«Афиша Daily» поговорила с подростками, которые борются с ВИЧ, устраивают феминистские собрания в Дагестане, продвигают современное искусство и делают множество других полезных вещей, о том, зачем они тратят молодость на спасение мира и как к этому относятся взрослые.
Асия Гасанова, Махачкала
В 18 лет основала феминистское движение в Дагестане «ДагФем»

В каком-то смысле я всегда была феминисткой: в раннем подростковом возрасте я наткнулась на определение феминизма и просто приняла его. Феминизм делает жизнь проще: ты начинаешь понимать, чем обусловлены те или иные поступки, — и это помогает управлять собственной жизнью.

Дагестан поражает тем, насколько разными здесь бывают люди, будто из разных культур. Я знаю истории, когда братья избивали сестер только потому, что они не принесли вовремя обед, а еще некоторых девочек из моего вуза выдали замуж против воли. Но самым большим шоком для меня стал случай, когда мы с подругой пролистывали исламское сообщество в «ВКонтакте», где я заметила пост с вопросом: «Братья и сестры, можете ли вы подсказать, кто в Махачкале делает женское обрезание (калечащая операция женских гениталий, запрещенная ООН. — Прим. ред.)?» — а ниже — номера телефонов. После такого начинаешь понимать, что женщин, которые переживают домашнее насилие, большинство, а ты в меньшинстве, но ты можешь помочь. И это о том, чтобы просто спасти им жизнь: научить обороняться, постоять за свое мнение.

В Дагестане девушка не распоряжается собственным временем — она должна в течение месяца узнавать у мамы, когда сможет сходить на наше собрание

Женщина в Дагестане априори не может быть права. Ее действия рассматриваются с разных точек зрения: светских российских законов, шариатских законов, дагестанских традиций и западной культуры. И правильное с одной позиции может быть совершенно неприемлемым с другой. Это угнетает женщину, ведь при любых обстоятельствах она проигрывает. Самые строгие законы — это шариат и адаты (дагестанские законы). За их несоблюдение можно поплатиться здоровьем и даже жизнью.

Идея создать феминистское движение в Дагестане появилась давно, но мы реализовали ее год назад. До первого собрания я не до конца понимала целей «ДагФема», но когда все случилось, главная задача возникла сама по себе: дать возможность людям, изголодавшимся по качественному общению, уважительно поспорить друг с другом и при этом остаться друзьями. У нас есть и повестка: мы обсуждаем конкретные вопросы — и даем каждому возможность высказаться. Мы часто соскакиваем с идей равноправия на более общие темы, ведь феминизм идет рука об руку с гуманизмом.

В Дагестане девушка не распоряжается собственным временем — она должна в течение месяца узнавать у мамы, когда сможет сходить на наше собрание. Группа в «ВКонтакте» стала нашим способом не растерять друг друга: в ней мы выставляем объявления о новых собраниях, выбираем даты встреч с помощью опросов, публикуем статьи по теме. В комментариях я стараюсь отвечать на вопросы, если они не откровенно глупые. Приходится отбиваться от нападок обиженных парней, которые выступают не столько против феминизма, сколько против ЛГБТ-активизма, которым мы не занимаемся. Я считаю закон о пропаганде гомосексуализма отвратительным, но на собрания ходят несовершеннолетние и, каким бы идиотским ни был закон, я буду его соблюдать.

Я общалась с людьми, которые говорили, что все эти знания Дагестану не нужны: «У нас своя правда»

В сообщество поступает очень много заявок от мужчин, подписанных на экстремистские картинки, — сразу понятно, с какой целью они приходят. Вторая модераторка, Мадина, как раз фильтрует нежелательных гостей: просматривает страницы, смотрит подписки, спрашивает о целях вступления. И, честно говоря, такие товарищи, наоборот, подстегивают нас: они показывают, что проблема есть, а еще они чувствуют, что сковородка начинает потихоньку накаляться. При этом мы не мизандрический клуб: среди нас есть постоянные парни, которые ходят на собрания, а еще несколько человек находятся в режиме ожидания. Некоторые девочки относятся к новичкам настороженно — они не готовы сейчас принимать незнакомцев, особенно мужского пола.  

Мы понимаем, что развить феминизм сейчас в Дагестане невозможно. Я общалась с людьми, которые говорили, что все эти знания Дагестану не нужны: «У нас своя правда». А если я говорю, что мне это не нравится, мне отвечают: «Езжай в свою Европу». И пока таких людей большинство, главной задачей «ДагФема» будет повышение уровня образованности населения — мы считаем, что на данном этапе надо проповедовать не феминизм, а науку, и с ее помощью развенчивать мифы. Я — чистокровная лезгинка, поэтому «ДагФем» не пришел откуда-то извне, он создан дагестанками в ответ на реальные проблемы общества.

Сейчас мы работаем над запуском проекта, где участницы могли бы поделиться личными историями, своими переживаниями, получить дружескую помощь, сострадание. Идея находится пока в зачаточном состоянии — нужно сначала собрать истории, чтобы показать женщинам, как вообще можно говорить об этом.

Мама мою деятельность поддерживает. Не скажу, что тоже уходит в феминизм, но очень приятно, когда она задает вопросы, читает Наоми Вульф. Папа с феминистскими идеями не согласен, но это его право. С одногруппниками я об этом не говорю, потому что это чревато остракизмом: с тобой никто не будет общаться, будет тяжело сдавать экзамены, потому что преподаватели и студенты дружат. Однако если мне задают вопросы, я отвечаю на все.

Пока есть запал, я должна сделать все возможное, а когда я пойму, что устала и больше не могу терпеть, я уеду. Но я понимаю, что если я убегу, остальные потом тоже убегут. Никого не останется. А молодежь здесь чувствует себя покинутой, безумно несчастной, и за них стоит бороться, и мы будем бороться.

Подробности по теме
Образование
Свобода, протест, осознанность: как живут современные подростки
Свобода, протест, осознанность: как живут современные подростки
Андрей Муцураев, Жигулевск
В 16 лет основал Всероссийское движение против поборов в школах

После того как мы выложили видео разговора с учителем о том, что мы «обязаны платить» за уборку и охрану, мне стали писать люди со всей страны и рассказывать, что то же самое происходит в их школах. В итоге мы решили объяснять, как противостоять поборам.

Мы создали группу в «ВКонтакте», где подробно объясняем, как правильно составить заявление о вымогательстве («Вымогательство», ст. 163 УК РФ), куда его подавать и что делать после. Первым делом нужно пойти в прокуратуру и в управление образования. Заявление пишется в вольной в форме с указанием конкретных дат, когда вымогали деньги, оскорбляли и совершали прочие преступления, если таковые имели место быть. Отлично, если у вас будут доказательства — видео или аудиозаписи. На вахте можно узнать, кому отдавать заявление, там же нужно попросить сделать копию, чтобы на нее поставили отметку о получении заявления. Решение о возбуждении уголовного дела выносится в течение трех дней после принятия.

В одной школе мальчик написал заявление, что его заставляют покупать какие-то курсы. Заявление приняли, а потом позвонили матери, и она стала открещиваться: мол, нет, я сама решила сына водить на эти курсы

Не стоит заниматься этим в одиночку — надо хотя бы заручиться поддержкой пары одноклассников, чтобы вместе привлекать остальных. Но заявления все же лучше подавать индивидуально, а не коллективно. У нас было человек семь: кто-то помогал писать заявления, кто-то отвечал за съемку, а кто-то просто поддерживал в очередных перепалках с учителями.

Я уже не раз ездил в соседний город Тольятти, чтобы помочь таким же ученикам написать заявления в прокуратуру на их классных руководителей и директоров. Бывают разные случаи: в одной школе мальчик написал заявление, что его заставляют покупать какие-то курсы. Заявление приняли, а потом позвонили матери, и она стала открещиваться: мол, нет, я сама решила сына водить на эти курсы.

Мы ходим на административные суды — директору вменяют статью за нарушение права на бесплатное образование. Ему грозит штраф до двухсот тысяч рублей. Но уголовное дело по нашей школе не возбудили.

Учительница по биологии стала занижать мне оценки, также она запрещает всем в нашем классе ходить в туалет во время урока

После того как все началось, в школе резко появилась куча новых правил — например, запрет на съемку. Если я достаю камеру, у меня сразу начинают требовать непонятное разрешение, говорят, что я срываю уроки, грозят полицией. В локально-правовой акт внесли странные изменения — вроде того, что девочкам нельзя носить распущенные волосы, а мальчикам — джинсы. Администрация объясняет это тем, что «умники постарались», намекая на нас. Атмосфера неприятная.

Еще на меня написали заявление о клевете и направили мое дело в комиссию по делам несовершеннолетних. Учительница по биологии стала занижать мне оценки, также она запрещает всем в нашем классе ходить в туалет во время урока. Эту проблему я решил, перейдя на семейное обучение по ее предмету. Классная руководительница вполне нормально относится, но по-прежнему докапывается до нас, снова начинает говорить про самообслуживание, а в случае чего отвечает: «Не хотели платить — теперь будете мыть». Многие одноклассники не хотят мыть, но моют, потому что есть давление. Если это не изменится, мы снова пойдем в прокуратуру.

Родители такому активизму не очень рады: их периодически вызывают на суды и в прокуратуру, надоедают им звонками из школы. К нам даже домой приходили, просили забрать заявление. И дело ведь не в сумме, а в принципе. Меня заставляли платить, и это происходило постоянно. Другие одноклассники видели, как на меня наезжали, и тоже понимали, что это неправильно. Для родителей 75 рублей — копейки, и если сын скажет, что на него давят в школе из-за денег, им проще отмахнуться и сдать. У взрослых просто нет ресурсов бороться: они заняты, у них работа, с которой они приходят уставшие. А у нас ресурсы есть.

Подробности по теме
Жизнь с детьми
Что делать, если подростка задержала полиция: наркотики, митинги, драки и прочее
Что делать, если подростка задержала полиция: наркотики, митинги, драки и прочее
Алиса Кузнецова, Пермь
Волонтер Пермской государственной художественной галереи и музея современного искусства Permm, 16 лет

В седьмом классе я пошла на курсы журналистики — наше объединение называется «Арт-журналистика», мы пишем про искусство. Руководительница отправила нас в музей современного искусства Permm, при котором работает проект «За пartой».

«За пartой» — объединение для подростков в Пермском музее современного искусства, которое включает в себя программы от концептуального искусства до стрит-арта. Мы даже официально открыли свою выставку — одну большую инсталляцию, которая состояла из десятка маленьких и выглядела как куча коробок. Моя работа была про слезы — я часто плачу. В моей коробке наверху были вырезаны глаза, из которых капали слезки, а на бумажках внизу было написано, почему я плачу. Там была сложная система с капельницами — мы долго их настраивали, чтобы капало красиво и равномерно. Посетители могли написать на листке причины своих слез и добавить к моим. Через пару недель надписи размылись — это хороший способ пережить страдания. После пары недель работы я очень сдружилась с ребятами, и теперь мы часто видимся на других мероприятиях — у нас образуется некое музейное сообщество.

У нас есть музейная резиденция, где наравне со взрослыми в качестве эксперта может выступить любой подросток. Ради эксперимента я принесла свои дневники и разрешила всем их почитать. У меня есть дневник с пятого класса, где я желаю смерти одноклассникам, а есть очень личные записи, которым два или три года. За часть записей мне стыдно. В других обстоятельствах я бы не стала все это никому показывать, но в музее у меня получилось вынести личные переживания в публичное пространство, и мне стало гораздо легче. После этого одна девочка сказала мне, что я вдохновила ее начать вести дневник, хотя она никогда этого не делала.

Моя мечта — это огромный бунт, на который я выйду с кучей школьников, чтобы сказать, что все тайны мира не кроются в здании школы

Если честно, мне не очень нравится формулировка «менять мир к лучшему», потому что всегда будут какие-то условно «хорошие» и «плохие» вещи. Сделать мир лучше, убрав плохое, не получится, потому что сразу появляется другое плохое, с которым нужно бороться. Разумней менять жизнь конкретных людей — например, приводить их в музей на занятия, где они почувствуют, что могут создавать свое искусство, реализовывать свои проекты. На резиденцию «Подросток + музей» я привела свою подругу, и она сказала, что во время обсуждения проекта чувствовала себя по-настоящему уверенно и знала, что ее мнение важно.

Я была волонтером в Галерее и разговаривала с посетителями на выставке абстрактных картин. Сначала они плевались и не хотели ничего даже слышать про современное искусство, но потом они увлеклись: стали придумывать десятки интерпретаций и видеть такие вещи, о которых я даже не задумывалась. Люди не сильно задумываются о том, что происходит на картине, когда они идут мимо. Но если у них есть собеседник, все меняется. Мне нравится быть таким собеседником. Люди уходят совсем другими, более свежими, что ли. Однажды в Новый год я загадала желание: «Жить весело». Теперь я весело живу. Жизнь — это же процесс. В музее этот процесс становится фантастическим.

Я думаю, подростков нужно ругать за то, что они зациклены на школе. Я серьезно. У моих одноклассников получить аттестат — чуть ли не единственная цель: они очень много сил и времени тратят на хорошие оценки. В этом, конечно, огромная заслуга родителей и учителей, но моя мечта — это огромный бунт, на который я выйду с кучей школьников, чтобы сказать, что все тайны мира не кроются в здании школы.

Подробности по теме
Образование
15 грехов современной школы
15 грехов современной школы
Павел Гунаев, Санкт-Петербург
Активист НП «Е.В.А.», разрабатывает интерактивную карту пунктов тестирования на ВИЧ, 16 лет

Я учусь на первом курсе Радиополитехникума имени Петра Великого. С самого детства я не был активным — я считал, что лучше отсидеться в сторонке, меня интересовали только игры и сериалы. Когда я поступил в техникум, все изменилось. Сначала я стал адаптером — студентом, который помогает первокурсникам адаптироваться в новой для них среде. С адаптерами проводят тренинги: нас учат делить людей на разные типы личностей, искать подход, завоевывать доверие, организовывать в группы.  

После первого занятия я понял, что на самом деле мне не нравится моя жизнь, что я хочу что-то изменить. И я начал соглашаться фактически на все, даже если был измотан, даже если не видел перспектив. Так я стал играть в театре, где познакомился с девушкой, которая предложила мне сходить в «Е.В.А.» — это некоммерческая организация, оказывающая помощь ВИЧ-положительным женщинам. Раньше она была только для женщин, а сейчас она объединяет также детей и подростков. Мы сходили, и я решил остаться.

В России — эпидемия ВИЧ-инфекции, поэтому сейчас наша главная цель — увеличить количество людей, которые тестируются на ВИЧ, а также мотивировать молодежь узнавать свой статус. Мы хотим развивать экспресс-тестирование. Есть проект «#questHIVtest», придуманный объединением подростков и молодежи Teenergizer. Вместе мы собираемся создать большую интерактивную карту Питера, а также городов Украины и Грузии, где будут указаны пункты тестирования на ВИЧ с оценками, рейтингами и отзывами. На карту будут нанесены места развлечений для молодежи (например, парки или боулинг-клубы), и вместе с ними будут отображаться ближайшие пункты тестирования — такой тонкий намек.

Мне всегда есть чем заняться, и теперь я уверен, что в свои 40 лет я не буду переживать, что потратил свою молодость на сериалы

Наша команда пока состоит из шести человек, школьников. Возможно, это мало, но заниматься подростками в «Е.В.А.» начали только в этом году. Задача активистов заключается в том, чтобы находить активные пункты проверки: нормально ли там все выглядит, хорошие ли там врачи, уважительное ли отношение к пациентам. На наши проверки в пунктах реагируют хорошо — по крайней мере никто не против. Чтобы мотивировать участников работать быстрее, в организации устраивают соревнование между командами городов (Киева, Полтавы, Тбилиси, Казани и Санкт-Петербурга) в форме игр и конкурсов.

Недавно мы столкнулись с тем, что часть пунктов тестирования оказывается закрытой. Например, мы поехали на отдаленную станцию метро, где должен был быть специальный вагончик, приехали строго по графику работы, проверили по GPS, а на месте этого пункта просто не оказалось. С этим мы также хотим бороться.

Также мы планируем организовывать акции тестирования на ВИЧ в университетах и колледжах. Я надеюсь, что понемногу все идеи будут реализовываться. На прошлом собрании мы как раз обсуждали идею снять ролик о нашей миссии — думаем распространить его по интернету.  

Мне стало легче общаться с людьми, у меня появилось много новых знакомых и хороших друзей, я научился хорошо проводить время и наслаждаться жизнью. Родители поддерживают, а друзья говорят, что даже завидуют мне. Мне всегда есть чем заняться, и теперь я уверен, что в свои 40 лет я не буду переживать, что потратил свою молодость на сериалы.

Люси Котова
В 12 лет стала руководить движением «Борьба за равноправие детей и взрослых»

Меня всегда волновала дискриминация по отношению к детям. В двенадцать лет я пришла на форум «Борьба за равноправие» (БЗР), который придумал наш администратор и активист Кюи Рэд, и стала пытаться привести его в нормальный вид — насколько мне это было по силам. Бороться с ущемлением — это нормальное человеческое желание и стремление, ничего такого в этом нет.

Помню, как призывала одноклассников не ходить на принудительные мероприятия — например, на всякие концерты, которые часто устраивают в школах. Одних заставляют их организовывать, других — смотреть. Учителя были в бешенстве, вызывали родителей в школу: они даже настоятельно рекомендовали сводить меня к психиатру, хотя не имели на это никакого законного права, пугали опекой — мол, если не сводите ребенка к психиатру, мы натравим на вас органы. Это благополучно завершилось, потому что мои родители вообще не любят скандалить.

Считается, что молодость, активность, желание что-то проверить, прощупать, узнать — это чуть ли не болезнь

Мы выступаем против дискриминации по признаку возраста в различных ее проявлениях — главным образом мы против того, что умственные способности человека оцениваются не по реальным критериям, а по количеству прожитых лет. БЗР — это самозащита подростков: мы приветствуем инициативу подростков и не поддерживаем взрослое руководство.

Считается, что молодость, активность, желание что-то проверить, прощупать, узнать — это чуть ли не болезнь, а нормальное состояние — это когда ты уже стареешь, становишься консервативным. Наша организация как раз существует, чтобы объяснять: быть молодым — это интересоваться, реагировать, воспринимать, пытаться осмыслить. Это естественное состояние нормального дееспособного человека.

Группа в «ВКонтакте» — это самый успешный наш проект в плане информирования, ведь в первую очередь мы занимаемся информированием подростков об их правах и возможностях: где-то в форме мемов, где-то в виде статей, которые мы либо находим, либо сами пишем. Это может быть просто заметка-рассуждение или, например, инструкция, как себя обезопасить, будучи подростком. Для родителей и учителей, например, у нас тоже бывают материалы. На постоянной основе нашу группу посещает один школьный преподаватель: у него свой взгляд на проблему школьного образования и проблемы детского развития в принципе, но мы как бы дополняем друг друга. В таких спорах может родиться истина. Я считаю, что диалог крайне важен.

У нас были идеи выйти в офлайн, чтобы устраивать акции. Но вопреки стереотипам о подростках они озабочены своей безопасностью в интернете, поэтому организовать встречу довольно затруднительно. Нас подозревают и в педофилии, и в экстремизме. Конечно, это не так, но, тем не менее, на сходку могут прийти не те люди. Кроме того, наши участники живут в разных городах.

Сейчас мы существуем только в рунете, но за границей есть похожие на нас организации — мы бы хотели найти с ними общий язык, наладить контакт и развиваться вместе, объединять все, что имеет отношение к самозащите подростков и молодежи.