Диана Смыкова впервые уехала путешествовать автостопом в 14. Она взяла спальный мешок, обманула родителей и отправилась в Крым. Сейчас ей 16, и за это время она успела посетить более 20 стран, попасть в тюрьму в Марокко и съездить в лагерь на Шиесе. Диана рассказала «Афише Daily» о своих приключениях, автостопе в разных странах и людях Севера.

«Было интересно, как это: встать, поднять руку и поймать машину»

Я всегда мечтала путешествовать и горела этим желанием лет с восьми, но все мои идеи и предложения близкие отрицали — мы ездили в основном на море. Со временем я начала искать способы, как путешествовать без денег. Самый верный и простой вариант сэкономить — автостоп. Когда я узнала о нем, захотела срочно попробовать. Мне было интересно, как это: встать, поднять руку и поймать машину. И я решила поехать от Архангельска до Белого моря — это примерно 40 километров. Позвала с собой подружку, нам тогда было по 13 лет. Было ужасно страшно, мы даже взяли с собой нож и готовились, что нас убьют. Я была уверена, что все люди в мире плохие, взрослые всегда говорят «Не разговаривай с незнакомыми», «Не открывай дверь» и уж тем более «Не садись в чужие машины». Поэтому мы морально готовились защищаться. Но нож не понадобился. Более того, нам попался мужчина, который рассказал, как он около 20 лет назад много путешествовал автостопом по всей России. Я вдохновилась.

Примерно через год я поехала с мамой в Сочи на летние каникулы — она живет там уже много лет, а я с бабушкой в Архангельске. В целом было весело, но моя мама — приверженец отдыха с комфортом. Я постоянно ей говорила: «Мам, пошли в горы!» — но она отказывалась. А у меня с собой были и палатка, и спальник, и рюкзак с вещами: я уже готовилась, что куда‑нибудь поеду. В какой‑то момент мне написала моя знакомая из Крыма, мы решили, что вместе поедем путешествовать по полуострову. Маме я сказала, что еду к друзьям.

Это приключение было тоже практически безопасным, у меня от него остались только положительные воспоминания — поэтому я и продолжила автостопить дальше. Были, конечно, какие‑то проблемные ситуации: мы с моей знакомой однажды потерялись в лесу ночью. В итоге я ушла ночевать в палатке на какой‑то пляж, а она уехала вообще в другую сторону — так мы и разошлись. И в этот момент я поняла, что мне придется автостопить одной. Сначала было немного страшно, но мне понравилось. Кстати, с собой у меня было всего три тысячи рублей, и тратила я их только на еду.

Из Крыма я поехала на поезде в Питер, потусила там пару дней и на сайте для путешественников написала: «Чуваки, кто со мной в Финляндию?». Откликнулась девочка, с которой мы очень хорошо общаемся до сих пор. На следующий день мы встретились и уехали автостопом.

«У меня с собой было только 100 евро на месяц»

Когда я начала планировать свои путешествия, мне нужно было решить три вопроса: как сделать визу, оставить это все в секрете от близких и собрать хоть какие‑то деньги. Вопрос с документами был самым сложным. В моей семье до того, как я начала путешествовать, был стереотип, что выехать за границу — это как слетать в космос. Поэтому мне постоянно говорили, что мы никуда не поедем — это очень дорого и сложно.

Согласие мамы на мой выезд осталось еще с поездки с классом в Италию. А визу я сделала вместе с бабушкой без мамы — до сих пор не уверена, что это законно. Я сказала ей, что мы собираемся куда‑то поехать вместе с мамой. К тому же я сама накопила деньги на визу, и долго уговаривать ее не пришлось. Мама с бабушкой мало общаются, поэтому я легко все провернула. Чтобы отложить деньги, я подрабатывала: раздавала листовки, клеила объявления, мыла полы по вечерам, иногда фотографировала.

Мое первое настоящее путешествие автостопом началось как раз с Финляндии. Было страшно. Это как убежать на вечеринку и бояться, что мама тебя спалит, только в три раза масштабнее. Я ехала буквально в никуда и боялась, что что‑то случится. Мы с рюкзаками, без ночлега, без билетов — таможенники заинтересовались: они что‑то поспрашивали, потрясли мою укулеле, проверили пакетики с чаем и пропустили. Когда мы прошли финскую таможню, я рыдала от счастья. Я до последнего не верила, что смогу поехать в Европу.

Я думала, что если я не уеду [сейчас], то мне придется ждать совершеннолетия. Потом [нужно ждать] — пока закончу университет, свадьбы, пенсии, как обычно это советуют в семьях. Но главная мечта моей жизни сбылась.

Я всегда считала, что в Финляндии скучно, но теперь это одна из моих любимых стран, потому что там безопасно и уютно. Мы доехали до севера страны — деревни Инари. На юге там в основном большие города вроде Хельсинки, я не хотела гулять по городу и ходить в музеи — у меня на это не было денег. Но я могла смотреть на природу — для меня это было ценнее какого‑нибудь современного искусства. Однажды нас подобрал мужчина на фургончике, мы с ним ездили, ночевали в его фургоне, ели оленину и наслаждались Лапландией. Тогда же я начала практиковать язык, я неплохо знала английский, но всегда боялась говорить. А тут пришлось, потому что моя попутчица вообще не говорила на нем, а без этого не найти ни машину, ни ночлег.

Подробности по теме
История Кати Целуйко, которая в 18 лет уехала автостопом в кругосветное путешествие
История Кати Целуйко, которая в 18 лет уехала автостопом в кругосветное путешествие

После Финляндии я ненадолго вернулась в Питер. В мой день рождения девочка, которая была подписана на меня в инстаграме, пригласила меня в Эстонию. В этот раз я решила сказать о поездке родственникам. У меня праздник, и они не стали бы отрывать мне голову. Я написала: «Можно мне поехать на день рождения с подружкой в Европу?» Мне в ту же секунду начали названивать несколько человек из моей семьи и говорить: «Ты что, совсем что ли? Ты никуда не поедешь. Тебя же задержат на границе, не пустят, убьют». Тогда я решила рассказать, что уже была в Финляндии. Никто не поверил, но я скинула фотки — они были в шоке. Но в целом отнеслись нормально. Я убедила их, что это безопасно, дала контакты людей, у которых собираюсь ночевать, и уехала.

За месяц я проехала Эстонию, Латвию, Литву, Польшу, Германию, Чехию, Австрию, Словакию, Белоруссию, Финляндию и Швецию. Я бы не сказала, что сталкивалась с какими‑то сумасшедшими проблемами. Мне часто было тяжело нести рюкзак, очень болела спина, но я расстраивалась из‑за этого максимум две минуты. Никогда не было такого, чтобы я решила окончательно все бросить. Один раз мы спали под дождем в минус четыре в Баварии рядом с Альпами в спальнике, который рассчитан на плюс 15. Я вся промокла, было ужасно холодно, но мне было все равно. Я лежала, смотрела на замок Нойшванштайн и была полностью довольна жизнью.

Первое впечатление в Европе у меня было от еды. Это смешно, но когда видишь стритфуд везде, ты автоматически начинаешь скупать его, даже если не хочешь есть. У меня с собой было только 100 евро на месяц, но мне хватило. Меня постоянно пытались накормить хосты в каучсерфинге и люди, которые нас подвозили. Мы ели 10 раз в день, я поправилась на семь килограмм.

«Мы день сидели в кустах и ждали товарняка в нашу сторону»

Как только я вернулась из путешествия, то сразу поехала в Карелию, потом полетела в Амстердам и в Германию. Во время учебы я путешествовала по Архангельской области, потом поехала в Териберку в Мурманскую область. Там я впервые увидела северное сияние и океан. Я влюбилась в Русский Север окончательно. В Териберке недорого, хотя она и раскручивается с каждым годом, там интересна не только природа, но и люди. Село вымирает, ни у кого нет работы, люди зарабатывают на туристах.

Весной мы полетели с моим другом Владом в Турцию. У меня были стереотипы, что южане чокнутые, но я верила, что все будет хорошо. И действительно, почти все было безопасно. Но первая машина, которая нас подобрала, очень испортила впечатление. Нам попался сумасшедший турок, который сначала орал русские маты, а потом сказал, что хочет нас поцеловать. Он, видимо, не понял, что Влад — мужчина.

Он писал через переводчик, что хочет заняться с нами сексом. Мы очень испугались, я начала объяснять, что я ребенок, — он не понимал. Потом я начала писать, что у меня ВИЧ, — мы пытались придумать хоть что‑нибудь. Он расстроился и высадил нас ночью на дороге.

Мы быстро успокоились, поели сыра-косички и поехали дальше на другой машине. Турки действительно своеобразные, они каждые десять минут останавливаются пить свой турецкий чай, и все очень болтливые. Каждая поездка с турком в машине — это как разгрузить угольный вагон, очень сложно, но тем не менее весело. В Турции я исполнила еще одну свою мечту: покаталась на воздушном шаре в Каппадокии. Лет шесть назад у меня на рабочем столе компьютера стояла яркая картинка, где сотни разноцветных воздушных шаров закрывают горизонт. Я думала, что это фотошоп. Но прошло время, и вот я лечу на таком шаре и смотрю на парящие аэростаты и каменные долины. Мы потратили на этот полет много денег, хотя и выпросили скидку в 50% — это однозначно того стоило.

Все следующее лето я ездила по России: от Архангельска до Иркутска — с заездом в Монголию. Мы тусовались в Туле, потом доехали до Урала, до Алтая, а затем поехали в Монголию, а после через нее добрались до Улан-Удэ и Байкала. Когда были на Байкале, мы с Владом разговаривали о товарных поездах, и оказалось, что мы оба хотели попробовать покататься на них. Как раз рядом с маленьким поселением, где мы остановились, несколько дней подряд проезжали товарняки. Я не могла спокойно ни спать, ни есть, хотела попробовать запрыгнуть в них. Нам нужно было приехать в Иркутск, до него можно было спокойно доехать без приключений автостопом за два часа. Но нам обоим хотелось адреналина и новых впечатлений.

Мы день сидели в кустах и ждали товарняка в нашу сторону. Пока мы его ждали, я от скуки ходила и болтала со всеми прохожими. Кажется, все это поселение знало, что два дурака собираются залезть в товарно-угольный поезд. В итоге так никто и не приехал, мы вернулись к ребятам, у которых жили, переночевали и на следующий день снова пошли караулить. Когда пришли, там стоял поезд в нашу сторону, мы с Владом начали спорить, лезть или не лезть. Пока мы стояли и кричали прямо на путях, поезд поехал, мы побежали за ним. Запрыгнули в последний вагон, там есть лесенка, она неудобная и не предназначена для того, чтобы какие‑то идиоты из Архангельска ездили в угольном вагоне, но туда можно залезть. Вагон был грязный, мы сразу измазались. Ехали шесть часов: лежали, ели нутеллу и надеялись, что нас оттуда не вытащат.Слезли на станции и сразу пошли стопить. Ждали машину часа два, потому что были грязные как черти. Нас подобрал дедушка из Иркутска и начал отмывать прямо на трассе: намыливал и поливал водой из пятилитрового баллона.

Подробности по теме
Камчатка, Байкал и Крым: как составить идеальный маршрут для путешествия
Камчатка, Байкал и Крым: как составить идеальный маршрут для путешествия

У меня есть свой топ стран для автостопа. На первом месте Фареры: там очень милые люди, быстрый автостоп, короткие расстояния. Я не стояла больше пяти минут. На втором месте Турция, несмотря на то что турки очень импульсивные. Потом Грузия — там тебя и довезут куда угодно, и покормят. На четвертом месте как раз Россия. Это неправда, что российский автостоп плохой — он просто совсем другой. И последняя — Финляндия, потому что безопасно и водители культурные и корректные, в отличие от тех же немцев. В Скандинавских странах ни разу ни ко мне, ни к знакомым девочкам не приставали. А в Центральной Европе все сходят с ума — ездить в Германии очень сложно. Один дальнобойщик высадил нас прямо на автобане, и мы шли пешком часов пять. Но самая ужасная страна для автостопа — это Монголия. Потому что, во-первых, там с тебя все пытаются взять деньги — они думают, что ты ловишь такси, во-вторых, там многоколейная дорога. Например, ты стоишь на одной колее, раз в час проезжает машина по другой колее в ста метрах от тебя, и ты бежишь через пустыню, пытаешься поймать эту машину, а она не останавливается, и ты стоишь еще час.

«Нас привезли в ментовку и посадили в пустую обшарпанную комнату»

В ноябре прошлого года мы с Владом уехали в Марокко. Протусовались там больше недели: ездили в Сахару, жили в трущобах. Очень вымотались, и я невероятно хотела домой. За пару дней до вылета мы ехали в Мекнес уже без ожидания приключений на задницу. Остановились по каучсерфингу у какого‑то марокканца, на фоне всех остальных жителей он казался богатым: ходил по ресторанам, постоянно курил кальян. Он и нас сразу потащил курить кальян, хотя мы просто хотели помыться и лечь спать. Но пришлось сидеть с ним в кальянной, он нас накормил. Мы с Владом отравились — лежали два дня, а на следующий день у нас был вылет. Причем до этого мы все время питались в трущобах — и ничего, а тут сходили в местный ресторан и отравились: возможно, это уже была аллергия на Марокко.

Хост Ясин предложил довезти нас до аэропорта. Мы ужасно обрадовались — до Касабланки ехать было часа четыре. Специально выехали пораньше, он остановился в Рабате, там чуть-чуть погуляли и поехали дальше. И тут на дороге нас остановили менты. Я не придала этому значения, закрыла глаза и продолжила спать. Внезапно слышу какой‑то шум, открываю глаза, а Ясина вытаскивают с наручниками. Переглянулись с Владом и осознали, что у нас всего 10 евро наличными, почти нет денег на карте, мы опаздываем на самолет. Полицейские вытащили нас из машины, забрали паспорта, что‑то пытались спросить, но поскольку они не знают английского, а я не знаю арабского или французского, разговор у нас не получился. Я пыталась им объяснить, что у нас скоро вылет, написала это в переводчике, а они делали вид, что нас нет. Примерно полчаса мы простояли на дороге, пока они разбирались. Потом приехала машина, я подумала, что нам сейчас помогут и довезут до аэропорта.

Но нас привезли в ментовку и посадили в пустую обшарпанную комнату. Что сделал Ясин, мы так и не поняли. Это была очень напряженная ситуация: у меня забрали телефон, GoPro, потом начали орать, я кричала в ответ. Скандал на разных языках продолжался несколько часов.

В итоге они отпустили нас за полтора часа до вылета и привезли на какой‑то вокзал. Меня трясло: единственный поезд, который едет с этого вокзала до аэропорта, приезжал, когда наш самолет уже улетал. Я устроила истерику перед стоящими таксистами, и один из них согласился довезти нас за 10 евро до дороги, где мы бы могли поймать машину. А там мы ловили нужную машину, закатывая драму каждому водителю. Нам повезло: мы все-таки успели на рейс.

Подробности по теме
Путешествия, в которые вы не поедете: как снимать ютьюб-сериал о самых опасных странах
Путешествия, в которые вы не поедете: как снимать ютьюб-сериал о самых опасных странах

«Жизнь каждого человека — кино»

У меня начались постоянные путешествия, и я стала много фотографировать. Так появился проект «16 на 9» о людях Севера из деревень и маленьких поселков. Я ездила по области, разговаривала с людьми, делала фотографии, которые отражали их рассказы. Например, первым героем был мужчина-геолог из Пинежмы, который очень увлечен своим делом. Еще была женщина, которая живет воспоминаниями о Советском Союзе, о прошлом, когда она жила с детьми, и когда сама была молодая, — сейчас ей 91 год. Другая женщина — хранительница часовни в Кенозерском парке, а еще был мужчина, который живет в деревне из трех человек — это все население. Проект так называется, потому что это киношный формат. Посыл в том, что жизнь каждого человека — кино. Я вообще очень люблю людей, они меня вдохновляют. Сейчас фотография стала моим основным заработком. Я провожу съемки, продаю свои пресеты, иногда занимаюсь менторством и делаю открытки со своими фотографиями.

Это позволяет мне не бичевать, как раньше. В Европе мне сейчас проще остановиться в хостеле, чем у каучсерферов. Скоро я полечу в Париж и хочу погонять по музеям, когда я первый раз ездила, то вообще не ходила в музеи — у меня тогда была цель посмотреть мир, да и денег на билеты не было. Сейчас я увлеклась искусством и думаю, что смогу себе это позволить. Я не тот человек, которому надо слишком много. И я продолжаю путешествовать автостопом. Просто сейчас могу себе позволить какой‑то дополнительный комфорт и безопасность.

«Зачем бороться за еще одну свалку, если их в России миллион?»

Шиес — это проблема нашей области. Я участвовала во многих митингах, но идея поехать в сам лагерь не приходила. Я не знала, что там происходит и не чувствовала, что могла быть там полезной. Я не политолог, не эколог, я фотограф, заинтересованный в том, чтобы отстоять свой край. Но потом я подумала, что могла бы сделать проект и распространить информацию хотя бы среди своих подписчиков. А еще хотелось посмотреть на эту ситуацию своими глазами, это ведь реально исторические события, которые разворачиваются перед нашим носом.

Я была ужасно вдохновлена этими людьми. Представляете, кто‑то сидит на диване, смотрит новости и удивляется: «Ого, мусор! Ого, Шиес! Как все плохо». А кто‑то сейчас находится там: теряет работу, рискует своей безопасностью, но все равно пытается исправить ситуацию своими силами.

Эти люди сильно отличаются от тех, кто отсиживается и думает, что это проблемы будущего. У меня, например, есть друзья, которые говорят: «А какая разница? Зачем бороться за еще одну свалку, если их в России миллион?» А я не хочу быть индивидуалистом, меня действительно волнуют эти проблемы, поэтому я поехала.

Подробности по теме
Что происходит на станции Шиес, куда власти планируют свозить московский мусор
Что происходит на станции Шиес, куда власти планируют свозить московский мусор

Сам лагерь разделен на несколько постов. Каждый пост выполняет какую‑то функцию, идет постоянное дежурство — где‑то люди следят, чтобы не велась стройка, где‑то готовят еду на весь лагерь, а где‑то строят новые помещения или что‑нибудь чинят. Там как будто гражданская война, потому что чоповцы все докладывают про наших своих начальникам, наши все докладывают про них и про стройку и смотрят, чтобы не было никаких незаконных действий. Например, однажды они пытались ввезти топливо на станцию, где разгрузка запрещена. Наши все фиксируют и обращаются в соответствующие органы. Я тоже так дежурила и мыла посуду. Люди постоянно пытаются улучшить лагерь, но при этом условия во всех смыслах военно-полевые. Лагерь существует уже больше года, кто‑то находится там очень долго, кто‑то приезжает на определенный срок, помогает, уезжает, а потом возвращается обратно. Сейчас они приняли устав, что рекомендуемый срок пребывания в лагере — месяц. Когда я там была, в лагере жили 70 человек, но обычно меньше, где‑то человек 20.

«Я люблю наш русский менталитет, хотя он очень странный»

Сейчас мама с бабушкой знают обо всех моих путешествиях. Я рассказываю и про экстремальные моменты: от товарняка до ментовки в Африке. Они всегда знают, где я нахожусь, мы с ними постоянно созваниваемся. Они не совсем одобряют мое сумасшествие, но в целом поддерживают. Всех напрягает вопрос с учебой — я учусь в 10 классе в лицее. Но я стараюсь договариваться и с бабушкой, и с лицеем. Когда возвращаюсь, сразу сдаю все долги. Учителя злятся, занижают оценки, но это мелочи. В ближайшем будущем я очень хочу поехать в Латинскую Америку и на Дальний Восток, но и по Архангельской области продолжу ездить, чтобы показывать Русский Север.

Я противник поступлений сразу после 11 класса, когда ты еще сам толком не знаешь, что тебе надо. У меня сейчас есть приоритетная деятельность, и я не хочу ее бросать, бежать, сдавать ЕГЭ на 100 баллов, чтобы поступить на филфак, который мне ничего не даст. Сейчас я хочу развивать свою творческую деятельность, потому что в мире очень много всего интересного. Я очень много еще не реализовала, например, кругосветное путешествие.

Я очень люблю Россию и не отношусь к стране, как к съемной квартире. И жить бы хотела, наверное, в Петербурге. Недавно с другом мы обсуждали русскую литературу. И я подумала, что если бы жила за границей, то не смогла говорить о Достоевском, о русском человеке и его проблемах — это ни хорошо, ни плохо, это просто не мое. Я люблю наш русский менталитет, хотя он очень странный и у нас много проблем, но я патриот. Я бы хотела быть полезной в своей стране. Я хочу остаться здесь. Думаю, что человек может реализовать себя где угодно, страна и политика на это не так сильно влияют, как кажется.

Подробности по теме
Бросить все и уехать: монологи людей, которые путешествуют годами
Бросить все и уехать: монологи людей, которые путешествуют годами