Полиамория — это романтические отношения больше чем с одним человеком одновременно или открытость к таким отношениям. О том, как это осуществляется на практике, рассказывают шесть участников двух полиаморных союзов.

В этом тексте употребляется слово, которое начинается на букву Б. Поскольку оно важно для раскрытия темы, но закон запрещает нам его печатать, мы заменим его на слово Мизулина (в честь самого известного борца за общественную нравственность в российском парламенте).

История Алисы, Чарли и Боба

Алиса

Полиамория основана на идее, что секс не главное и не основное содержание отношений, что в век контрацептивов секс-эксклюзивность потеряла смысл. И что в целом люди, если хотят, могут иметь много романтических отношений, а не одни: при условии информирования и согласия всех участников (это ключевой момент) в этом нет решительно ничего дурного. Форм немоногамных отношений очень-очень много, и некоторые из них, я бы сказала, отличаются друг от друга сильнее, чем моногамия от отдельных форм полиамории. Все остальное зависит от конкретных договоренностей в паре/содружестве.

Мы с мужем несколько лет прожили в закрытом моногамном браке и вовсе не думали о полиамории. Потом я узнала о существовании сообщества рационалистов LessWrong, среди которых много открытых полиаморов, — так я познакомилась с этим явлением. Мы с мужем долго обсуждали разные формы полиамории, возможные проблемы, наши желания и в итоге полгода назад решили, что хотим попробовать. Некоторое время я просто экспериментировала с разными форматами, знакомилась с новыми людьми, несколько раз из этих экспериментов получался замечательный секс, но в целом я не чувствовала, что полиамория как-то кардинально меняет мою жизнь. Потом я встретила Боба, и стало ясно, что эти отношения — особенные и надолго. Я очень счастливая.

Для чего мне это нужно? Для нас всех. Для счастья. В конце концов, для того чтобы хакнуть уродскую, патриархальную сексоцентричную систему, в которой так мало счастливых пар и так много несчастных. В мире столько классных людей, и возможность иметь разные отношения и любить многих обогащает. Я не верю, что любовь — это предмет, который ты можешь отдать только одному человеку. Я считаю, что это чувство, которое возникает и усиливается в ответ на ответное чувство, поэтому любви может быть столько, на сколько хватает сил и времени.

Я с удивлением обнаружила, что не просто не ревную, а очень рада другим романтическим отношениям мужа. Я люблю его и хочу, чтобы ему было хорошо

На практике полиамория может выглядеть по-разному — от брака с периодическим сексом на стороне до полиаморных содружеств, когда трое и больше людей живут под одной крышей и вместе воспитывают общих детей. В нашем случае границы довольно четкие: у нас с мужем общий ребенок, общий быт и бюджет, мы живем вместе и сейчас вообще не рассматриваем возможность жить вместе с кем-либо еще. Но мы можем встречаться с другими людьми и строить с ними долговременные отношения. Если кому-то станет некомфортно по любым причинам, мы это обсудим и придумаем какие-нибудь другие правила.

Последнее правило касается не только моих отношений с мужем, но и моих отношений с партнерами. Я считаю, что ответственность необходима во всех отношениях — даже если речь о сексе на одну ночь. Все равно это определенный уровень доверия, а ответственность — обратная сторона доверия.

С тех пор как мы перешли к открытым отношениям, наша с мужем жизнь стала полнее и разнообразнее, между нами появилась особенная близость и доверие, больше, чем было раньше. Я могу, например, сказать мужу, что мне грустно, потому что я скучаю по парню. И я знаю, что получу поддержку, а не осуждение. Это фантастическое чувство. Я немного боялась, что буду ревновать, потому что между сознательными решениями и эмоциями все-таки есть определенная дистанция, но с удивлением обнаружила, что не просто не ревную, а очень рада другим романтическим отношениям мужа. Я люблю его и хочу, чтобы ему было хорошо. Когда он радуется — я радуюсь тоже.

Мы пока не делали каминг-аут — я чувствую внутреннюю готовность к этому и хотела бы говорить о своих предпочтениях (я очень открытый человек и люблю рассказывать про все — мой муж шутит, что я ничем не могу заняться, без того чтобы не сделать об этом лекцию), но это автоматически сделает открытой информацию о моем муже, который к этому не готов.

Те, кто знает, в основном реагируют положительно, говорят, что это круто, задают толковые вопросы, на которые приятно отвечать. Реже встречается недоверие — вы, что, решили сохранить брак и поэтому терпите измены друг друга? (Нет). А что вы будете делать если кто-то захочет жить с другим человеком? (То же, что моногамные пары, — все обсудим, сходим к семейному терапевту, если не сможем разобраться сами, примем решение). А как вы объясните это своему ребенку, когда он начнет задавать вопросы? (Словами через рот, как и все остальное!)

Мы живем в обществе, в котором очень многое завязано на секс, и пока нет секса — плюрализм никого не смущает. Никто не обсуждает всерьез, можно ли дружить больше чем с одним человеком одновременно. А вот идея, что ты дружишь с несколькими людьми, и с частью из них вы еще и занимаетесь сексом, вызывает непонимание и отторжение. Для меня секс просто очередной пункт в списке всего, что я люблю делать с близкими мне людьми.

В целом отношение к полиамории неоднородно. С одной стороны, с каждым годом становится все больше материалов о ней как об интересном новом явлении, которое уже точно не останется на окраине общества. В Колумбии даже недавно заключили первый в мире брак между тремя мужчинами. С другой стороны, ЛГБТКИА+ люди до сих пор подвергаются дискриминации, в том числе убийствам на почве ненависти, и, я уверена, открытым полиаморам тоже достается от людей с так называемыми традиционными ценностями.

Часто можно столкнуться с мнением, что полиамория — это то же самое что групповой секс. Или просто оправдание для мизулинства. На самом деле и то и другое — неправда. Отличие полиамории от группового секса простое. Групповой секс — это сексуальная практика, как куннилингус или БДСМ. Соответственно, среди полиаморов есть как люди, которые практикуют групповой секс, так и те, которые нет; и одновременно существуют пары, которые идентифицируются как моногамные, но при этом открыты к групповому сексу.

Что же касается отличий полиамории от мизулинства, тут сложнее. Чаще всего женщину называют Мизулиной, если она демонстрирует свободное сексуальное поведение и не соответствует патриархальному идеалу скромной тихой женщины. Ярко накрасилась; надела короткую юбку; послала навязчивого парня; имела в жизни больше трех сексуальных партнеров. Кстати, заметьте, что все это касается только женщин. Это явление называется «слатшейминг», и таким оскорблениям рискуют подвергнуться не только полиаморные девушки, но моногамные: стоит «слишком часто», по мнению общества, менять партнеров или «слишком часто» заниматься сексом, и все — клеймо тебе обеспечено. Это ксенофобная реакция людей, выросших в патриархальном сообществе, на свободу и открытость.

Чарли, муж Алисы

Полиамория в принципе исключает ситуацию вроде «состоишь в счастливом браке, но внезапно влюбился — значит, обязательно нужно выбрать одного партнера и страдать от разрыва со вторым». Так же, как и тезис «если ты любишь человека, то со всеми остальными привлекательными людьми стараешься держать дружескую дистанцию, чтобы ни в коем случае не влюбиться и не испортить все для всех».

Если честно, сам бы я не рискнул экспериментировать. Сначала нужно было узнать, что такая модель уже есть, и понять общие принципы полиамории (хорошее руководство на английском есть на morethantwo.com. Но по сути в моей жизни мало что изменилось. Я и раньше считал, что в паре должно быть равенство и внимание к чувствам и границам друг друга. Что секс не самое главное, а просто одна из составляющих. Что отношения требуют внимания, заботы и совместных усилий. Что у партнеров могут быть какие-то разные интересы, и это не обязательно вредит союзу, в отличие от попыток друг друга контролировать и навязывать ограничения. Полиамория — все то же самое, только не с одним человеком, а с несколькими. Остается только обсудить, хочется ли этого вам с партнером.

Тем, кого привлекает идея отношений с несколькими людьми, нужно хорошо понимать себя, уметь говорить о своих чувствах, потребностях и границах и уметь слышать других. Это и в моногамных отношениях полезно. Но для них в культуре есть много готовых моделей, которые позволяют обходиться без обсуждений, а для полиамории — нет. И конечно, трудно, когда у партнеров разные взгляды — компромисс можно найти не всегда.

Боб, партнер Алисы

Впервые поцеловавшись с Алисой, я принял все условия, о которых мы говорили до этого. Что у нее есть муж, есть или потенциально могут быть и другие отношения. Но мне важно, что Алиса офигенная. Мне хорошо от наших отношений — больше ничего не нужно. Я получаю удовольствие здесь и сейчас. Рядом с ней я чувствую себя особенным.

У нас теплые доверительные отношения, от которых я ловлю кайф. Мы встречаемся, когда есть возможность. Когда нет — созваниваемся. Созваниваемся часто — всегда есть о чем поговорить, и наши беседы поднимают настроение и снимают стресс, если он накопился за день. Хорошее общение порой даже важнее, чем секс. Секс возможен с кем угодно, а замечательный разговор, эндорфины, дофамин — только с избранными.

Когда мы поняли, что дело серьезнее секса на пару ночей, то обсудили правила поведения. Алиса по желанию может рассказывать мне о других своих отношениях. А может не рассказывать — это только ее дело. Ей важно не ранить случайно меня, и я это ценю и надеюсь не ранить ее сам.

Я не могу ее ревновать — потому что не хочется и потому что ревновать глупо. Мы договорились делиться ощущениями, если Алису или меня начнет что-то напрягать. Важно не дать ощущениям перерасти во что-то неприятное. Если у меня появится другая партнерша, которая не примет отношений с Алисой, мы обсудим, как их переформатировать и как быть с новой переменной в уравнении. В любом случае на наше доверительное общение мои потенциальные отношения не должны повлиять, а это — самая значимая для меня находка.

В курсе этих отношений близкие мне люди — те, с кем я в принципе могу обсуждать свою личную жизнь. Они заинтересованно реагируют, расспрашивают о разных деталях, чувствах. С неодобрением я не сталкивался, и это было бы странно — моя жизнь, в конце концов, идите к черту со своим неодобрением.

История Вовы, Саши и Насти

Вова

Не было такого, чтобы я где-то прочитал о полиамории или мне кто-то о ней рассказал. Лет до двадцати я об этом вообще не задумывался. Но постепенно мне начало казаться, что вполне возможно иметь более одной романтической связи и они могут не заменять друг друга, а быть взаимодополняющими.

Практиковать я начал в союзе с Сашей. Когда мы познакомились, у нее был другой парень, с которым мы учились в институте. И уже тогда у нас с Сашей случались контакты, которые выходили за рамки дружеских. Я не отношу этот опыт к осознанным, но это явно повлияло на то, что мы в итоге к этому пришли. Мы знакомы десять лет, а живем вместе уже почти четыре года. Два года назад мы начали открыто обсуждать полиаморию. Инициатива была моя — это проистекло отчасти из того, что я видел в Саше комплексы. Ей казалось, что она никому не нравится и никто не захочет с ней встречаться. И я сказал: «Почему бы тебе не проверить? Размести анкету на сайте знакомств, встреться с кем-нибудь — и узнаешь». Тогда это были больше разговоры.

Важным переломным моментом было появление в «Вконтакте» группы «Полиамурная Москва». Мы в нее вступили, познакомились с тусовкой и окончательно приняли идею.

Первым эпизодом новой жизни было случайное знакомство с девушкой, которая одновременно понравилась и мне, и Саше. Ничего не вышло, но это дало нам толчок. Мы уже даже фантазировали, как бы ее соблазнить. И это нас сблизило. Вскоре возникла еще одна подруга из моего прошлого, с которой у меня раньше были исключительно сексуальные отношения. И тут внезапно мы снова встретились, и у нас произошел секс втроем, когда она приехала к нам в гости. Всем понравилось. Потом еще одна была девушка, случайная встреча, секс втроем. А потом возникла Настя.

Я встречаюсь отдельно дома с Настей, когда Саши нет. Мы встречаемся все втроем, если Настя приезжает в гости. Саша иногда встречается с Настей сама по себе где-то поболтать. Секс втроем у нас тоже бывает

Мы познакомились на групповом занятии по вокалу и импровизации. Она танцевала, двигалась, что-то напевала — возможно, телесный язык мне что-то передал. Мой взгляд зацепился за нее, я протянул ей руку и позвал за собой.

Настя потом мне рассказывала, что поначалу не поняла: как так, он явно со мной заигрывает, а у него же уже есть девушка. Когда я рассказывал, что мы с Сашей свободные люди в свободных отношениях, это ее несколько шокировало, но вызывало интерес. На принятие у нее ушла неделя.

С Настей мы встречаемся полгода, регулярно, где-то два раза в неделю. Наши отношения вышли за рамки сексуального взаимодействия, здесь явно присутствует и романтическая составляющая, и духовно-дружеская. Интересно, что и у Саши с Настей контакт получился. Мы такой треугольник, который действителен по всем трем сторонам. Я встречаюсь отдельно дома с Настей, когда Саши нет. Мы встречаемся все втроем, если Настя приезжает в гости. Саша иногда встречается с Настей сама по себе где-то поболтать. Секс втроем у нас тоже бывает, и это получается очень хорошо, все лучше и лучше.

Саша не удивляется, если, придя домой, она застает нас с Настей голыми или почти голыми, так уже было. Для нее это уже не травматично — потому что у нас у всех к каждому есть доверие. Непонятно, какой совет мы можем дать нашим читателям для счастливых взаимоотношений. Разве что этот: все строится на возможности открыто обсудить все что угодно. Если я не хочу отвечать на вопросы партнера, я полиаморные отношения не построю.

Ревность случается в любых отношениях, и полиаморные не исключение. Вообще она бывает, как мне кажется, по трем причинам. Это страх потери, страх одиночества и низкая самооценка. Лет десять назад я тоже боялся, что я какой-то не такой, никому не нужный. И внимание девушки, с которой у меня отношения, к кому-то другому усиливали эти ощущения. Но это я по большей части проработал еще до начала наших отношений с Сашей. У меня уже была уверенность, что люди разные. Если она идет к другому, значит, ей хочется другого в данный момент. Это не значит, что я хуже. Если хочется овощей, ты не будешь есть конфету, а потом съешь конфету, когда захочешь, вот и все. Но к этому не так просто прийти, это определенная духовная работа.

Когда Саша приходит со свидания, я всегда спрашиваю: «Ну как, у вас было?» Мне приятно. Есть такой термин — «комперсия», антоним ревности. Видимо, полиаморы придумали. Не знаю, насколько он общеупотребительный. Суть в том, что ты испытываешь приятные ощущения, когда твоему партнеру хорошо с кем-то другим. Кто-то говорит, что его это заводит. Кто-то просто рад за подругу или друга. У меня это чувство определенно есть.

Быть полиамором не значит хотеть заниматься сексом со многими. Это означает само допущение возможности более чем одного контакта в случае, если какой-то человек тебя зацепил. В какой-то момент полиамор может находиться только в одних отношениях. Или даже он может быть один. Он в этом плане ничем не хуже любого другого человека. Полиамория — это скорее мировоззрение. И про себя я знаю, что я никогда не перестану быть полиамором в плане мировоззрения.

Мне кажется, что на полиаморов общество реагирует не так резко, как на ЛГБТ. Последние, по моим наблюдениям, чаще вызывают болезненный негатив. А тут, с кем бы я случайно ни заговорил об этом, помимо испуга я вижу еще и интерес. Я вижу, как загораются глаза. И прямо как в том анекдоте — а че, можно было? Человек, который может перед собой честно поставить вопрос, хочет ли он быть полиамором, уже имеет шансы им быть. Я настаиваю на том, что полиамория не обязывает тебя иметь много контактов. Это идеология допущения более чем одного контакта. И в этом плане, я думаю, многие, если не все, — могут.

Я бы не хотел задаваться вопросом, например, буду ли я с Сашей вместе через пять лет или будет ли Настя в моей жизни через два года. Мне важнее текущий момент. По состоянию на сейчас Настя определенно часть моей жизни. У нас очень хорошая сексуальная совместимость. Это уже многого стоит. На детей ни у кого из нас пока конкретных планов нет. Пока мы в такой стадии, что только-только начали себя понимать. И — здесь мы втроем сходимся — пока в себе не разобрался, лучше с детьми подождать. Но когда-нибудь да, наверное.

Я родился в Москве и здесь вырос. Интеллигентная семья: мама — радиофизик, папа — инженер-электрик. Я закончил физматшколу и МИФИ. В какой-то момент серьезно заинтересовался музыкой, и это оказалось значительнее интереснее, чем, допустим, программирование. Поэтому сейчас я музыкант-аранжировщик, а еще занимаюсь ремонтом компьютеров, а также версткой, редактированием, корректурой текстов. Я фрилансер.

Я живу настоящим моментом. Планирование меня пугает, потому что ожидания всегда портят реальность. Я пришел к тому, что когда я ничего не жду от жизни, мне лучше.

Саша

Пытаясь строить длительные отношения со своим первым молодым человеком, я позиционировала себя как моногамную женщину, которая хочет варить борщ и рожать мужу детей. И даже попробовала отыграть модель, что я буду вести дом, мой возлюбленный будет моим революционером, вдохновителем, а я буду его музой. Мы много общались друг с другом, делились своими чувствами. Но у него была склонность ко всяким психологическим экспериментам. Он специально провоцировал меня, убеждая, что я не умею контролировать эмоции. Я ревновала его так, что вполне могла бы ударить. В итоге мы расстались, но именно он познакомил меня с Вовой.

У нас была плотная дружба втроем, даже случался совместный секс. Фактически в первый день знакомства с Вовой мы почти что занимались сексом втроем. В общем, какие-то странные штуки в голове у меня были давно, несмотря на то что я знала, что в обществе есть установки: ты уж давай определяйся, либо ты Васю любишь, либо Петю. А встречаться с одним и смотреть на кого-то другого — это неправильно. Но я чувствовала в себе другое. И когда я сама вижу, как мой любимый человек занимается с кем-то сексом, я возбуждаюсь. Мне хочется делать так же. Мне хочется быть с ними.

Прошлым летом мы с Вовой открыли отношения официально. Это означает, что каждый из нас может встречаться с тем человеком, который ему понравится. Может приводить его на нашу общую территорию, когда другой отсутствует, или звать в гости, если этот человек интересен обоим. Наверное, примерно полгода получалось так, что в основном новыми людьми интересовалась я. Вова — интроверт, много сидит дома и избирателен в общении. Поговорить с пятью людьми за день — для него это очень много, мне кажется.

Знакомилась я по-разному: однажды после концерта подошла к парню, который мне понравился, ходила с Вовой на встречи московских полиаморов из паблика в «Вконтакте». Там всего 284 человека, очень мало на всю Москву. На встречах обычно обсуждаются какие-то животрепещущие темы: «Как вы справляетесь с ревностью», «Какими подробностями вы делитесь». Возраст — от 20 до 40. Те, кому 21–24, приходят послушать, как это бывает. А люди постарше начинали, когда никто не знал таких слов, но они уже пробовали экспериментировать с отношениями. Это нередко люди из тусовок вроде ролевиков. Эксперименты над сознанием приводят к тому, что начинаешь все подряд пробовать. Сегодня ты эльф, завтра полиамор. А послезавтра наденешь женское платье и тоже, возможно, будешь счастлив. Вообще в полиаморной семье есть масса вариантов. Кто-то только спит с людьми, кто-то, наоборот, только общается и при этом испытывает какие-то романтические чувства. Есть полиаморы-асексуалы, им не интересен секс, но они могут близко общаться и проводить время с несколькими людьми.

В целом, как я вижу это сейчас, я ищу новых друзей. И просто не провожу границу между другом и любовником. Я попробовала пару раз встретиться просто для секса, но я поняла, что без возможности глубоко контактировать с человеком словесно у меня не получается.

Примерно полтора месяца назад я познакомилась с молодым человеком и ощутила его как давнего близкого друга. Его и его жену. Он, к несчастью, уехал в США на год работать. Но мы поддерживаем с ним связь, делимся мыслями и переживаниями. И этот обмен эмоциями мне приносит жизненные силы. Мне кажется, что если бы он не уехал, то у наших пар могло бы сложиться очень интересное общение — в том числе на почве совместного музицирования. Но обычно Вова не посвящен во все детали моих отношений. Не потому что у нас какой-то запрет на это, а потому что у меня бывает столько встреч и знакомств, что он говорит: «Я просто всех не запоминаю. Мне это не нужно. Если тебе нормально, то хорошо. Если тебя что-то не устраивает, то давай обсудим. А в целом я не хочу знать все эти подробности».

Если у меня возникает ревность или другой негатив, я стараюсь понять, что конкретно мне нужно. Бывает так, что я соскучилась по человеку и мне хочется просто посидеть, посмотреть с ним фильм. Какого-то телесного контакта. Обмена последними впечатлениями и эмоциями. А бывает так, что, к примеру, мне нужно делать какие-то дела, и я от нежелания их делать и страха убегаю в любой другой способ провести время, вместо того чтобы сделать что-то, тоже нужное. Вова чутко реагирует на мое эмоциональное состояние, он видит, что у меня написано на лице, часто даже лучше, чем я сама. И он говорит: «Я вижу, что тебе это не нравится, я так не хочу, если тебе не нравится, я не буду настаивать».

Я родилась и выросла в Санкт-Петербурге, там училась в школе и в институте. Но поскольку на третьем курсе я познакомилась со своим будущим молодым человеком, то вместо аспирантуры, куда я поступила, я уехала к нему в Москву. По образованию я лингвист-переводчик с английского и шведского, но три последних года работала научным сотрудником в сфере геофизики: общалась с учеными, редактировала их тексты, иногда помогала организовать конференции. А потом поняла, что не все мои навыки и способности реализуются, и сейчас меняю работу. Мне нравится выступать перед людьми, рассказывать что-то, делать презентации. Пока что планирую преподавать английский, работать со взрослыми группами.

Конечно, приходя на собеседование, я не буду заявлять: «Здравствуйте, я полиамор, у меня много партнеров, и мы все счастливы». Но если в разговоре выяснится, что человек более-менее широко смотрит на вещи, я расскажу. С открытым неприятием я пока не сталкивалась.

Для меня сейчас важнее всего я сама и что я чувствую, а отношения — это не главная цель в жизни. Мне очень важна самореализация. Я хочу заниматься пением, например. Я мечтаю о том, чтобы поучаствовать в записи альбома. Выступить на большой сцене на каком-нибудь музыкальном фестивале в качестве бэк-вокалистки или даже вокалистки. Найти какое-то занятие, за которое я буду получать деньги, но при этом видеть, что я приношу людям что-то новое, важное и полезное. Преподавание может быть таким делом. Поэтому я не обламываюсь, если кто-то со мной не проводит время.

В наших отношениях не существует понятия измены, но существует понятие «обман». Например, если я скрыла свои какие-то негативные эмоции, согласилась на что-то, а потом сказала Вове: «Мне было плохо, но я согласилась, потому что решила, что так будет тебе лучше». На это он может мне сказать: «Ты меня обманула — и зря ты так сделала». Потому что это вредит всем.

Я уверена в своем желании проводить много времени с Вовой и уже почти готова воспринять его как возможного отца своих детей. И я хорошо отнесусь к тому, что наши отношения будут долгими. Мне также важно, чтобы и для него это было интересно и хорошо. Жить вместе, потому что у нас дети, но мы друг друга ненавидим — вот этот вариант совсем не для меня.

Я не могу до конца отвечать за других людей, но у меня есть предположение, что даже когда люди существуют в моногамных отношениях, они все-таки хотят других людей. И табуированность этих мыслей никак не влияет на их возникновение. И если Вова мне вдруг предложит закрыть наши отношения, я спрошу — а что тогда делать с этой частью нашего сознания? И к какому уровню честности между нами это приведет?

Глобальное отличие полиамории от ситуации «муж, жена и любовница» в том, что люди открыто все обсуждают, все в курсе, и все, что происходит, происходит из согласия и по возможности эмоционального благополучия каждого из участников. А любовница — это обман и предательство. Люди делают то, на что они не соглашались. Есть еще вариант отношений типа donʼt ask, donʼt tell, только в рамках моногамии. Ты мне не говори, но если что, пусть у тебя будет любовница, но я никогда об этом не узнаю. Пускай люди пробуют так делать, им невозможно запретить, но лучше так не делать. Просто, чтобы голова была на месте.

Настя

Я родилась в Калуге. Когда мне было шесть лет, мы с семьей переехали жить в Киров, где я закончила Вятскую гуманитарную гимназию с углубленным изучением английского языка. После гимназии я училась в Американском университете в Болгарии, семь лет назад переехала в Москву. Сейчас я обучаюсь вокалу и игре на индийских табла (перкуссии). В рамках частной практики преподаю английский язык и занимаюсь переводом. Еще я прошла профессиональную переподготовку в сфере «Юнгианская психотерапия» в МААП (Московской ассоциации аналитической психологии).

Я записывала свои негативные установки вроде «я не получаю оргазм» или «я не люблю свое тело», а потом сжигала их. Прямо в комнате. Три дня пахло

Я росла в среде, где тема интима была табуирована, противопоставлена духовному, возвышенному. Сформировавшиеся на бессознательном уровне комплексы и запреты мешали мне строить отношения с мужчинами. Два с половиной года личного юнгианского психоанализа помогли мне осознать мои эмоциональные и физические потребности. Я стала познавать свое тело и полгода назад пошла к хорошему сексологу, которая помогла распрощаться с патологическими сценариями в сфере сексуальности и чувственности. Я начала делать специальные самомассажи и различные психологические упражнения, например, записывала свои негативные установки вроде «я не получаю оргазм», «я не люблю свое тело» или «я не достойна стабильного и хорошего сексуального партнера», а потом сжигала их. Прямо в комнате. Три дня пахло.

А вскоре на занятии по аутентичному голосу я познакомилась с Вовой и Сашей. Между мной и Вовой сразу возникла химия. Он подошел ко мне, начал флиртовать. Потом мы стали переписываться, разговор сразу завязался откровенный и честный, без излишней стыдливости и экивоков. Он сказал, что открыт для новых сексуальных отношений, уже имея стабильные и глубокие отношения с одной девушкой. Изначально предложение мне показалось сомнительным, поскольку я думала, что оно подразумевает только роль любовницы, а я хотела еще и отношений, и эмоциональной близости. Но в итоге я получила и хороший секс, и дружбу, и близость, а также подругу и близкого человека Сашу.

Не могу сказать, что с самого начала все проходило гладко. У меня всплывали всякие эмоции, конечно. Например, ревность, тем более что мы не живем вместе. Активировался мой комплекс брошенности: что их пара — это мама и папа, а я ребенок, которого исключают из родительской спальни и из решения разных «взрослых вопросов» вроде ведения быта. Но мы делились всем этим, обсуждали. Сейчас у меня ревности практически нет, хотя периодические «глюки» — сценарии ущербности — могут всплывать, но мы их всегда можем обсудить. Я усвоила ценный урок — что мои отношения с каждым человеком уникальны, они не лучше и не хуже его отношений с другими партнерами и моих с другими. Это все разные зоны моего раскрытия в любви и близости, и такие же зоны есть у моих партнеров.

Я ценю возможности, которые дает мне полиамория. Я стала общаться с мужчинами, понимая, что могу заняться сексом с ними, если я захочу. При этом я могу рассказывать об этом своему текущему партнеру — и это не будет осуждаться и расцениваться как измена. На данном этапе глубокие отношения у меня сложились с Вовой и Сашей. Сексуально меня возбуждает в первую очередь Вова, но гомосексуальная часть у меня тоже есть, и я ее проживаю.

Мне нравится, как все развивается: живость отношений, то, что мы живем здесь и сейчас в контакте, доверии и открытости. Поскольку для меня это новый опыт, мне сложно прогнозировать, как долго для меня будет актуален полиаморный тип отношений. Но сейчас для меня это очень естественно и позволяет максимально раскрываться и познавать других людей (в особенности противоположный пол). Полиамория для меня — очень важный шаг к личной свободе, которая включает в себя сексуальную свободу.