дети»: теперь они получают терапевтическое питание, витамины и противопаразитарные препараты.

Мы боремся за то, чтобы у женщин была возможность получать качественные консультации по планированию семьи, потому что каждая женщина имеет право выбирать, сколько детей она хочет иметь и когда. В среднем местные жительницы рожают семь детей за свою жизнь, но по результатам опроса наших пациенток более 90 процентов не хотели бы иметь такое количество детей. Благодаря нашей программе контрацепции несколько сотен женщин начали пользоваться контрацептивами. И особенно я горжусь тем, что мы стали единственным в области центром по диагностике и лечению инсулинозависимого диабета. Только мы учим людей, как использовать инсулин и как жить с диабетом.

Подробности по теме
Познакомьтесь с врачом, который в одиночку лечит полмиллиона людей в Африке
Познакомьтесь с врачом, который в одиночку лечит полмиллиона людей в Африке

Мы увидели результат нашей деятельности в Гватемале и подумали о новом проекте. Правда, мы боялись брать на себя еще больше обязательств, пока однажды нам не предложили посмотреть деревеньки в Никарагуа. Люди там живут в домах из полиэтиленовых пакетов, у школы нет стен, малярия уносит сотни жизней. Невозможно забыть это и пройти мимо, поэтому мы решили помочь. Клиника на краю земли в Никарагуа — наш новый проект, над строительством и открытием больницы мы будем работать весь год.

Сейчас все намного проще, чем было в самом начале. Больше людей делают пожертвования медикаментами и деньгами, многие хотят стать волонтерами. Мы стали популярными во всем мире, потому что Health & Help — единственный российский проект, который постоянно работает в странах третьего мира. Нас находят через знакомых и бывших волонтеров, через социальные сети, ЖЖ и статьи в СМИ.

© Мария Плотникова

О деньгах

Деньги на строительство клиники в Гватемале мы собирали через российские и иностранные краудфандинговые платформы, то же самое мы делаем и с клиникой в Никарагуа. На содержание больницы в Гватемале у нас уходит примерно 2000–2500 долларов в месяц, еще мы закладываем 500 долларов на экстренные расходы. Из этой суммы 80% тратится на медикаменты и расходные материалы, остальные 20% — это коммунальные расходы, еда для волонтеров, бензин и ремонт машины. Продукты мы закупаем на рынке. У нас самое простое вегетарианское питание: едим рис и бобы, потому что это дешево, также мы стараемся есть овощи и приучаем к этому местных. Рассказываем им, что можно купить и как приготовить, чтобы было полезно и дешево.

Чтобы помыть ребенка, нужно пойти в лес, найти дрова, развести костер, набрать воды и согреть ее. Когда у тебя 5–10 детей, ты просто физически не успеваешь делать это

Мы живем только за счет частных пожертвований обычных людей, поэтому финансовая поддержка для нас очень важна. Мы с Кариной пишем статьи, продаем рекламу в моем ЖЖ, показываем в социальных сетях наши результаты, чтобы найти постоянных спонсоров, но денег все равно не хватает. Один раз мы выиграли грант в 1000 евро, но потратили столько сил на его подачу, что если бы мы столько же времени выделили на наш контент, заработали бы больше.

Большую часть лекарств нам донируют частные лица и две российские аптеки: «еАптека» и «Эколаб». Кроме того, частью медикаментов делится клиника в Гондурасе (я работала там недолго после бельгийской клиники). Все лекарства — и из России, и из Гондураса — мы возим на себе в сумках. Сейчас я в Германии у брата в гостях, отсюда тоже повезу лекарства, собранные знакомыми и бывшими волонтерами. В Гватемале мы покупаем только жидкие средства — например, сиропы от кашля, потому что их тяжело и невыгодно возить. Инсулин берем в России, так как здесь он стоит дорого. Еще для новых волонтеров есть обязательное условие — привезти с собой 25 кг медикаментов.

© Мария Плотникова

О личной жизни и планах на будущее

Гватемала очень изменила меня. Я начала намного терпимее относиться к людям, стала мудрее, перестала переживать по любым поводам. Жизнь в стране третьего мира приобрела для меня совсем другой вес. Теперь я понимаю, что не могу умереть, потому что несу ответственность за целую деревню и группу врачей. И я знаю, что Карина чувствует то же самое. Даже когда мы в отъезде, у нас нет выходных. Мы не перестаем писать и вести социальные сети, следить за контентом, общаться с журналистами и спонсорами. Потому что если мы хотя бы на день прекратим это делать, то лишимся денег, а следовательно, лекарств, и тогда кто-то может умереть.

Большинство людей думают, что меня целуют в ноги за мою деятельность, но это ошибочное предположение. Мы получаем из России сотни анонимных писем, комментариев и сообщений, наполненных гневом. И чем больше мы делаем, тем больше нас ругают. Я не сержусь и не обижаюсь на тех, кто пишет это. Единственное, что мы можем сделать, чтобы изменить ситуацию, — это отвечать на зло добром и любовью.

Чтобы менять мир, не нужно быть героем. Этим занимаются простые люди — те, кто делает немного больше, чем остальные. Если честно, я очень счастливый человек. Я вижу результат того, что делаю, и это приносит мне огромное удовлетворение. Каждый день я встаю и засыпаю с улыбкой на лице.

Подробности по теме
В поисках смысла: как успешный экономист решил посвятить жизнь помощи бездомным
В поисках смысла: как успешный экономист решил посвятить жизнь помощи бездомным

А еще я встретила здесь своего молодого человека. Эндрю американец, он работает волонтером в некоммерческой организации, которая занимается развитием местного бизнеса, помогает людям и обучает их. Первый год каждый волонтер в обязательном порядке занимается социальной работой. Эндрю отправили работать учителем в школе в нашей деревне — так мы и познакомились. Около года дружили, а потом влюбились друг в друга.

Сейчас важная цель для меня — строительство клиники в Никарагуа. Еще летом я выпускаю книгу с названием «Точка G» с моими юмористическими записками тропического врача. Там я пишу о первом годе волонтерства в бельгийской клинике, собираю байки из интернатуры и привожу романтические истории из жизни. Мы надеемся, что деньги с продажи книги помогут покрыть часть расходов на клинику в Никарагуа.

Если говорить о планах на личную жизнь, то мы с Эндрю мечтаем усыновить четырех детей с Гаити или из Африки и воспитать из них свободных и счастливых людей. Я думаю, что во мне слишком много любви, чтобы хранить ее только для себя.