Немат Садат — ЛГБТ-активист, журналист, писатель и афганец, который первым сделал публичный каминг-аут среди своего народа. «Афиша Daily» поговорила с Нематом о его семье, принятии своей ориентации, политической ситуации в Афганистане и том, как выживают ЛГБТ-персоны в стране прямо сейчас.

Немат Садат

41 год

О детстве и переезде в США

Я родился в Афганистане в 1979 году, тогда началась война, и в страну вторглась Советская армия. Наша семья была в почете у новой власти, потому что отец присоединился к прокоммунистическому правительству, выступавшему против боевиков-моджахедов. В 1980 году отца направили в ФРГ в качестве посла Афганистана, поэтому нам пришлось уехать. Большинство родственников моей матери на тот момент уже жили в Европе. Они происходили из племени пуштунов. К этому народу принадлежал и король Афганистана Мухаммед Захир-шах, поэтому мои родственники считались аристократией. Коммунисты после захвата власти в стране начали перераспределять земли между населением, лишать богатых имущества. Пуштуны утратили все свои привилегии и, чтобы выжить, бежали из Афганистана в западные страны. Все наши родственники оказались разбросаны по миру. Мы были оторваны от нашего привычного окружения в Афганистане и чувствовали себя изгнанниками.

В Западной Германии наша семья жила до 1984 года. Тогда коммунистическое правительство приказало отцу вернуться в Кабул. Он хотел забрать нас с собой, но мать категорически отказалась из‑за страха снова оказаться с детьми на войне. Мама мечтала уехать в США, но отец ей строго запрещал даже думать о жизни во вражеской для СССР и коммунистов стране. Но после отъезда отца в Афганистан, ослушавшись запрета, она все же тайно увезла нас в Южную Калифорнию. Мы и сейчас живем в Штатах, получили там гражданство в процессе натурализации: приехали по туристической визе, постоянно ее продлевали и никогда не уезжали из страны.

Спустя несколько лет советские войска оставили Афганистан. Если провести параллель с текущей ситуацией, захват власти «Талибаном» (террористическая организация, запрещена на территории РФ) занял тогда много времени, а не 11 дней, как сейчас. Когда армия СССР окончательно покинула страну в 1989 году, Кабул не сдавался моджахедам до 1992-го. Афганцы действительно верили в коммунистическую идею. В это «смутное» время мой отец вернулся с дипломатической миссией в Германию. Конечно, он долго злился на мать, но потом успокоился и, после того как его миссия подошла к концу, переехал к нам в США.

О жизни в США и каминг-ауте перед семьей

В США я постоянно чувствовал высокомерное отношение со стороны светлокожих американцев. Возможно, я сейчас развею миф о великой американской демократии, но, как правило, светлокожие жители довольно презрительно относятся к представителям других рас и национальностей. Я ощущаю себя не в своей тарелке даже в американском ЛГБТ-сообществе.

Когда в гей-барах меня спрашивают, откуда я родом, то обычно предполагают, что я грек или итальянец. И в тот момент, когда говорю, что я из Афганистана, часто со мной просто перестают разговаривать. Все афганцы для американцев — террористы.

Я завоевывал уважение светлокожих американцев с помощью учебы и доказал, что афганец тоже может получить блестящее образование. В 2011 году поступил на свою первую магистерскую программу, а в 2012 году переехал в Нью-Йорк, чтобы окончить еще одну. Тогда же я работал журналистом на канале CNN, сотрудничал с телесетью ABC News и изданием UN Chronicle. Сейчас у меня семь научных степеней лучших университетов мира по международному бизнесу, политике, журналистике, урегулированию дипломатических конфликтов и писательскому мастерству. Среди них — Университет Калифорнии, Гарвард, Колумбийский университет, Оксфорд и Университет Джонса Хопкинса.

Осознание, что я гей, пришло ко мне примерно в 21 год. Тогда у меня были отношения с афганкой из США. Я уже понимал, что хочу жить с парнем, но боялся себе в этом признаться. Свою гомосексуальность я принял в 23, а каминг-аут перед родителями совершил только спустя шесть лет. Помню, как отец с матерью вернулись домой после праздника, и я все им рассказал. У них сразу испортилось настроение. Отец очень разозлился, начал кричать и запретил говорить об этом другим членам семьи. Хотя я уверен, что признание не было для них шоком: я слышал, как они обсуждали мою ориентацию за спиной. Родители уже давно понимали, что я гей, но категорически отрицали это.

На следующее утро я ослушался отца и рассказал все сестре и брату. Брат сразу ответил, что не принимает меня. Сейчас у меня даже нет его контактов, мы не поддерживаем связь. С сестрой у нас непростые отношения. Ей не нравится, когда я высказываюсь против ислама. А еще по просьбе отца она пыталась уговорить меня одуматься и начать строить отношения с девушкой. Отец и сам долгое время пытался мне внушить, что я должен жениться не просто на женщине, а на афганке. Для меня всегда было непререкаемым, что у любви нет границ. Наши взгляды с отцом слишком разные. Сейчас он живет в Сан-Диего, как и я, но мы не общаемся.

Мама просила меня жениться на женщине, чтобы у меня была нормальная семья, родились дети. Только после того, как я сделал публичный каминг-аут, она разобралась в вопросе и поняла, что ориентацию нельзя изменить. Из всей семьи я наладил отношения только с мамой. Чтобы принять меня, ей понадобились годы. Хотя она все еще сложно принимает мой активизм. Думаю, боится, что я стану мишенью боевиков.

Кабул в 2012 году
© Daniel Berehulak/Getty Images

О публичном каминг-ауте и преподавании в Кабуле

В 2012 году я подал заявление на должность профессора политических наук в Американском университете Афганистана в Кабуле. На педагогическом тренинге перед началом учебы нам сказали не говорить с афганскими студентами на три темы. Первая — алкоголь и наркотики. По этому пункту у меня не возникло сомнений, я не собирался рекламировать вредные и запрещенные вещества. Вторая — Израиль и его внешняя политика. Мусульмане не признают существование еврейского государства, это давняя вражда. Тут я смутился. Мне, как преподавателю международных отношений, предлагали переступить через свои принципы. Не упоминать такую важную страну с точки зрения геополитики на занятиях было бы педагогическим преступлением. Третья — геи и лесбиянки. Как нам пояснили, «они не существуют для мусульманского сообщества». Тогда я подумал: «Я гей, и вы хотите стереть факт моего существования? Нет, так не пойдет». И решил любым способом привносить ЛГБТ-повестку в свои лекции и продвигать ее в соцсетях.

Но активность в интернете лишь малая часть моей деятельности. Я встречался в заведениях Кабула с другими геями и бисексуалами. Они, как и я, искали способы поддержать ЛГБТ-повестку. Мы решили работать с общественными организациями. На тот момент не было ни одной НПО (неправительственная организация. — Прим. ред.), которая бы занималась защитой прав ЛГБТ. Но мы начали сотрудничать с активистами, согласившимися внедрять ЛГБТ-темы в свои проекты, посвященные гендерному равенству и секс-просвету. Им удавалось говорить об интимной связи между мужчинами в рамках дискуссий о том, как предотвратить распространение ВИЧ-инфекции в мире. Еще я сотрудничал с представителями ЛГБТ-сообщества, занимавшими ключевые посты в мире массмедиа Афганистана: они работали в TOLOnews, на шоу Afghan Star, cнимали «мыльные оперы», ток-шоу, организовывали модные показы и концерты. Вместе мы очень осторожно рассказывали афганцам о существовании людей с гомосексуальной ориентацией.

Подробности по теме
«Пророк Мухаммед не спустился с Небес, его родила женщина»: афганки — о своих правах
«Пророк Мухаммед не спустился с Небес, его родила женщина»: афганки — о своих правах

Уже через несколько месяцев моей работы преподавателем по университету поползли слухи, что я отказался от ислама и занимаюсь сексом с мужчинами. Их приправляли конспирологией: говорили даже, что я шпион «Моссада» (национальная разведывательная служба Израиля. — Прим. ред.). Слухи распространяли мои студенты — дети военачальников «Северного альянса», противостоящего талибам. Они попадали в университет не из‑за выдающихся интеллектуальных способностей, а благодаря отцовским деньгам. Долгое время парней раздражало, что я категорически запрещаю списывать и ставлю плохие оценки. В итоге их жалобы дошли до генерального прокурора и окружения президента. На меня серьезно давили, чтобы я опроверг обвинения в атеизме и нетрадиционной ориентации.

«Талибан» узнал обо мне из массмедиа. Боевики выпустили манифест, что университет нужно атаковать, так как его президент Майкл Смит поддерживает евангельское христианство, а преподаватель Немат Садат продвигает гомосексуальность и, по их словам, «делает мужчин пассивными и женственными». Талибы говорили, что моим студентам «перестанет нравиться вагина» и у них пропадает желание иметь детей. Террористы несколько раз угрожали убить меня. К счастью, в мае 2013 года я уехал из страны. Преподавателя Александроса Питерсона, который должен был заменить меня в университете, убили через три дня после его прибытия в Кабул. В тот день он вместе с другими профессорами пошел в ливанский ресторан. «Талибан» совершил нападение на главу МВФ в Афганистане, который тоже находился в ресторане. Питерсон оказался не в то время не в том месте. Университет, к слову, все-таки атаковали, но в 2016 году. Студенты выпрыгивали из окон второго этажа, пытаясь спастись.

После возвращения в США мне захотелось открыть правду всему миру. Я стал первым человеком из Афганистана, сделавшим публичный каминг-аут. Сейчас, конечно, открытых геев среди афганских беженцев больше. Но тогда мое признание стало сенсацией и быстро распространилось. Новостные таблоиды опубликовали статью, что я занимался сексом с 200 мужчинами за год, а газеты утверждали, что я собираюсь «вытащить из шкафа» геев-чиновников в афганском правительстве. Крупный афганский телеканал пошел еще дальше и воспользовался моей историей в предвыборной гонке. Ведущие заявили на всю страну, что Гюль Ага Шерзай — политик, баллотировавшийся на пост президента Афганистана, прислал мне любовное письмо и попросил моей руки. В медиа царило безумие, которое привлекло внимание Запада. У меня брали интервью крупнейшие мировые СМИ.

В соцсетях я получал тысячи проклятий, оскорблений, пожеланий смерти. В конце концов муллы объявили мне фетву и призвали всех мусульман брать в руки оружие, чтобы поймать меня. Я и сейчас персона нон грата в Афганистане.

В этой стране мне нельзя было быть тем, кто я есть, — не только геем, но и атеистом. В афганском обществе крайне негативно относятся к отрекшимся от религии, а у меня еще и фамилия Садат, то есть моя родословная напрямую восходит к пророку Мухаммеду.

© Chien-min Chung/Getty Images

Для «Талибана» я цель номер один, потому что я лидер афганского ЛГБТ-сообщества. Сейчас нет хейта в соцсетях, но это не значит, что вооруженные люди не хотят со мной расправиться, они просто не забивают мой директ в инстаграме. Если талибы убьют меня, то деморализуют всех ЛГБТ-персон в стране. Хотя ситуация может сложиться совершенно по-другому: вдруг представители ЛГБТ-сообщества поймут, что им нечего терять, и станут сильнее?

Об ЛГБТ-активизме и издании книги

После возвращения в Америку я начал устраивать кампании в интернете для защиты прав ЛГБТ-людей в родной стране. Когда мой блог стал более популярным, со мной договаривались об интервью буквально все западные медиа, вещавшие в Афганистане. В США же моей историей почти никто не интересовался. Только в 2016 году ситуация изменилась. Омар Матин, поддерживавший «Талибан», убил 49 человек в гей-клубе Орландо. Тогда, увидев жестокость исламистов, американцы оценили смелость моего каминг-аута. Меня несколько раз приглашали на CNN, BBC, NBC News. В тот год за победу на выборах боролись Трамп и Клинтон. Демократы во главе с Клинтон осуждали последователя «Талибана», предлагали план по ужесточению правил покупки оружия, но совершенно не говорили о том, с чем сталкиваются ЛГБТ-люди в мусульманских странах, где, как правило, гомосексуальность криминализирована. Трамп же настаивал, что нужно защищать ЛГБТ-персон в США от агрессивных выходцев из мусульманских стран. Но при этом лидер республиканцев не упоминал ни слова о светлокожих американцах, которые убивают представителей ЛГБТ-сообщества. Казалось, он хотел запретить убивать геев одним, чтобы они не мешали убивать их другим. По большому счету оба политика думали в первую очередь о победе на выборах, а не о реальной помощи людям.

В 2019 году мой роман «Ткач ковров» опубликовало индийское издание. В его основе — история о гее-беженце из Афганистана, который влюбляется в друга детства и пытается найти свое место в мире, где его чувства под запретом. Книга получила большое признание, в Индии она стала бестселлером. Я верю, что ЛГБТ-афганцев вдохновляет то, что я открыто говорю об их проблемах.

При этом на сегодняшний день около 700 литературных агентов и издательств США и Великобритании отказались публиковать роман. Даже за несколько дней до того, как пал Кабул, один из американских агентов позвонил и сказал: «Над этой книгой еще нужно много работать. Я не хочу ею заниматься». Я уверен, что проблема не в самой истории: это доказывают большие продажи в Индии. Мне кажется, издатели США не верят в успех романов с героями из мусульманских стран. Странно ведут себя и журналисты: за последние недели о ситуации в Афганистане со мной не общалось ни одно американское СМИ, хотя у меня брали интервью представители медиа из Бразилии, Великобритании, Ирландии, Индии, даже Нигерии.

Сейчас я считаю своим долгом спасти как можно больше афганских ЛГБТ-персон от талибов. Сообщений в соцсетях и на почте от них столько, что я не успеваю читать. Пока в моем списке ЛГБТ-беженцев 800 человек. За прошедшие две недели я отправил их заявления о предоставлении убежища конгрессменам, которые, в свою очередь, переслали документы в Государственный департамент США. Надеюсь, что чиновники одобрят заявления максимально быстро: прямо сейчас талибы идут от дома к дому, ищут представителей ЛГБТ-сообщества, насилуют и убивают их.

Я знаю одного гея из Афганистана, который относится также к этническому и религиозному меньшинству. Талибы давно охотятся за ним. Родственники парня хотели получить «кредит доверия» у «Талибана», поэтому однажды попытались передать его террористам. К таким людям не испытываешь ничего, кроме отвращения. Парню удалось скрыться.

Буквально неделю назад, когда боевики заняли Кабул, талибы обезглавили его бойфренда.

Несмотря на советы оставаться дома, он вышел на улицу в надежде хотя бы немного разобраться в том, что происходит, и поплатился своей жизнью. Недавно и самого парня ударил ножом талиб, он чудом выжил и отправился в бега.

Половина людей из моего списка беженцев — геи, которые живут со своими бойфрендами. Их друзья и родственники обо всем знают. И это удивительно: когда я работал в университете в 2012 году, такого и представить было нельзя. Видимо, за последние годы ситуация изменилась в лучшую сторону. Но сейчас все это уже неважно, талибы будут жестоко расправляться с ними.

Подробности по теме
«Мы не ошибка природы»: монологи трансгендерных людей, вынужденных уехать из России
«Мы не ошибка природы»: монологи трансгендерных людей, вынужденных уехать из России

К сожалению, из‑за бюрократии одобрение заявлений затягивается. Никто из 800 человек еще не покинул страну. Они в ловушке. Я знаю афганцев-переводчиков, сотрудничавших с армией НАТО, они ждут одобрения на получение убежища уже пять лет. У людей нет столько времени, скорее всего, меньше чем за год их убьют.Если власти США предадут афганское ЛГБТ-сообщество сейчас, я никогда не прощу этого Джо Байдену и демократам. В отличие от Трампа Байден повел себя в ситуации с Афганистаном более безрассудно.

Сотни людей говорят мне, что хотят помочь афганским ЛГБТ-беженцам. Есть несколько вариантов. Можно писать комментарии под постами в официальных аккаунтах Джо Байдена, Государственного департамента, конгрессменов или отмечать их аккаунты в своих постах. Это может помочь. Также я запустил петицию об эвакуации ЛГБТ-людей и очень прошу ее поддержать. За 20 лет США, демократическое правительство Афганистана и международное сообщество не сделали ничего, чтобы декриминализировать гомосексуальность в стране. Сейчас же людей нужно спасать от смерти.

В то же время я отдаю себе отчет, что западным странам не нужны ЛГБТ-беженцы. Я знаю случаи, когда геев-афганцев, уехавших в Швецию, Великобританию, Францию, США, высылали обратно на родину. Им отказывали в убежище под предлогом, что Афганистан — демократическое государство. Западные политики утверждали, что никогда не видели, чтобы афганское правительство вешало ЛГБТ-персон, как в Иране. Публичных казней действительно не было, но власти Афганистана вершат самосуд втайне.

Я знаю историю, когда британский судья отправил гея-афганца обратно на родину и предложил ему притвориться гетеросексуалом.

Абсурдно слышать такое от граждан высокоразвитой демократической страны.

О жизни ЛГБТ-людей в Афганистане

Люди в Афганистане боятся открыто заявлять о своей ориентации, так как по шариату и законам страны (часто они пересекаются) гомосексуальность карается вплоть до смертной казни. Для знакомств геи идут в «плешки» (места встречи гомосексуалов. — Прим. ред.), которые находятся в спа, фитнес-клубах, парках, торговых центрах. Также в Афганистане распространены общественные купальни, где собираются только геи и бисексуалы.

© Busà Photography/Getty Images

Еще геи общаются в специальных чатах в фейсбуке или регистрируются в приложениях для знакомств. Особенность афганских приложений в том, что в большинстве профилей нет изображений. Свои фото парни отправляют друг другу в личных сообщениях. Правда, в столице все группы геев и так знают о существовании друг друга. С точки зрения отношения к ЛГБТ-людям Кабул отличается от провинциальных городов. Геи здесь тайно живут друг с другом. В Джелалабаде, Герате, Кандагаре и Мазари-Шарифе ЛГБТ-сообществ намного меньше, чем в столице. При любой возможности гомосексуалы бегут в Кабул.

До прихода талибов геям все равно было тяжело жить, особенно в провинциях. Когда в семье узнавали о гомосексуальности парня или девушки, родственники могли покалечить их и даже убить. Оставался и риск погибнуть от рук «Талибана»: даже тогда террористическая организация контролировала некоторые регионы страны. Кроме того, полицейские выискивали для себя «легкие мишени», например, трансгендерных людей, занимающихся проституцией или танцующих на свадьбах, арестовывали и затем насиловали их. Иногда ЛГБТ-людей принуждали оружием к сексу в качестве наказания за их ориентацию.

Хотя афганское правительство и говорило, что защищает права каждого человека, на практике политики негативно относились к ЛГБТ-сообществу. И проводили в их отношении политику «Убей и брось».

В период правления Хамида Карзая и Ашрафа Гани чиновники из Национального директората безопасности втайне просили привлекательных мужчин-мусульман регистрироваться в приложениях для знакомств, обманом «выманивали» геев и бисексуалов, разыгрывали влюбленность и в итоге убивали их. Погибшие считались пропавшими без вести.

Об этом мне рассказали два беженца, уехавшие в Европу. Один из них был жертвой в этой ситуации, а второй — «киллером». Они принадлежали к одной этнической группе и родились в одной деревне. «Киллер» не смог убить своего знакомого: он пришел к парню, рассказал о своей миссии и отказался ее выполнять. Через несколько дней оба мужчины бежали из страны.

Лесбиянки — наверное, самые дискриминируемые представители ЛГБТ-сообщества в Афганистане. Они не только гомосексуалки, но еще и женщины. Лесбиянки не могут строить отношения в стране даже тайно, потому что женщины в исламе должны во всем подчиняться воле мужчин-мусульман, не одобряющих однополую любовь. Но зато из‑за гендерной сегрегации им довольно легко встретить партнерку для разового секса: афганки, как правило, почти всегда находятся в окружении других женщин. Правда, когда женщинам исполняется больше 30 лет, семья заставляет их выходить замуж, рожать детей. Лесбиянкам тяжело смириться с этим: в браке они не получают удовольствия от секса, их постоянно насилуют мужья. В моем списке ЛГБТ-беженцев много женщин, которых принудили к созданию семьи. Те, кто еще не замужем, либо очень молоды, либо их ближайших родственников убил «Талибан», поэтому тема брака потеряла свою актуальность.

Подробности по теме
«Тебя же камнями закидают»: интервью с хирургом, которая проводит операции для трансперсон
«Тебя же камнями закидают»: интервью с хирургом, которая проводит операции для трансперсон

Жизнь трансгендерных людей в Афганистане тоже крайне тяжела. Если они захотят совершить траснгендерный переход с помощью хирургии, им нужно найти клинику, где медики согласятся провести нужные процедуры. Около 20 лет назад сделать это было практически невозможно, но сейчас в Кабуле появились врачи, которые проводят различные операции, также для трансперсон была доступна гормонотерапия. С захватом власти «Талибаном» даже врачи находятся под угрозой: сейчас афганский доктор, который помогал трансгендерным людям совершить переход, скрывается, потому что понимает, что, скорее всего, боевики его убьют.

Другая важная проблема — сексуализированное насилие над транслюдьми, которое повсеместно распространено в Афганистане. Абсурд, но некоторые мужчины думают, что трансперсонам это нравится. Насилие наносит большую психологическую травму, у транслюдей часто есть проблемы с ментальным здоровьем.

Я знаю трансгендерную женщину, которая рассказала мне, что афганские военные регулярно используют ее в качестве объекта насилия. Единственная причина, по которой ей сохранили жизнь, — она послушная жертва. Женщина понимает, что, если она перестанет выполнять интимные приказы офицеров, ее убьют.

К слову, жестокая традиция бача-бази (вид сексуализированного рабства и детской проституции, вовлекающий мальчиков допубертатного возраста в исполнение эротических танцев в женской одежде перед взрослыми мужчинами, которые могут «купить» исполнителя для сексуального удовлетворения. — Прим. ред.), распространенная у талибов, не имеет никакого отношения к гомосексуальности. Террористы ненавидят геев, потому что они искренне любят друг друга. По мнению боевиков, когда мужчина занимается сексом с переодетым мальчиком, речь о любви не идет. «Талибан» отрицает романтику и считает нежность качеством, которого мужчина должен быть лишен. Настоящий мужчина, согласно взглядам талибов, должен насиловать объект своего сексуального влечения, применять силу и проявляет жестокость по отношению к нему.

Никто не знает точно, сколько ЛГБТ-персон живет в Афганистане, статистических данных нет. Но, согласно исследованию Альфреда Кинси, в середине XX века в США проживало 10% геев от общей численности населения. Ученый предложил взять это соотношение как среднее по миру. Если верить этой теории, то в стране, где проживает 40 млн человек, ЛГБТ-представителей должно быть не менее 4 млн. Иногда их сложно идентифицировать. Бисексуалы могут подавлять однополую часть своей сексуальности, вести себя очень маскулинно, иметь жену и семью и поддерживать «Талибан». Но среди ЛГБТ-сообщества есть и трансгендерные люди, находящиеся в стадии перехода, и «женственные» геи. Талибы убьют их прямо на месте, как только посмотрят в паспорт и увидят перед собой женщину вместо мужчины на фото.

Проблема в том, что у меня не получится вывезти из страны миллионы людей. Многие останутся: военные НАТО в полном составе покинули Афганистан, а это значит, что международное сообщество должно будет отправить специальный самолет для эвакуации беженцев. Спорно, пойдут ли мировые лидеры на этот шаг. Кроме того, в стране сейчас большие перебои с наземным транспортом. Если самолет все же пришлют, люди из провинции не успеют быстро доехать до Кабула, чтобы улететь. ЛГБТ-персоны, которые смогут бежать из Афганистана, — большие счастливчики.

О положении афганских женщин при «Талибане»

Еще одна часть населения, которая ужасно страдает при режиме талибов, — женщины. В Афганистане женщины получили право голосовать в 20-е годы XX века — раньше, чем в Лихтенштейне, Португалии и Швейцарии. А еще, к слову, правозащитницу из Пакистана Малалу Юсуфзай назвали в честь афганки Малалы Майванд — национальной героини, которая повела в бой войска против британцев во Вторую англо-афганскую войну и погибла. Афганские женщины сделали невероятно много для страны.

Группа женщин устраивает митинг, призывающий «Талибан» обеспечить равные права в стране и позволить им вносить свой вклад в афганское общество, в Кабуле, Афганистан, 4 сентября 2021 года.
© Bilal Guler/Anadolu Agency} Getty Images

Во времена коммунизма они добились больших успехов в защите своих прав. Даже мой отец поддерживал стремление к гендерному равенству. К сожалению, многие лидеры феминистского движения уже покинули страну. Я не знаю, будут ли оставшиеся женщины активно протестовать против «Талибана», но сейчас самое время, потому что любой канал мира может сделать видеозапись митингов. Я надеюсь, что, когда международное сообщество увидит протестующих афганок, доведенных до отчаяния, у всего мира откроются глаза на ситуацию в стране.

Террористы уже сейчас запрещают женщинам ходить на работу и в школу, хотя последние 20 лет именно они были опорой страны. Женщины преобладают в населении Афганистана, так как из‑за постоянных войн многие мужчины умерли. Допустим, сейчас женщин где‑то 60–65% от общего числа афганцев, но они обязаны сидеть дома. Мне грустно это признавать, но похоже, что страна снова будет разрушена.

О политической ситуации в Афганистане

Байден оставил мощное оружие и боевую технику США в руках у «Талибана». Демократическое правительство Афганистана пало. Если ничего не изменится, террористы с их средневековым менталитетом будут править страной с населением, которое исчисляется десятками миллионов человек. Афганистан станет пристанищем терроризма и наркоторговли.

Мне кажется, что ведущие страны возьмут паузу и снова атакуют талибов, иначе именно в Афганистане может начаться новая мировая война. Насколько я знаю, уже сейчас Россия, Таджикистан и Узбекистан проводят боевые учения на границе с Афганистаном. Китай, Индия и Иран тоже выжидают. Думаю, если Россия все же введет войска, к ней присоединятся другие страны. В таком случае я бы сказал ЛГБТ-людям уезжать из Афганистана на территорию, находящуюся под контролем России. Возможно, это покажется кому‑то сумасшедшим поступком, потому что Россия — очень гомофобная страна. Но жизнь на территории, оккупированной россиянами, будет намного более цивилизованной, чем при «Талибане». В какой‑то степени я больше уважаю политику Путина по отношению к ЛГБТ-сообществу, чем западного правительства, — он хотя бы не ведет себя лицемерно. Красивые обещания американских и европейских политиков часто оказываются ложными. В западных странах все еще много гомофобии. В России ЛГБТ-сообщество не получает никакой поддержки, но президент ничего и не обещает.

Я знаю, что в Чечне, где исповедуют ислам, устраивали расправы над геями. Я много говорил об этом и активно критиковал молчание американских властей и организаций, защищающих права ЛГБТ-людей. Они не сделали ничего. К сожалению, ЛГБТ-сообщество в США заботится только об американцах. Ему абсолютно все равно на происходящее в России, Азии, Африке, на Среднем Востоке. Хотя в моем понимании ЛГБТК-активисты должны бороться за права людей в любой точке мира. Беда может случиться как с жителями Монголии, так и Нью-Йорка или Монреаля.

Я участвовал в конференции Рэнди Берри — специального посланника США по правам ЛГБТ при Бараке Обаме. Я спросил, что США могут сделать для спасения людей в Афганистане. В ответ он равнодушно сказал, что скоро ЛГБТ-персоны должны будут самостоятельно бороться за свои права. Мне кажется, США и Великобритания за последние несколько недель показали всему миру свою трусость.

Подробности по теме
«Эту грязь не смыть»: монологи людей, которые пострадали от коррекционного насилия
«Эту грязь не смыть»: монологи людей, которые пострадали от коррекционного насилия