НАСИЛИЕ — НЕ ТРАДИЦИЯ

Дженни

США, Кентукки

42 года

Дженни родилась в штате Северная Каролина, США. Когда ей было пять, она подверглась инфибуляции — третьему типу калечащей операции. Дженни заговорила о своем опыте только в 2018 году. Ее рассказ стал одной из причин принятия закона против калечащих операции в штате Кентукки, где она проживает.

«Женское обрезание» — распространенная некорректная формулировка, от которой постепенно отказываются во всем мире, чтобы не приравнивать увечья женских половых органов к безопасной процедуре «мужского обрезания». Мы используем неккоректный, но популярный термин «обрезание» в заголовке, чтобы привлечь внимание общественности к этой проблеме.

Я родилась в консервативной протестантской семье с жесткой патриархальной системой ценностей: главная роль женщины в доме была угождать мужчине. Моя мама готовила отцу еду, накрывала на стол и прислуживала ему, пока он ел. Она никогда не садилась за стол вместе с ним и ела, только когда он уходил по делам. Атмосфера в доме была напряженная: отец был пастором (проповедник религиозной организации в протестантизме. — Прим. ред.), и мы жили в домах, финансируемых церковью. Каждые два года прихожане голосовали, может ли отец оставаться лидером паствы и жить в церковной квартире. Мы боялись остаться без крыши над головой и старались вести себя идеально — за нами постоянно наблюдали. Я была активным и любопытным ребенком, но играла только с братьями и сестрами, чтобы не напортачить.

Секс, возбуждение, удовольствие, особенно для женщин, считались грехом. Однако нас, детей пасторов, регулярно насиловали служители церкви. Они говорили, что таким образом учат нас быть хорошими женами, готовят к замужеству. Об этом «обряде» знала вся паства, включая моих родителей, но никто не пытался нас защитить. Это считалось нормальной практикой, которая должна была сделать нас только сильнее. Впервые меня изнасиловали в шесть лет. С тех пор насилие стало частью моей жизни, вплоть до моего ухода из дома в шестнадцать лет.

Когда мне было пять, родители сказали, что приготовили сюрприз — путешествие вместе с сестрой. Мы радовались и строили догадки, куда же нас повезут. На следующий день за нами зашла незнакомая женщина и без родителей повезла нас в аэропорт. Я до сих пор не знаю, куда именно мы летали, но это было на территории США. По прибытии в аэропорт неизвестного города нас с сестрой разделили. В этот момент я занервничала: я плохо слышу, и сестра всегда помогала мне, если я что-то не понимала. Женщина отвезла меня одну в свой дом, а на следующее утро отвела в подвал, где находились четыре женщины и мужчина. Они уложили меня на холодный металлический стол, задрали платье и стянули трусы. Страх перерос в ужас — я стала плакать, кричать и отбиваться. Две женщины крепко прижали меня, другие зажали рот и закрыли глаза. Я почувствовала холод металла и невыносимую боль — мне удалили клитор и малые половые губы, а большие зашили иглой.

Я потеряла сознание и очнулась только через несколько часов: ноги были связаны, а на полу, посреди небольших лужиц крови, валялась моя кукла. Я провела несколько дней в этом ужасном доме. У меня то поднималась, то спадала температура, и я ничего не могла есть. Когда я все-таки восстановилась, все та же незнакомка отвезла меня в аэропорт, где я увидела сестру. Мы не обменялись ни словом — путь домой был очень тихим. Я думала, что мы вернемся и первым делом пожалуемся маме. Я была уверена, что родители не знают о нападении незнакомцев. Но мама встретила нас с тортом на пороге — выглядело это странно, потому что она никогда не пекла. Она назвала нас богопослушными девочками и запретила рассказывать о случившемся. Это был первый и последний разговор с семьей о калечащей операции.

Вплоть до колледжа я была уверена, что это происходит со всеми женщинами. Но на курсе по анатомии я увидела, как выглядит неискалеченная вульва, и поняла, что ошибалась. Я пыталась отогнать мысли о травматичном опыте, но его последствия были физически невыносимы. Месячные были адом — каждый раз я несколько дней не могла встать с кровати, это прекратилось, когда мне удалили матку. Из-за суженного влагалища мочевой пузырь не опустошался полностью, поэтому регулярно возникали инфекции мочевого пузыря и мочевыводящих путей. Секс был очень мучительным, я ни разу в жизни не получала от него удовольствия. Единственный мужчина, с которым я  добровольно была близка, — это мой муж. Несмотря на то, что он не прихожанин нашей церкви, его не смущала болезненность интимной связи: для него она была гарантией моей верности.

Я не искала медицинской помощи, несмотря на то что училась на медработника. С детства мне внушали, что даже думать о произошедшем — грех, поэтому я продолжала игнорировать симптомы. У меня шестеро детей — роды принимали разные доктора, и только пятая спросила, что именно произошло с моей вульвой. Было трудно отвечать из-за обета молчания, но доктор настояла, а потом сказала: «То, что с тобой сделали, — ненормально». Мне было больно это слышать, но очень важно для того, чтобы я смогла заговорить о калечащей операции.

Моя жизнь изменилась после смерти сестры. Она сломала ногу и однажды случайно смешала обезболивающие и снотворные. Ее сердце остановилось. Эта утрата далась мне очень тяжело. И хотя ее смерть не была напрямую связана с калечащей операцией, я решила, что больше не могу и не хочу молчать о случившемся с нами. Впервые я рассказала свою историю женщине, с которой ходила вместе на курс по изучению Библии. Тогда я стала посещать другую церковь. То, что мне удалось поделиться травмой, которую нанесли из якобы религиозных соображений, подействовало освобождающе. Образ карающего Бога использовался в религии моего детства, чтобы контролировать девочек и женщин. В новом приходе Бог приобрел мягкие всепрощающие черты, и стало ясно: родители сделали свой выбор, а мы были его жертвами.

После осознания жесткой правды пути назад не было — я встретилась с травмой лицом к лицу и начала над ней работать. Психотерапевт и несколько прихожан новой церкви поддерживают меня в этом. Мне предстоит еще долгий путь восстановления, но я начинаю разрешать себе злость и слезы, которые мне запрещали в детстве. Я рассказываю свою историю в том числе в память о сестре: я хочу, чтобы ни одна девочка не страдала, особенно в одиночестве. Еще одна причина — это, конечно, мои дочери. Пока в моей общине верят в эту практику, я опасаюсь за их благополучие и безопасность.

В 2018 году я рассказала свою историю на слушаниях о принятии специального закона против калечащих операций в Сенате штата Кентукки. Мой рассказ стал одной из причин принятия закона в нашем штате.

Героиня хотела показать аппликацию в виде сердца, которую ей прислал медицинский центр, после того как ее сестра посмертно стала донором. Дженни также хотела сфотографировать кольцо своей погибшей сестры. За день до съемки на героиню напали родственники. Они обвинили ее в предательстве семьи и церкви, из-за того что она рассказывает свою историю. В качестве наказания они применили к ней сексуализированное насилие. Дженни не смогла принять участие в съемке — это постановочный кадр.

Законодательство против FGM

Соединенные Штаты Америки

В США проживают 513 тысяч женщин, которые прошли через калечащие операции или находятся в зоне риска. Большинство из них родом из Египта, Сомали и Эфиопии, однако практика существует и в христианских общинах: известны случаи среди протестантов и адвентистов седьмого дня. В 1996 году в Уголовный кодекс страны внесли поправки, криминализирующие все типы калечащих операций. Но в 2018 году их признали неконституционными, и законодательное регулирование FGM осталось за штатами. Сейчас практика запрещена в 39 из них.

Нажмите, чтобы открыть текст целиком


В США ратифицировали (придали юридическую силу. — Прим. ред.) ключевой для искоренения FGM международный документ — Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Правительство страны подписало Конвенцию о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин и Конвенцию о правах ребенка, но не ратифицировало их.

Женщины из стран с высоким уровнем распространения практики живут во всех штатах, кроме Гавайев. Но больше половины (60%) пострадавших женщин находится в восьми штатах: Вашингтоне, Вирджинии, Калифорнии, Миннесоте, Мэриленде, Нью-Джерси, Нью-Йорке и Техасе. Причем в Миннесоте проживает самое многочисленное сомалийское и либерийское сообщество, а в Вашингтоне, округ Колумбия, — самое большое комьюнити из Эфиопии. Случаи проведения калечащих операций среди белых консервативных христианских общин известны в Северной Дакоте, Северной Каролине, Кентукки, Мичигане и Техасе.

Основательница фонда по повышению осведомленности общества об угрозе калечащих операций Global Woman P.E.A.C.E. Ангела Пибоди утверждает, что из-за нехватки данных и большого количества разных сообществ в США определить наиболее распространенный тип FGM достаточно трудно, но, исходя из ее практики, второй и третий встречаются чаще.

«Я знаю женщин с увечьями гениталий из христианских, в том числе католических, семей и тех, чьи семьи не принадлежат ни к какому религиозному течению. Знакома и с большим количеством мусульманок, которые прошли через FGM. Большинство людей видят в этом способ контролировать сексуальность женщин», — говорит экспертка.

Конгресс включил криминализирующий FGM параграф в УК, после того как семнадцатилетняя Фаузия Касcинджа получила убежище в 1996 году, бежав из Того (государство в Западной Африке. — Прим. ред.) из-за угрозы калечащей операции и принудительного брака. Параграф защищал только девочек младше восемнадцати лет и вводил штраф и/или наказание до пяти лет лишения свободы для лиц, практикующих FGM в немедицинских целях. В 2013 году его дополнили наказанием до пяти лет лишения свободы за вывоз гражданки или резидентки США за пределы страны для проведения операции.

Первый обвинительный приговор в США по делу о калечащих операциях вынесли в 2006 году в штате Джорджия. Американец Халид Адем из Эфиопии, где 65% девочек и женщин прошли через FGM, был признан виновным в жестоком обращении с ребенком. Он удалил ножницами клитор двухлетней дочери. Халид Адем получил десять лет реального и пять лет условного лишения свободы, а также выплатил штраф в размере 5000 долларов.

Второе уголовное дело о FGM дошло до окружного суда штата Мичиган только через одиннадцать лет. Оно закончилось тем, что в 2018 году судья снял с доктора Джуманы Нагарвалы из мусульманской общины Давуди-бохра обвинения в проведении FGM девяти девочкам и признал федеральное законодательство неконституционным. Министерство юстиции отказалось подавать апелляцию, и решение судьи действует до сих пор. В связи с этим законодательное регулирование операций осталось за штатами.

«На самом деле, решение судьи Фридмана положительно повлияло на законы штатов. Только в 2019 году более шести штатов криминализировали FGM. Власти штатов осознали, что сами должны активно предпринимать меры для решения вопроса на местном уровне», — объясняет Ангела Пибоди.

Ангела отмечает, что самые всеобъемлющие законы действуют в штатах Вирджиния, Юта, Мичиган и Миннесота. «Анти-FGM-законы, принятые с начала 2000-х годов, более строгие, чем законы XX века. На законодательном уровне ситуация по борьбе с FGM в США постепенно улучшается, но остается важная нерешенная задача — отслеживание и обновление статистики, а также повышение уровня осведомленности общества».

Экспертка считает образование ключевой мерой, которая может остановить FGM: «Просветительская работа должна проводиться в учебных заведениях и войти в программу высших медицинских учреждений. Я столкнулась с тем, что большинство медработников в США не знают о FGM. Нужно положить конец недостатку информации, дезинформации и необразованности в этой теме».


Ангела Пибоди считает, что ситуация с коронавирусом может негативно сказаться на решении проблемы по всему миру, потому что внимание политиков, медиков и СМИ всецело переключилось на пандемию. Согласно исследованию Фонда ООН в области народонаселения, это приведет к приостановке борьбы с FGM: в течение следующего десятилетия по всему миру зарегистрируют примерно на два миллиона больше случаев увечий женских половых органов, чем могло бы быть без пандемии.

Штат Кентукки

В штате проживают почти 2000 женщин, которые прошли через калечащие операции или находятся в зоне риска. В марте 2020 года там приняли анти-FGM-закон, который защищает девушек до восемнадцати лет, а также предоставляет женщинам право подать судебный иск в течение десяти лет после их восемнадцатилетия.

Людям, практикующим калечащие операции, грозит от четырех с половиной до 20 с лишним лет лишения свободы и/или штраф до 300 тысяч долларов. Родители, давшие согласие на проведение операции, могут быть привлечены к ответственности как соучастники и лишены родительских прав. Медицинских работников ждет не только уголовная ответственность, но и лишение лицензии. Закон предусматривает наказание, даже если операцию гражданке или резидентке США сделали за пределами страны.

Закон также обязывает обучать сотрудников правоохранительных органов и требует от Департамента здравоохранения организовывать просветительские программы о физическом и эмоциональном вреде FGM.

ИСТОРИИ ЖЕНЩИН ИЗ ДРУГИХ СТРАН

Тасним Перри

Шри-Ланка • Великобритания

Мария Тахер

Индия • США

Джавгарат

Россия, Дагестан

Аша Исмаил

Сомали • Кения • Испания