Сегодня вышел «Хошхоног», долгожданный альбом Хаски, первый для рэпера за три года; в первую очередь всех привлек трек о том, как рэпера насилует человек с именем и фамилией российского президента. Артем Макарский разбирается, есть ли в альбоме что‑то, кроме эпатажа.

Всегда довольно сложно писать о людях, чьи взгляды тебе идеологически не близки. Можно сколь угодно долго спорить о том, чем была для Хаски поездка на Донбасс — мальчишеским желанием, журналистским заданием или чем‑то еще, — вспоминать или не вспоминать песню со словами «Пора валить тех, кто говорит: «Пора валить». Можно рассуждать о том, насколько стоит отделять творчество от создателя, насколько лирический герой равен автору, насколько героя стоит делать узнаваемым при помощи слов, которые ты бы сам не сказал, насколько острые шутки — это просто шутки, ну и так далее. Но вместо этого я расскажу немного о себе.

Меня зовут Артем Макарский, и мне 28 лет. Мои взгляды скорее близки к социалистическим, но так и не сформированы до конца, уже полгода я мучаю «Общество спектакля» и думаю о том, что один мой товарищ перестал быть левым, когда дочитал эту книгу. Я не пошел на факультет журналистики, потому что меня отговорил отец, я ходил на протесты последний раз в 2012 году, где видел вживую плакат «Вы нас даже не представляете». Я ненавижу войну, но при этом не понимаю, насколько возможен мирный протест, да еще и считаю, что информирование и участие в сборах — это легитимная форма помощи. Я дружу с анархистами и не понимаю до конца свои собственные взгляды, потому что постоянно сомневаюсь в себе, — словом, я полная противоположность Хаски. И да, я всецело понимаю, насколько это саморазоблачающий абзац.

И тем не менее второй альбом Дмитрия Кузнецова, который все по привычке называют дебютным, «Любимые песни (воображаемых) людей», мне кажется одной из самых интересных работ в русском рэпе десятых. Это несмотря на кучу вопросов к его автору, особенно к песне «Мой фюрер», чудовищной в первую очередь с музыкальной точки зрения. Хаски там удалось совместить нарочно грубый, грязный звук со смесью подъездного рэпа и поэзией членов Южинского кружка.

Помимо мамлеевщины, поджидающей нас в каждом дворе, рэперу удалось немного сломить привычный для русского хип-хопа образ лирического героя. У него грубость сочеталась с прямым желанием принадлежать, а не обладать, он требовал от женщин доминирования, а не подчинения, считал себя мальчишкой, не боялся быть одновременно слабым и уязвимым и вместе с тем бравировать и показывать силу. Это была довольно впечатляющая запись о кризисе маскулинности твоего соседа, о вещах, о которых не принято говорить, но о которых все как‑то догадываются.

Отсутствие продюсера QT, практически в одиночку сделавшего выдающийся звук на «Любимых песнях (воображаемых) людей», на «Хошхоноге» сразу бросается в глаза. Трек «Люцифер», единственный, к которому он приложил руку, резко выделяется среди остальных не в последнюю очередь благодаря концовке практически в стиле Канье, с резким развитием оригинального семпла.

На этот раз музыку писали Бхима, новый любимый музыкант Хаски, White Punk, с которым в прошлом году у него вышла примечательная совместная работа, старый товарищ BollywoodFM, яркий новичок zavet и SP4K, в этом году поработавший с кучей больших рэперов — также он делал продакшен ЛСП и Boulevard Depo. При этом поначалу звук «Хошхонога» кажется довольно бедным, пластмассовым, усредненным, но постепенно в нем проявляется что‑то интересное: шорохи, скрипы, отголоски лейблов PAN и PC Music (трек с SP4K и вовсе семплирует Flume).

Музыка — возможно, самое интересное, за чем хочется наблюдать на «Хошхоноге», иногда это даже спасает не самые занятные композиции. Вот zavet, иронизируя, добавляет многократно повторяемое «tits» в конце проходного трека «Комната скомкана». Вот аккордеон группы «Залпом» вытягивает одну из многочисленных — и оттого утомительных — антиутопий альбома, «Реванш».

Пластиковый, совершенно дурацкий звук в духе Кейна (да, не Канье) Уэста в «Частушках» затмевает причитания о поэзии и музе (но к этому я еще вернусь). Где‑то, наоборот, превосходный продакшен только подчеркивает удачные треки (их, к сожалению, не так много): «Мир мух» и «Ода ничему» были бы явно не такими впечатляющими без музыки BollywoodFM и White Punk, а вязкое вступление «Афериста», сделанное тем же White Punk, настраивает на нужный лад.

Но все слушают Хаски не из‑за музыки, так ведь? Тут возникает одна из основных проблем альбома.

Рэпер так часто упирает на свое предназначение поэта — что это уже даже как‑то сложно списать на (само)иронию и шутку: цитирует Маяковского и Пушкина, читает о том, как он любит слова и насколько это здорово, говорит о том, кто для него муза, — что начинаешь задумываться о самомнении музыканта.

Смешение низкого и высокого превращается на «Хошхоноге» в какую‑то самопародию. Набор бессмысленных, пустых слов, за которыми не стоит ничего, кроме обличения мира потребления и создания антиутопий (как это свежо!). Россия для грустных — примерно это пытается сообщить нам Хаски, попутно говоря о том, как Путин насилует его и страну, намекает в рамках одного трека на дело Голунова и танец Дрейка для тиктока, сравнивает себя со старухой.

Поначалу это озадачивает, затем ненадолго заинтересовывает, к третьему прослушиванию уже утомляет. Хаски становится лишь чуточку лучше Фейса и его альбома «Пути неисповедимы». Да, на этом альбоме тексты посложнее, а музыка поинтереснее, но фактически их протест довольно схож между собой, разве что Хаски добавляет своему посылу метафор, предлагая слушателю их разгадать.

Было бы что разгадывать — на весь альбом есть всего пара интересных историй, за остальными видится лишь ворох самоповторов и отсылок к самому себе: что удивительно, повторов даже в плане интонации. Нарочитая грубость Хаски и его так называемая близость к народу наверняка заставит кого‑то, кроме меня, покривиться при слове «хач» (в «Мире мух» у него нет спасительного контекста, которым оправдывают его употребление в «Бесконечном магазине»). За этой близостью, в отличие от «Любимых песен», не видится чего‑то реального, лишь сконструированность, деланность, сплошная игра.

Мини-фильм «Люцифер» на фоне «Хошхонога» выглядит куда более цельным высказыванием

Есть что‑то невыразимо грустное в том, что в и так небогатый на события в русском рэпе год альбомом года (а есть уже и такие возгласы) может считаться пластинка, на которой есть «протестный» трек о том, как лирического героя трека насилует человек с именем Владимира Путина. Да, для условного мейнстрим-рэпа это, наверное, событие, но подпольные игроки вроде Овсянкина и Саши Скула читали о вещах и похуже, не говоря о том, что делали со своими героями Мамлеев и Сорокин.

По-настоящему удачная игра здесь возникает в «Оде ничему», в которой описание природы практически по Паустовскому вновь выходит на социальщину, — но Хаски слишком сильно упирает на то, как человечество исчезнет, а на его место придут собаки, мухи, птицы, кто угодно еще, с этой мыслью он и бродит на альбоме вокруг да около. «Хошхоног», записанный вместо выброшенного альбома «Евангелие от собаки», кажется высказыванием о том, что любой творческий поиск тщетен, пониманием того, что от судьбы и русского рэпа не убежать.

Я не вижу суровых российских реалий в этих песнях: мне кажется, большинство из них Хаски похоронил за ворохом отсылок и иносказаний.

Если это и Алексей Герман — то младший. Это не Балабанов, а скорее Юрий Быков. Это пыль в глаза, но вовсе не легендарная.

Можно сколько угодно говорить о том, что ты поэт, своем предназначении, читать на политические темы, но если это неинтересно, то никакого смысла в этом нет и не возникнет. «Хошхоног» очень многое говорит о состоянии русского хип-хопа, русского протеста, о том, в каком кризисе мы сейчас все находимся. Альбом назван в честь бурятского блюда из кишок, но любая метафора и попытка объяснения названия альбома будет бесконечно пошлой — впрочем, все же попробовать стоит: если в нынешних треках Хаски и есть мясо, то практически нет крови. России, безусловно, не хватает злой популярной музыки — но здесь злость мальчишеская, пытающаяся быть серьезной. Хаски удачно сбивал свою собственную спесь в отличном прошлогоднем фильме «Люцифер», полном самоиронии и издевательства над самим собой, — очень жаль, что в музыку это впустить ему совсем не удалось.

Подробности по теме
Увлечения и сострадание: Артем Макарский — о новом альбоме ЛСП «One More City»
Увлечения и сострадание: Артем Макарский — о новом альбоме ЛСП «One More City»